ИНЫЕ

      Что ж, вот и подошли к своему логическому завершению счастливые летние деньки. Ну, как счастливые. Если учесть тот факт, что я работал каждый день на двух работах, чтобы не слишком зависеть от родительского кошелька в плане «хочунчиков», то было оно не самым радостным. Однако, есть большая новость — я таки купил себе планшет, который так давно хотел. Да и приоделся немного. Стоили ли те 8 часов в сутки (а больше по законодательству нельзя) без выходных и проходных с оплатой в 100 рублей/час? Однозначно, да. Получившейся суммы хватило на всё, что я планировал купить. Ну, а так как я учусь на бюджете, то в остальном крупных расходов и не ложилось на плечи родителей. Нет, я не спорю, моя семья не бедствует, но мне хочется свести к минимуму зависимость от родительских денег. А уж как это назвать, юношеским максимализмом или похуями, решать вам. Ах, да. Что это я, как некультурно. Я ж не представился. Звать меня Кузнецов Марк Валерьевич. Не знаю уж, чем руководствовались мои предки, давая мне такое имя к ТАКОЙ фамилии, но от меня это едва ли зависело. К тому же имечко ничего такое. Чувствую себя индивидуальностью, ибо в кругу моих знакомых такого имени днём с огнём не сыщешь. Новый учебный год начался со слишком уж длинной и нудной речи нашего декана в актовом зале для первокурсников. А следом с не менее длинной и нудной речи нашего куратора уже в аудитории. Маринушка в простонародье (или Марина Васильевна по паспорту) — это невысокая женщина, которая выглядит лет на 35, а всё так же по паспорту ей уже давно на пенсию пора. Ведьма, наверное. К тому же она женщина добродушная. Но это до поры, до времени. За малейший косяк любой получит по первое число. Собственно, именно поэтому мы и старались её не бесить. Пара слов о том, что в нашей группе пополнение. Два брата-акробата, один лом, другой лопата. Сложилось впечатление, что эти двое прямиком из девяностых к нам прибыли. Оба лысые, один без переднего зуба, в кожанках (хотя, к слову, на улице +23 сегодня) и с кнопочными мобилами. Прям такие, стереотипные бандиты. Не знаю, что они забыли в нашем колледже, но я не думаю, что они продержатся тут долго. Еще Маринушка что-то сказала про новенькую девчонку, которая прибудет где-то в середине сентября. Что ж, слава великой пизде. Извините. Вырвалось. Слава всем известным и неизвестным Богам, в которых я, кстати, не верю, за то, что этот ничем не примечательный день подходит к концу. Примерно сотня ряженых в новёхонькие шмотки первокурсников рванули на улицу, дабы пофотографироваться на фоне прекраснейших клёнов в небольшом парке, что прилегает к территории колледжа. Я же даже смотреть на это зрелище не стал и направился в сторону работы. Однако возле соседнего здания меня кто-то окликнул и я, вытащив наушник из ушей, повернулся на звук. Был ли я удивлён? Да, был. Тем, кто меня позвал, оказалась самая красивая девчонка нашей параллели вторых курсов. Раньше она была моей соседкой по лестничной площадке. В детстве мы много времени проводили вместе. Я даже целовался с ней в третьем классе, что греха таить. В школу мы тоже ходили вместе, однако после пятого класса её родители решили переехать в более благополучный район и, соответственно, перевели дочурку-отличницу в элитную гимназию в самом центре города. Ну, а на их место приехала сварливая старуха, которая уже много лет зовёт меня проституткой. Бесит. Карга старая назаводила себе трех крысоподобных шавок и сидит себе довольная. А я не сплю ночами, ибо эти твари Божьи тявкают, не останавливаясь. А бабка-то глухая. Вот и все дела. Ах, да. О чем это я? Настя. Точно. По счастливому стечению обстоятельств мы спустя много лет снова учимся в одной учебном заведении, только на разных направлениях. — Привет, Марк! А я как раз к тебе в книжный иду, — сказала она, беззаботно улыбаясь. — Привет. Пошли, может, помогу чем, — промямлил в ответ я и быстрым шагом направился в нужную сторону. Так и было всю жизнь: она — жизнерадостная, счастливая и безбашенная девчонка, а я — мямля, тихонько ненавидящий людей. Видимо поэтому у меня ничего не выходит с девушками. Минут через десять мы уже зашли в магазин. По дороге, кстати, мы и парой слов не перекинулись. Кажется, последние несколько лет сильно повлияли на наше общение. Я накинул на себя форменную рубашку, забрал волосы в высокий хвост и вышел в зал. Настеньку я нашёл возле стойки с сопливыми романами. В руках она крутила «50 оттенков серого» и еле заметно улыбалась, читая что-то на обложке. Тошнотная книжонка. Однако я, натянув на лицо улыбку версии «консультант обыкновенный» подошел к ней и принялся залечивать о том, насколько эта книга шикарна. Плевать, что её фурор был несколько лет назад, спрос на неё до сих пор не прошел. Настя купилась и книжку всё-таки приобрела, взяв помимо нее еще очень много всяческого нужного для учебы хлама. Я пробивал каждую тетрадку, начиная с обычных клеточно-линеечных, заканчивая нотными, каждую ручку, карандашик, ластик, книжку и так далее, вплоть до ежедневника. В итоге получился довольно увесистый пакет, который даже мне поднять оказалось проблематично, а ведь я – парень, хоть и дрищеватый. Взяв оплату за покупку я таки решился поинтересоваться: — Насть, как же ты всё это домой понесешь? Тяжело же, — всё так же промямлил я, отдавая девушке чек. Однако ответ нашёлся быстро. Через главные ворота в ад прошёл сам сатана, как мне показалось. Высокий парень, под 190 см, коротко стриженный, в опрятных явно дорогущих кроссах, с типичными пидорскими подворотами на джинсах в облипку и в рубашке без рукавов. Во всем этом его накаченное тело выглядело максимально выигрышно. Честно говоря, я был удивлен, что та самая «святая» Настя повелась на такого парня, как он. Виталик, как оказалось позже, подошел к моей подруге детства и нагло засосал (а по-другому и не скажешь), а затем забрал пакет и свалил в закат. Настя лишь успела пискнуть что-то вроде «Пока» и убежать в закат вслед за ним. И вот настроение летит в пизду. Много ли нужно? Домой я приплёлся уже затемно. Скинул с себя ветровку, кроссовки и, шаркая ногами по паркету, закрылся в своей комнате. Аккуратно положил свой рюкзак на заправленную кровать и, усевшись в компьютерное кресло, опёрся всем телом на спинку и свесил руки по краям. За стеной, как и последние пару месяцев, на повышенных тонах ругались родители. Ну, как ругались, мать кидала предъявы отцу по поводу и без. — Хоть бы постеснялся звонить своим блядям при Марке!!! — кричала мама, срывая голос, но отец, видимо, не слышал. Точнее, не слушал. Как ни крути, а маму мне было искренне жаль. Я помню, как однажды, пару лет назад, вернулся домой раньше на два урока и застал родителей за страстными поебушками. Однако, увидев неизвестное мне ранее пальто на вешалке, шикарные сапоги на высоком каблуке и новую сумочку на пуфике возле зеркала, я сложил 2+2 и пошёл гулять. Вернулся домой я тогда глубоко за полночь. Мать тогда чуть с ума не сошла из-за меня. А я всё это время думал о том, что увидел и услышал. О том, кем являлся для меня отец. Его никогда не было дома, он много работал. Такси вот открыл в северной столице. Однако трудоголизм его не оправдывает. Что ж, матери я тогда не смог сказать ничего. Да и не поверила бы она мне. Все-таки 16 лет брака не могли вот так просто пойти под откос. Но пару месяцев назад по тому же принципу узнала мать. У неё поднялась температура на работе, и она ушла пораньше домой, поймав отца на горяченьком. В тот день я впервые видел ее в таком состоянии. Она сидела на кухне наедине с бутылкой виски и сигаретой, которую она тушила о столешницу. Даже тогда я не смог признаться ей в том, что всё знал. Ей и без меня было плохо. Такого предательства с моей стороны она бы не выдержала. Я удивлён, что отец всё еще живет с нами. Мирная семейная жизнь лишь сменилась постоянной руганью и нервотрепкой. Вот и сейчас батя психанул и, громко хлопнув дверью, куда-то свалил. — Марк, дорогой, кушать будешь? — после тройного стука открыв дверь, проговорила мать спокойным голосом. Глаза красные, ногти погрызены, но улыбка на лице неизменна. — Да, мам, накладывай. Слона съем, — улыбнулся я в ответ. Не могу я её расстраивать еще больше. Когда я веду себя с ней непринужденно, она сияет. Искренне улыбается. Ведь я - всё, что у неё осталось. Утром я встал рано, как и всегда. Сходил в душ, выпил кофе, съел яичницу с беконом, которую мама предусмотрительно оставила под барашком* на кухне прежде, чем убежать на работу, оделся и, собрав портфель, медленно зашагал в колледж. Приятная музыка в наушниках расслабляла мои мысли, обособляя разум от внешнего мира. Эта процедура необходима мне, как воздух, каждое утро. С правильной песни начинается день. Ну, что сказать? В прошлом году, как и принято во всех колледжах, мы изучали основную программу за 10-11 класс общеобразовательной школы. В этом же году многие предметы сменились более важными для наших направленностей. Таким образом, вместо химии и физики у нас появились такие предметы, как анатомия и рисование. Рисование делилось на несколько подвидов. Не стану вас грузить. Ах, да. Учусь я в колледже искусства на художественном отделении. После окончания художественной школы я решил, что хочу заниматься этим всю жизнь. В общем, суть в том, что общие предметы, такие, как матан, русский, английский и так далее, проводились со всеми вторыми курсами в огромных аудиториях совместно. Остальные же предметы по отдельности. Многим такое разделение покажется странным, но мне нравится. Итак, первая пара — пара математического анализа. Предмет сложный, не особо важный, но зачем-то вплетенный в дальнейшее обучение. Нет, ну хоть кому-нибудь из взрослых (кроме преподов математики) понадобились синусы и косинусы? Или построение гипербол и всякого прочего дерьма? Вот и я думаю, что нет. Преподаватель остался прежний: невысокий бородатый мужчина, всегда одет во всё черное, а на перерывах ходит в курилку, что находится по всем правилам за колледжем, или читает фантастику. Звать его Вадим Сергеевич, ну, или как мы его в шутку прозвали Садим Вергеевич. Он на нас не обижается. Аудитория выглядит, как во всех классических сериалах: огромная доска на стене, стол преподавателя, а вокруг в лестничной форме столы*. Я, как и в прошлом году, уселся где-то с краю, напялил очки в широкой деревянной оправе и принялся записывать лекцию в огромную тетрадь в клетку, скрепленную пружинкой. Пара длилась, как и всегда, чуть меньше двух часов. Иногда мне кажется, что если вдруг я как-то неправильно встану, то мой позвоночник осыплется прямиком в трусы. — Извините за опоздание. Я не мог найти аудиторию, — проговорил со стороны выхода парень где-то по середине пары. Ростом чуть выше меня, на голове короткая стрижка, стильненько одет, худощав. Голос приятный. Красивое лицо. Достойно того, чтобы его рисовали на уроках анатомии. — Новенький? С вокала? — прервавшись, спросил Садим. — Да. Никита Лукошков, — расправив плечи ответил он, глядя прямо в глаза Садиму. — Садись на свободное место. То, что пропустил, попросишь у кого-нибудь, — бросил препод и вернулся к вычислениям. Названный Никитой, присел за третий ряд и принялся усердно строчить в тетради, нисколько не отвлекаясь на хихикающих девушек позади. Он им явно понравился. Пары закончились без происшествий. Рабочий день тоже. Так же прошли и последующие пара недель. Чем мне нравится наш колледж? Тем, что там не задают никаких заданий на дом, кроме рисования. Поэтому я спокойно могу работать допоздна и, приходя домой, пропускать мимо ушей очередную родительскую ссору, ужинать и ложиться спать. А утром - снова на учебу. Правильно говорят, что больший процент людей искусства — фрики. Девчонки в трех сложенных группах практически не отличались друг от друга. Почти все они поголовно следят за модой, одевают похожие вещи, красятся так, словно их в инкубаторе выращивали, даже фотографии почти все одинаковые. Нет, я не маньяк, наблюдающий издалека, просто как-то вечером сёрфил на просторах интернета и на небезызвестном сайте наткнулся на рекомендованных друзей. Ужаснулся. Серьезно, инкубатор. Есть в нашей группе девушки и с короткими волосами, и полненькие, и с пирсингом, и с крашенными в разные цвета волосами, кто ж спорит? Однако, одна особенно отличилась. Та самая девчонка, которая должна была появиться позже, прибыла в колледж примерно в середине сентября. Ростом дай бог полтора метра, короткие ярко-розовые волосы, микродермал между ключицами, ухо просто гремело от количества сережек. Зовут её Сабина. Оказалось, что она замечательная девушка. Мы познакомились чуть позже на общей паре английского языка. Она интересовалась темой урока почему-то именно у меня. Вот мы и разговорились. Сама она приезжая из какого-то захолустья и живет в общежитии. Обучается на платном, поступила после 11 класса сразу на второй курс. Сказала, что ей слишком нравится рисовать. Смех у нее такой заразительный. Даже я, вечно угрюмый, начал улыбаться от её шуточек. И вот к концу сентября мы уже совместными усилиями прогуливали пары по методике преподавания. Во время пар и перерывов я частенько наблюдал как за моими одногруппниками, так и за параллелью. За их поведением и отношениями. Вон, Маша с Колей начали встречаться. Видел пару раз, возвращаясь после вечерней пересдачи, как они зажимались в темном углу возле двери в подвал. Две, на первый взгляд, подружки Кристина и Марина явно подкатывали друг к другу, но обе оказались достаточно глупы, чтобы не понять намеков. Хотя вот у Леры с Олей всё очень даже хорошо складывается. Интересно, а как дела у Насти с тем парнем? Оооо, вспомнишь говно вот и оно. — Привет, Марк. Ты сегодня работаешь? — спросила она всё также беззаботно, как и всегда. — Привет. Да, работаю. А в чем дело? — как бы между делом поинтересовался я, не отрываясь от наблюдения за фауной. — Да мы собираемся всей параллелью прогулять последнюю пару и на дачу рвануть, ты с нами? — заговорческим тоном сказала Настя почти на ухо, прикрыв рот ладонью. На загривке появились мурашки, табуном проскакавшие по спине и скрывшиеся где-то в районе ягодиц. — Нет, у меня сегодня ревизия так что никак не получится, — собрав силу воли в кулак отозвался я, возвращаясь к своему занятию. Я заметил, что тот новенький, Никита, сидит всё на том же месте. Когда он только пришел к нам, он сидел один и за этот месяц рядом с ним сменилось уже три соседа. Самое интересное было то, что он хорошо общался с каждым из них, а потом всё обрывалось. Меня этот факт заинтересовал. И вот снова рядом с ним сидит Мишаня из группы скульпторов и превесело проводит время. — Ну, Марк. Неужели тебе не подмениться? Если ты один придешь на последнюю пару сегодня — это будет выглядеть подозрительно, — застонала Настя, вырывая меня из размышлений. — Я могу не идти на последнюю пару, не волнуйся. Я вас не сдам. Хотя очень не хорошо в начале года прогуливать пары, — стараясь сделать тон как можно строже сказал я. Даже не промямлил. Сам себе удивляюсь. — Спасибо, Марк, ты настоящий друг, — взвизгнула девушка, словно пропустила мимо ушей моё замечание и, легко чмокнув меня в щеку, вернулась на свое место. Я же вновь отвлекся и коснулся пальцами места прикосновения её губ. Странная она девушка. Что ж, как и обещал, я прогулял последнюю пару. Уж не знаю, как они умудрились проскочить всем скопом мимо охраны на входе, но, судя по всему, им это удалось. Я же медленно шагал по третьему этажу, ожидая звонка, чтобы не попасться учителям. Однако попался. Но не учителю. Возле одной из аудиторий стоял новенький, облокотившись на стену спиной и сложив руки в карманы джинс. — Тоже прогуливаешь? — вырвалось у меня прежде, чем я успел сообразить. Парень повернул голову в мою сторону и лучезарно улыбнулся. На его неестественно белых и уже ровных зубах красовались брекеты. Видимо, скоро снимать. — Да, очень уж ребята просили не ходить на пару. Звонка ждешь? — ответил он мне, легко кивнув головой. — Да, Михалыч с поста уйдет, тогда и проскочу. Почему с ними не поехал? — Я не любитель таких сборищ. К тому же, я никого здесь не знаю, — пожал плечами Никита, отодвигаясь от стены и направляясь к лестнице. Я последовал за ним. — А как же Миша? Или Санёк? Ты ж с ними общался, вроде? — как бы между делом поинтересовался я. Парень вскинул светлые брови в удивлении. — Следишь за мной? — вдруг сказал он. Казалось, что моё лицо вспыхнуло, словно от костра. Я замялся, пряча руки в карманы и прижимая голову к плечам, однако парень лишь расхохотался, — Я шучу, забей. Я с ними по делу общался. Они лекции списывали. Он снова улыбался. Жизнерадостный человек, который готов помочь любому. Но обычно о таких, как он, обтирают ноги после использования. Как-то даже жалко его, если призадуматься об этом хоть на минуту. — А у тебя есть друзья? — спросил я, стоя уже на крыльце. Никита потупил взгляд и, бросив на прощанье «Пока» пошёл в другую сторону. И что творится в его голове?