ИНЫЕ

       Поздним вечером по окончании лекции по математике весь курс рассосался в мгновение ока. В аудитории стало пусто так быстро, словно на паре никого и не было. Я же, не торопясь, собрал свои вещи в рюкзак, натянул на себя худак, распустил волосы из высокого хвоста и, почесав голову, направился на выход. Медленно шагая по лестнице, я начал распутывать наушники, что всё это время лежали на дне рюкзака, и вдруг услышал чьи-то всхлипы откуда-то снизу. Я закинул провода в карман, даже не присобачив их к телефону, и заглянул под лестницу возле входа в подвальное помещение колледжа. Глаза сразу привыкли к кромешной тьме (ведь в большинстве помещений свет уже попросту не горел) и там я увидел Настю, сидящую на полу, поджавшую колени к груди. Как истинный джентльмен (Ну, а как иначе?) подошел ближе и, присев рядом на корточки, тихонько коснулся её плеча. Она дёрнулась. — Ты в порядке? — решил поинтересоваться я. Однако вместо ответа мне были подарены крепкие объятья подруги детства, которая тут же залилась истерическими слезами, — Ну, что ты… Что случилось? — впервые не мямлил я, одной рукой удерживая её за талию, чтобы не упала, а второй поглаживал её по шелковистым прямым волосам. — Виталик, — начала она и в эту же секунду можно было буквально услышать, как закатились мои глаза с характерным звуком, — козел он… говорил, что любит, а сам с Ленкой ебался, ублюдок, — злобно бросила она, крепче прижимаясь к моей груди. Толстовка уже изрядно вымокла, хочу заметить. Мне пришлось сесть на пол рядом с ней, чтобы было удобнее. — Насть, не достоин он твоих слёз, ну ты чего? Будет у тебя еще таких Виталиков, — боже, веду себя, как друг-гей. И разговорчики такие же. Дожили. Пиздец. — Нет, не надо мне больше Виталиков. В пизду его. В Ленкину. И в Светкину. И в любую другую. Но к моей он больше не притронется, — не на шутку разозлилась девушка и легонько стукнула меня кулаком в плечо. — Ну, не все же Виталики плохие, верно? Тебе обязательно подвернется заботливый парень, который будет уважать тебя и безмерно любить, просто нужно немного подождать. Или присмотреться, — попытался я её поддержать снова, но безуспешно. Настя всё так же поливала грязью этого мудака. — Оказывается, что Ленка эта девушкой его была. И предложение он ей уже сделал. И даже родители его уже всё одобрили. Ахуеть, да? Ахуеть! А ведь у неё ни сиськи, ни письки. Хотя, в этом они похожи. У него тоже писька такая себе, — вдруг сморщилась Настя и с новой силой разревелась. Сидели мы так довольно долго. По крайней мере мне так показалось, ибо часов в ближайшем радиусе не было. Нет, конечно, в кармане лежал телефон, но мне не хотелось разрушать ту идиллию, что образовалась между нами в данный момент. На моей груди полулежит красивейшая девушка, которая мне симпатична, и что-то бубнит себе под нос о своем бывшем. Блять, я действительно друг-гей? Что вообще делают мужики в такой ситуации? — Знаешь, Марк, а мне в голову мысль пришла, — начала Настя после недолгого молчания и, подняв на меня свой взгляд, продолжила, — сколько бы друзей ни было у людей, все они отворачиваются, когда на горизонте всплывают проблемы. Но ты не такой. Ты единственный, кому оказалось не плевать. Кто бы мог подумать, что Кузнецов станет лучшей опорой в трудные минуты? — хохотнула она после последнего сказанного предложения и, в одну секунду стерев с лица довольную ухмылку, сократила расстояние между нашими губами. Она впилась так жадно, будто я был единственным источником воды в пустыне. А я… А что я? Я не целовался никогда в жизни! Так и напрягся, не сумев даже губами пошевелить в ответ. Лошара, просто пиздец. Через некоторое время до неё, видимо, дошло, что происходит и она остановилась. На меня с таким недоумение никто и никогда еще не смотрел. Она слегка отодвинулась от меня, буквально на пару сантиметров, и тихо спросила: — Это был твой первый поцелуй? Я лишь смог кивнуть в ответ. Думаю, что если бы здесь было светло, то моё лицо было бы похоже на томат. Переспелый. Настя приблизилась к моему уху и обжигающе шепнула: — Я научу тебя, — и аккуратно поцеловала. Сначала движения были медленными, будто она пыталась распробовать меня на вкус, затем она коснулась кончиком языка моих губ, отчего они автоматически открылись, впуская её внутрь. Её губы будто бы созданы для того, чтобы их целовать. Такие мягкие и теплые. Такие податливые. Воистину возбуждающие. Настя, видимо, каким-то неведомым образом поняла, что мой член уже благополучно встал и села верхом мне на колени, прижавшись очень плотно. Её короткая юбка не прикрывала практически ничего и мои руки, ведомые возбуждением пошли гулять по её бедрам, облаченным в ажурные чулки. Поцелуи стали настойчивее, глубже, развратнее. Она запустила руку в мои волосы и, крепко за них ухватившись, начала елозить по моему члену, так не вовремя спрятанному за невыносимо толстой тканью джинс. Ширинка больно упиралась в него, натирая. Тихий стон вырвался из её горла и в этот момент я понял, что происходит. Как бы мне ни хотелось взять её здесь и сейчас, я не мог. Не мог поступить с ней так. Я убрал руки с её попы и, оторвавшись от поцелуя, взял её за плечи. — Стой, Насть. Я не могу… Не хочу так. Ты просто хочешь сорвать таким образом злость от произошедшего. Тебе это не надо. И мне тоже. — Не хочешь меня? — с небольшой хрипцой спросила они, напрягаясь. Глаза её были словно затуманены похотью и она, видимо, не сразу поняла, что происходит. — Ты серьезно? Как будто ты не чувствуешь. Не в этом дело, — попытался оправдаться я, но это не подействовало. Настя опустила голову, отодвинулась ближе к коленям и горько заплакала. — Какая же я дура, Марк. Прости меня. Я не должна была… не должна была красть твой первый поцелуй. Это должна была быть не я, — шептала она, размазывая давно уже потёкшую туш по лицу кулачками, а потом резко встала и убежала прочь. Я же так и остался сидеть на месте в полном ахуе.

***

Что ж, весь следующий день я грузился, сидя на работе. Часто залипал куда-то сквозь пространство, параллельно отпуская покупателей. Думал обо всем, что произошло вчера. Я всегда считал себя другим. Не таким, как все остальные парни, которые начиная с 10 лет уже вовсю дрочили, а в 14 уже большинство имели сексуальный опыт. Я же никогда не отличался особым рвением к подобной практике. С девочками я мог только дружить. Ни с одной я даже за руки не держался. А вчера произошло всё и сразу. Ну, или почти всё. (Ну да, за «ручку» так и не подержали: D) И вот в моей голове дилемма. С одной стороны, я молодец, хороший парень, не воспользовался слабостью девушки после расставания с парнем и не трахнул её прямо под лестницей в колледже. А с другой стороны какой же я дебил, боже мой. Мне же понравилось! И ей всё нравилось. Я думаю, что её даже больше возбуждал тот факт, что она меня учит. Вот я лох. Видимо, моя стезя дрочить до конца своих дней. Блядство. — Эй, Марк, с тобой всё в порядке? Ты какой-то странный сегодня, — поинтересовался мой напарник по смене Саша. Парень, 20 лет. Учится на заочке в ВУЗе и параллельно работает здесь на полную ставку. Чуть ниже меня, но телосложение пошире. В качалку ходит, вроде как. Глаза голубые, волосы светлые. Ничего примечательного. Хотя с ним можно хорошенько поржать, когда есть настроение. — А? Да, да, я в порядке. Просто думаю, как зачет завтра сдавать, — соврал я. Этот аргумент вроде бы сработал. По крайней мере я на это надеюсь. — Ну, как знаешь. Иди поешь, а то жалобный плачь кита в твоем желудке нам всех посетителей распугает, — улыбнулся Санёк и встал за кассу. Попивая чай в складском помещении, я призадумался. Каждому из нас родители наверняка говорили: «Ты особенный, ты не такой, как все». Девочек называют принцессами, покупают блестящие штучки, короны, диадемы, платьишки со стразами; мальчикам говорят, что они короли, учат нас быть джентльменами, уступать слабому полу, помогать всем подряд и ничего не требовать взамен. Однако, большинство из нас обманули. Мы уже выросли никем. Мало кто из людей действительно чего-то добивается в жизни. Непосредственно своими силами, а не при помощи папиных денег. Кто-то открывает сеть книжных магазинов, а кто-то горбатится за мизерную зарплату, терпя закидоны ёбнутых клиентов. А еще, я думаю, что на моей могильной плите будет написано: «Родился и умер. Родился и ладно». Печальные мысли, но это жизнь. Я ведь верно мыслю? Или нет? Спустя некоторое время, две чашки чая и тонну очередного самобичевания я, наконец-таки, вышел в зал и встал на кассу. Саша же сразу убежал помогать симпатичной покупательнице выбрать эротическую литературу. На самом же деле он её уже закадрил и, возможно, трахает в складе. Просмотрев весь путь, по которому двигался Саня, я заметил знакомую фигуру. Возле крупной стойки с мангой, спиной ко мне, стоял Никита и листал знаменитый «Death Note». Это достаточно толстая манга в твердой обложке, с черными страницами и белыми записями и картинками. Парень открыл книгу примерно на середине и глубоко вдохнул запах свеженапечатанных страниц. Неужели книжный червь? Постояв там еще немного, он всё же направился на кассу, прихватив все шесть томов. — Добрый вечер, Никита, — тихо проговорил я, забирая мангу, чтобы пробить её. Парень дернулся и недоумённо хлопнул светло-серыми глазами, обрамленными почти белыми ресницами. — Привет, — сухо бросил он, — прости, я забыл кое-что. Можно это пока полежит тут? — вдруг встрепенулся он и после одобрительного кивка скрылся в глубинах магазина. Я же, недолго думая, взял листок и ручку и быстро набросал записку с извинениями, а затем положил в первый том манги. После нашей прошлой встречи (а была она, к слову, две недели назад) мы так и не поговорили. Точнее, я так и не извинился за тот неловкий вопрос. Можно было бы предположить, что он не держит на меня обиды, но после пары проигнорированных попыток подойти к нему я понял, что это не так. Вероятно, глупо. Но уж такой я есть. — С вас четыре тысячи восемьсот тридцать девять рублей, — проговорил я, широко улыбаясь. Ответа не последовало. Он лишь приложил к терминалу телефон и покинул помещение, даже не попрощавшись.

***

      В следующий раз Никиту я увидел в конце учебной недели на даче у Насти. Неожиданно было получить от неё приглашение на её же день рождения. Пусть даже это была самая обычная вписка почти всей параллели. Что ж, отказать я не смог. Однако, еще неожиданнее было увидеть её в компании всё того же Виталика. Действительно, Настя. Ну ты и дура. Хотелось мне так сказать ей, но я не стал. Думаю, она и сама об этом знает. На улице уже выпал первый снег, впереди намечались длинные алкогольные выходные в широкой и шумной компании. Дача представляла собой двухэтажный дом из оцилиндрованного бруса. На первом этаже находилась огромная гостиная, отделенная от кухни барной стойкой вместо обеденного стола, возле стены стоял огромный камин, который мы перво наперво разожгли, прибыв сюда. В дальней части помещения находился совмещенный санузел и отдельно сауна с бассейном. На втором этаже была утепленная лоджия, четыре небольших комнаты и еще один туалет. На стенах висели картины, на полу в гостиной возле камина лежал огромный мягкий ковёр с длинным ворсом. Компания разделилась на несколько групп, как это обычно и бывает. Зажигалки играли в твистер и бир-понг, ужираясь в хлам. Некоторые уже вовсю нежились в сауне, не отставая в алкогольном марафоне от собратьев. Особо любвеобильные парочки уже расползлись по комнатам наверху дабы придаться восхитительной плотской оргии. Ну, я, конечно, утрирую, но всё же. Трахаться они ушли, в общем. Последние сидели возле камина прямо на полу, тихонько пили виски и по очереди играли на гитаре, подпевая. Угадайте к кому относился я? Конечно же ни к кому. Я налил себе стакан виски-кола и, закутавшись в пушистый черный плед, уселся в уличное деревянное кресло, стоявшее на крыльце. Медленно пил, много думал. Компанию мне составил старый добрый Джек в полупустой бутылке. Первый снег падал огромными хлопьями, словно в слоумо, укрывая землю пушистым белоснежным одеялом. Морозец приятно щипал за щеки, а горящие уличные гирлянды, висевшие над головой, заставляли мои глаза сиять. Эти огни всегда напоминали мне о новогоднем волшебстве. Как в детстве. И плевать, что завтра утром вся эта красота превратится в грязь. Плевать, даже если завтра начнется дождь. Сейчас всё идеально. Моё уединение прервала пьяненькая Сабина, севшая на подлокотник занятого мною кресла. — Приветики, Марк. Ты чего один? — непривычно громко спросила она, обнимая меня за шею. Иногда она была особо приставучей, но сейчас в моей душе царил покой и мне было совершенно плевать на эту её черту. — Почему бы и нет? — тепло ответил я, улыбаясь. — Там сейчас Некит петь будет. Прервать твоё уединение стоило того, чтобы его послушать, поверь мне— подмигнула девчонка и, схватив меня за руку, потянула в дом к камину. Я неловко поднялся с кресла, пытаясь не свалиться на пол, не уронить стакан с бухлишком и захватить с собой плед. Почувствовал себя многоруким семихуем… Она сразу же уселась возле Никиты, поджав под себя колени и подняв по-щенячьи восхищенный взгляд. Он же принял в руки от какой-то девчонки акустическую гитару и, прикрыв глаза, начал медленно перебирать аккорды. Музыка лилась монотонным потоком прямиком в душу. Создавалось ощущение, будто он касается одновременно струн на гитаре и струн в душах присутствующих. Такого я не ощущал никогда. Не удивительно, что глаза Сабины тут же загорелись, стоило ему открыть рот. Как оказалось позже, парень пел песню собственного сочинения. Этот факт объяснял то, что он отдавался пению полностью. — Очень классно поет, — зашептала девчонка, сидевшая рядом со мной. — Да он и сам симпатичный. Даже очень, — хихикнула вторая, — гляди вон как Сабина на него пялится. — Да ты не лучше, — расхохоталась одна из них. Тем временем гитара пошла дальше по рукам. — Народ! — вдруг послышалось со стороны кухни, — как насчет сыграть в бутылочку? — Давайте лучше в правду или действие, — поддержал идею кто-то из нашего круга. В ответ почти все закивали, — только будет одно правило. Не больше двух действий или правд подряд. А то так неинтересно будет. — Согласны, — подтвердила Настя, спустившаяся со второго этажа в обнимку со своим парнем. — Я пас, — пробубнил я себе под нос, на что Сабина нахмурилась и с видом сильной и независимой женщины схватила меня буквально за шкирку (при условии того, что я выше её на полторы головы, выглядело это нелепо) и притащила меня в круг. Блять, выглядит, как старый добрый дрочильный хоровод. Что ж, пришлось подыгрывать. — Давайте именинница начнет! — крикнул кто-то из девчонок, и все её поддержали. Что ж, понеслась. — Пойдем по часовой стрелке, — начала Настя, — Виталик, правда или действие? — Действие, — ответил тот самый «мудак» и «козлина» из-за которого она хотела переспать со мной. Пф. — Хммм, — задумалась блондинка, — ты сейчас пойдёшь на улицу и в одних трусах изваляешься в снегу. Парень лишь недовольно фыркнул и, допив остатки пива из бутылки, поплёлся на выход раздеваться. Посмотреть на столь захватывающее зрелище вышли почти все, кто играл. Он стянул с себя белое поло, затем синие джинсы с пидорскими резинками на щиколотках и, скинув с ног кросы, прыгнул в импровизированный сугроб, который оказался ничем иным, как кустом крыжовника. После громкого трехэтажного мата парень заскочил обратно в помещение под гулкие аплодисменты. Дальше была очередь нескольких девчонок, что усердно жались к Витале, наплевав на грозные взгляды Насти. Одной из них нужно было показать грудь, прикрывшись лишь ладонями. Вторую спросили был ли у неё секс втроем. Как оказалось позже, был. Странная компания собирается. Рядом со мной сидел Миша, мой одногруппник, спокойно пил пиво и после ответа на вопрос поплёлся залезать под барную стойку и громко лаять в унисон истеричному хохоту глупой Каринки, что заставила его это сделать. Мне так же досталось действие. Так как никто из присутствующих ни разу не видел меня пьяным, они предложили выпить мне экспромтную барную «милю». Состояла она, конечно, не из такого разнообразия алкоголя, как в барах, но этого было достаточно, чтобы ужраться. Первой стопкой стояло светлое пиво. Второй крепкое. Третьей стояла разбавленная томатным соком водка один к одному. Третьей стоял виски-кола два к одному. Четвертой стояла чистая водка и кусочек хлеба (занюхать или закусить, кому как удобно). Пятой был чистый виски, а последней был виски-водка один к одному. Надеюсь, что никому из вас не придется испытать тот ужас, что испытал я тогда. На последней стопке меня чуть не стошнило. В голове зашумело еще на третьей стопке, в глазах потемнело, появилась лёгкая дезориентация в пространстве. А после всей мили я уже готов был упасть бездыханным трупом на пол и умереть. Я, не без помощи Миши, добрался до своего места без происшествий и уселся, озвучивая вопрос Сабине. — Мне остается только правда, — обреченно ответила она и широко улыбнулась. — Ты влюблена в Никиту? — сказал я прежде, чем подумал. Лицо девушки вспыхнуло, словно её облили кипятком. Однако, она не растерялась и, успокоившись, ответила: — Мне нравится, как он поет. Не более того, — сухо бросила она и, смотря мне в глаза, сказала, — Никита, правда или действие? — Действие, — тихо ответил он где-то за спиной девушки. Краем глаза я заметил, как он рукой убрал челку назад и сел по-турецки. — Поцелуй Марка. Взасос. Не менее пяти секунд, — беспрекословным тоном сказала Сабина, ехидно улыбаясь. — Что?! Да ты из ума выжила?! — возмутился он, широко распахнув серые, похожие на ночной снег, глаза. И с чего я вдруг начал замечать такие мелочи? Наверное, алкоголь. — Правила есть правила. Каждый до тебя сделал всё так, как надо. Теперь твоя очередь, — вновь заговорила она и отодвинулась. Парень зардел и медленно придвинулся ко мне. Резко повисшая в комнате тишина прерывалась лишь редким треском поленьев в камине. Каждый из присутствующих внимательно наблюдал за нами, боясь шелохнуться. — Ай, да хер с ним, — вдруг прошептал Никита и прижался к моим губам, углубляя поцелуй. Странное ощущение разлилось в моей груди. Помедлив всего секунду, я ответил ему, стараясь не выдавать эмоций, которые захлестнули меня в этот момент. Сложенные обычно в тонкую полоску губы оказались по-настоящему мягкими. Однако поцелуй не был ни нежным, ни страстным, как это было с Настей. Он был властным, немного грубым, а на языке оставался горький привкус никотина. — Пять миссисипи*, — громко проговорила Сабина, что послужило призывом к окончанию. Напоследок Никита еле заметно прикусил мою нижнюю губу, а затем отстранился и покинул компанию, захватив с собой початую бутылку виски. Я же еще несколько минут сидел и тупо пялился в пустоту. Игра продолжилась, как ни в чем ни бывало. Как бы то ни было странно, ни один из парней ничего не сказал по этому поводу, хоть я и думал о том, что начнутся возгласы типа «педики». Что ж, видимо они понимают, что это просто игра. По крайней мере я надеюсь, что так оно и есть и что в дальнейшем ни мне, ни Никите это никак не аукнется. После того, как последующие игроки заставили двух девчонок целоваться, вопросы, как и действия, стали куда более развратными. Дабы не наступить на те же грабли второй раз я покинул игру. Взял с собой всё тот же черный плед, захватив еще один бежевый с длинным ворсом и свой стакан, и направился на улицу. Никита сидел на крыльце и пил из горла доброго Джека, тресясь от холода. Не мудрено, он ведь вышел в одной рубашке. Я подошел как можно тише и, аккуратно накинув на его плечи один из пледов, сел рядом. Он молчал. Я молчал. Пять минут. Десять. Может, даже двадцать. Он молча предложил мне виски, я молча принял его. Люди начали разбредаться по спальням, раскладываясь по несколько человек на кровати, кто-то улегся на пол в спальные мешки, а мы всё так же сидели на улице и молчали. Все же я не выдержал. — Ты читал Тетрадь смерти? — начал издалека я. — Нет, — сухо бросил он, сделал глоток из бутылки и протянул её мне. — Стоп, в смысле нет? Почему? — неожиданно для себя всполошился я. — Это был подарок сестре. И вообще, какое тебе дело? — Бляяяяять, — протянул я и положил голову на бёдра, согнувшись в три погибели. — В чем дело? — вдруг взглянул на меня Никита, сведя брови к переносице, отчего между ними образовалась морщина. — Я тебе записку с извинениями написал и вложил туда, — отведя взгляд ответил я. — В смысле? С какими извинениями? — еще больше нахмурился он. — Ну, за то, что я сказал тогда. На крыльце колледжа. Про друзей, — еще один глоток. — А с чего ты взял, что должен извиняться за это? — уже с неким недоумением вскинул брови Ник (надеюсь, что я могу называть его так хотя бы в мыслях). — Не знаю. Почему-то я подумал, что мне стоит извиниться перед тобой, — как можно небрежнее ответил ему я. В следующую секунду Лукошков расхохотался во весь голос, хватаясь за живот. — Ну ты и придурок, Марк, — сказал он, смахивая с глаз выступившую слезинку. От бывшей на его лице хмурости секунду назад не осталось и следа. Глаза тут же стали яркими от веселья и напоминали, скорее, подтаявший блестящий лёд, чем снег, как мне казалось ранее. — Это, видимо, заразно. При слюнообмене, — ляпнул я, после чего Никита снова замолчал. Да уж, я действительно придурок, — Эм, прости за это. Это нисколько не смешно. Сабина просто… Так-то она неплохая девчонка. — Тебе не за чем извиняться, но всё-таки ты тот еще придурок, — сухо бросил он, поднялся с места и направился в дом. И что же творится в его голове?