ИНЫЕ

      И как это, блять, понимать?! Слышал, как Никита пришёл. Не знаю точно через сколько. Может, через десять минут, а может и пара часов. Впрочем, это не так уж и важно. Он недолго покрутился, повздыхал и, тихо прошептав «Доброй ночи, Марк» засопел. Почти мгновенно. Наутро (к слову, так и не проспав и двух минут) я наскоро собрал и свои и без того скудные пожитки и, не прощаясь, свалил домой. Лишь написал ему в твиттере короткое сообщение благодарности за гостеприимство. Ответа не последовало. Как и оказалось маминого хахаля-трахаля там уже не было. Я бесшумно смог прошмыгнуть в свою комнату, закрыть дверь изнутри и лечь в такую долгожданную родную постель. И что это, блять, было?! крутилось у меня в голове снова и снова. Эта мысль, и без того надоедливая, никак не хотела укладываться в тот многогодовой хаос, собранный в одну большую кучу. Говорят, что это называется «художественный беспорядок», но я в это не верю. «Художественный беспорядок» был у меня в детстве на столе, а сейчас всё в моей комнате тщательно дезинфицируется раз в неделю. Да, у меня бзик на чистоте. Смиритесь. В любом случае, когда мама подошла к моей двери дабы разбудить меня и отправить на пары, я коротко ответил, что заболел и для достоверности несколько раз швыркнул носом и кашлянул. Вроде поверила. Вроде даже ушла на работу, посоветовав мне много пить чая с малиной, которую так скрупулезно собирает наша бабуленька. Надо бы к ней съездить, кстати. Цыпочек склеить, а то как петуха пустили на суп, некому их топтать стало. Так, о чем это я? Ах, да. Состояние было максимально непонятное. Внутри словно всё выжигало напалмом, не оставляя даже самых маленьких ростков надежды на светлое будущее. Сложно понять тот клубок эмоций, что гнездился в моей душе сейчас. Та дорогая мне частичка холодности и рассудительности резко съебала исчезла, оставив меня один на один с моими проблемами. И дело даже не в том, что я увидел, а в том, что я услышал. Это слишком для меня. Так мне казалось.

***

День, ради которого мы потратили весь вечер на изучение пройденных на английском языке тем, близился с космической скоростью. Казалось, еще вчера я сидел на мягкой тахте в мрачной, едва освещенной комнате с белобрысым пареньком и решал, что же вставить в то или иное предложение, а сегодня утром я понял, что прошло уже чуть больше недели. Придя на пару, я сел не на своё привычное место, а как можно дальше. На Камчатку, короче говоря. Сидел я тихо, никого не трогал, через пень-колоду записывал речи нашего препода, стараясь не отрубиться среди пары. И всё было бы хорошо, но немного опоздав, в кабинет влетела громкоголосая Сабина, промямлила преподу что-то вроде извинений и, завидев меня, тут же примчалась. Скинув свою тощенькую сумку на парту она рухнула на стул и со всей дури шлёпнула меня по плечу. — Привет, братишка, — прошептала она, приблизившись. Я усиленно делал вид, что абсолютно сосредоточен и записываю лекцию, но на нее это не подействовало так как в тетради у меня куры не клевали, — алло, я с кем разговариваю? — продолжила она и потыкала пальцем мою многострадальную голову. — Да-да, и тебе привет, — монотонно бросил я в надежде на то, что она отъебется. Но не тут-то было. — Мешки из-под твоих глаз на полу лежат. Ты не спал что ли сегодня? — И вчера. И позавчера. И, кажется, всю неделю, — прохрипел я, потирая глаз кулаком, и сдавленно зевнул. — Что же подпортило твой сон? Или ктооооо? — съехидничала она и пихнула меня кулаком в плечо. Если она продолжит бить меня, то останется синяк. Неприятно. — Никто, — буркнул я и деланно отвернулся, подкладывая под щеку руку. Мой взгляд автоматически упёрся в белобрысую макушку сидящего неподалёку Никиты. — Ты серьезно?! — воскликнула она и, тут же закрыв рот рукой, тихо запищала, как маленькая девочка на концерте Бибера. — Ты о чём, болезная? — безэмоционально бросил я ей, стараясь не пялиться. Она лишь сильно застучала ладонью свободной руки по моей коленке, зажимая зубами палец на другой руке. — Я знала, что вы созданы друг для друга, — зашипела она, словно Горгона, мне на ухо. — Не понимаю о чем ты, — коротко ответил я и, улёгшись на парту, закрыл глаза. — Что-то однозначно было, колись, — улыбнулась она во все 32 зуба и скрестила руки на груди. — Молодые люди, я Вам не мешаю? — послышались слова препода. Слава всем известным богам, — Кузнецов, иди к доске с диалогом. — Что б тебя, Сабина, — тихо чертыхнулся я и, медленно поднявшись с места, поплёлся к доске. В эту секунду я собрал всевозможные цензурные и не очень выражения в адрес подруги в своей голове, но высказать мне их придется позже. Но я обязательно это сделаю. — Я еще не закончила, — услышал я в спину её тоненький шёпоток. — Кто Ваша пара, Кузнецов? — как бы между прочим спросила Наталья Алексеевна, заполняя какие-то бумаги и не открывая от них взгляд. Лицо моё мгновенно вспыхнуло от столь неожиданного вопроса, но спустя секунду я всё же привёл свои мысли в порядок. Это всего лишь невинный вопрос… — Кхм, — поперхнулся я, — Лукошков, — сухо бросил я и открыл тетрадь на нужной странице. Получилось не сразу ибо руки тряслись, как у заядлого алкоголика после знатной попойки. А ведь я крепче Доктора Мома в последнюю неделю ничего не пил. — Никита, присоединитесь к заданию, — мило улыбнувшись, проговорила женщина. Клянусь, её сияние могло бы ослепить похуже солнечного затмения. Кажется, классу пригодились бы солнцезащитные очки. — Хорошо, Наталья Алексеевна, — тихо ответил он и, взяв в руки тетрадь, подошел к доске. Он стоял слишком близко ко мне. Настолько, что я мог чувствовать тепло его тела и терпкий аромат туалетной воды, смешанный с запахом сигарет. Голова резко закружилась, а колени невольно подкосились. Однако, нельзя было так глупо потерять сознание и я, собрав крупицы самообладания, принялся зачитывать своё предложение.

***

— Итак, Марк, рассказывай, — говорила Сабина, сидя напротив и помешивая трубочкой холодный молочный коктейль. Смесь белого мороженого и красного клубничного сиропа внутри прозрачного стеклянного стакана медленно смешивались, образовывая светло-розовую жидкость. — Нечего рассказывать, — буркнул я и принялся за поглощение своего эспрессо. Если честно, я бы лучше выпил ристретто*, но такого в данном заведении не готовят, а это значит, что придется довольствоваться малым. — Я видела, как ты отреагировал, когда он подошел к тебе. И как ты пялился на него. И твой безэмоциональный тон нисколько не скрывает волнения. Рассказывай. Я клянусь тебе, что никому не скажу, — глядя мне прямо в глаза сказала она, медленно потягивая вязкую жидкость через полосатую трубочку. Если учесть тот факт, что в моей жизни друзей было крайне немного, а за этот короткий промежуток времени Сабина меня ни разу не предавала, то моё решение было вполне логичным. Наверное. Невозможно носить такую ношу в одиночку. — Хорошо, я расскажу, но не дай бог я узнаю, что ты хоть единой живой душе разболтала, я тебя утоплю в целой ванне клубничного коктейля, — тихо и как можно монотоннее сказал я и, приняв от неё жест вечного молчания, принялся за рассказ. Она слушала внимательно, не перебивая, впитывая все подробности в свой крошечный мозг. По окончании моей тирады, она медленно кивнула и, широко улыбнувшись, она положила ладонь поверх моей трясущейся руки. — Я не стану тебе ничего советовать, — тихо говорила она, — не буду читать тебе какие-либо нотации о том, что тебе нужно было трахнуть его прямо в той злополучной ванной, я скажу только одно: я рада, что ты рассказал мне об этом. Эта тайна уйдет вместе со мной в могилу, можешь не переживать об этом. Она улыбалась. Она действительно искренне улыбалась. И поглаживала меня пальцем по руке. Это успокаивало меня лучше, чем что-либо в моей жизни. — Спасибо, Сабина, — только и смог сказать я.

***

Весь следующий месяц Никита, как и обычно, сидел один, периодически с кем-то общаясь на перерывах. Один обедал. Один уходил домой. Не то, что бы я за ним слежу, просто… Я же, как полнейший кретин, его полностью избегал. Хоть и заглядывал вечерами в твиттер. Нет, я не ждал, что он мне напишет. Конечно не ждал. Даже когда я написал ему слова благодарности за то, что он меня пустил к себе переночевать, он не ответил. А чего я, собственно, ожидал? Я же надеялся, что он не заметил меня в ту ночь. Он же не заметил? Черт. Вообще я подумал о том, что мне нужно отвлечься. Видимо в тот вечер на даче Насти мой подростковый залитый смесью из похоти и алкоголя мозг решил зафиксировать себе предмет обожания, который первым обратил на меня внимание. Пусть и в процессе игры. Нужно просто отвлечься и все забудется. После этих мыслей я решил познакомиться с какой-нибудь девчонкой, ибо пулл моих знакомых ограничивается лишь Настей и Сабиной. Точно, Сабина! Я взял в руки свой телефон, нажал на несколько клавиш и вот я уже слышу гудки. — Познакомь меня с какой-нибудь девушкой, пожалуйста, — проговорил я, как только она взяла трубку. — И тебе привет, дружище. Что-то случилось? Ее голос был искренне обеспокоенным. Я, честно говоря, не ожидал от нее такой реакции на мою просьбу. Но что поделать, пришлось объясняться. — Да, без проблем, — сказала она непринужденно, — но ты точно уверен, что хочешь избавиться от этого, как ты выразился, странного чувства к Никите? Уверен, что не хочешь попробовать с ним? — Уверен. Это просто какая-то ошибка в голове, ничего более. Я думаю, что новое романтическое увлечение поможет мне расслабиться и отвлечься. — Или сексуальное, — тихо подметила Сабина, а затем заговорила громче, — договорились. Завтра в 7 вечера в парке, что рядом с колледжем. Туда придет моя подружка с музыкального потока. Она первокурсница, хорошенькая. Ты ей давно приглянулся. — Что ж, давай попробуем. Спасибо. — Должен будешь. Пакеда! — ответила она мне и отключилась. Ептвоюмать, что же я творю?

***

      Весь следующий день я ходил, как на иголках. В колледже я чувствовал себя параноиком. Мне казалось, что каждая первокурсница пялится на меня и злобно потирает свои маленькие ручки друг о друга, как Гринч. Словно смакует время ожидания свидания. Может и не нужно мне это? Я сто лет так не нервничал. Если не считать того дня, когда мы с Ником сдавали домашку по инглишу. Блять, и вот я снова о нем думаю. Хватит! Вечер наступил куда быстрее, чем я надеялся. Подменившись на работе, я приоделся в новенький худак, начистил кроссовки и, надев куртку и накинув на голову капюшон, двинулся в парк. Деревья вокруг уже давно облысели, но благодаря очередному снегопаду были покрыты липким белым снегом. Небольшие сугробики по краям дорожки очень красиво обрамляли их. Сразу же захотелось запечатлеть такую красоту. Я подошел к скамейке, смахнул ладонью снег с неё и сел. Достав небольшой скетчбук из рюкзака, принялся делать скетч на скорую руку. Так будет проще вспомнить, когда захочу его закончить. Плюс, если свидание пройдет удачно — будет приятным воспоминанием. Ну, а если не очень удачно, то будет повод сжечь к хуям. Ждать долго не пришлось. Она пришла ровно в семь, ни на минуту не опоздав, но явно запыхалась. На удивление, девушка оказалось миловидной. Не то что бы я ждал жабу, но и не ожидал вау эффекта. Девушка среднего телосложения, ростом примерно 160, с короткими кудрявыми огненно-рыжими волосами и забавной полосатой шапкой с кошачьими ушками на макушке. Лицо её усыпано веснушками, пухлые щеки покрылись морозным румянцем, огромные ярко-зеленые глаза, пухлые губы и очень красивая улыбка. — Привет, — спокойно сказал я, когда она подошла ближе. Я осмотрел ее с ног до головы и приятно улыбнулся. Узкие голубые джинсы очень выигрышно обхватывали ее ровные стройные ноги, сверху была наброшена незастёгнутая оранжевая куртка, а под ней белая майка в облипку. Настолько в облипку, что, присмотревшись, можно было рассмотреть узор на её бюстгалтере. На улице уже зима, неужели она не замерзла? — Привет! Меня Лиза зовут, очень рада с тобой познакомиться, — сказала она мне в ответ. Её голос такой же радостный, как и у Сабины. Думаю, позже окажется, что они похожи. Да я и не против. Такие люди имеют свойство заражать своим позитивом. — Я Марк, но думаю ты и так знаешь. Прогуляемся? —Да, пойдём. Тут очень красиво. Ты зарисовывал парк? Можно посмотреть? — Конечно, — ответил я. Кажется, мне даже стараться не придется. Она наверняка будет болтать без умолку. — Как красиво, да у тебя талант! Это же еще не полный рисунок, да? Когда закончишь — покажешь? Очень интересно посмотреть на то, что получится в итоге. Она улыбалась. Улыбалась так искренне и счастливо, будто я нарисовал Мону Лизу прям при ней, хотя это был всего лишь набросок. Неужели, такие люди действительно существуют? — Да, конечно покажу. Думаю, через пару дней будет уже готово, — ответил ей я и постарался улыбнуться. Надеюсь, вышло не сильно криво. Я поднялся с скамейки и, как истинный джентльмен, подставил девушке локоть, чтобы ей было удобно за меня держаться. И мы двинулись сквозь парк в сторону небольшого пруда, и дальше по городу, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. У нас оказалось много общих тем для разговоров. Мы гуляли несколько часов, ужасно замерзли. Посидели в кафе, я угостил её горячим шоколадом и пирожным. Она рассказала много интересного о себе. О том, что у нее рыжая вообще вся семья, как семейство Уизли в Гарри Поттере. Что удивительно, ведь рыжие волосы, насколько мне известно, это генетическая мутация и не передается из поколения в поколение. Но в их случае получилось именно так. Рассказала о том, что ей нравится играть на гитаре, но петь у нее не выходит. А брать в дополнительную нагрузку вокал идея, честно говоря, так себе. Рассказала о младшей сестре, которая больше похожа на дикий ураган, чем на человека. О том где и кем работают ее родители. Где она жила раньше и где живет сейчас. Оказалось, что до колледжа ей добираться 30 минут на метро. Она рассказала еще кучу всего, и если я начну пересказывать всё, я закончу, наверное, к старости. Спрашивала обо мне и моей семье. Из меня рассказчик так себе, поэтому вышло достаточно сухо. Но ответы на мои вопросы я слушал очень внимательно, чтобы ничего не упустить. Девушкам, вроде как, нравится, когда их слушают и в последствии подмечают то, о чем они говорят. Даже если это что-то — несвязный бред сивой кобылы. После кафе я пошел провожать её до метро и мы успели за это время обсудить некоторые фильмы, которые смотрели. — Ну, не знаю, Марк. Мне кажется, что Титаник очень романтичная история. — Да кто бы спорил, что она романтичная. Но подумай вот над чем. Роза в фильме дает интервью о своей молодости, но ведь она была замужем и на смертном одре она рассказывает о том, как она классно потусила и потрахалась с Джеком, а не о муже, который с ней был всю жизнь. — Дак у нее же и спрашивали о том, что она делала и как дела были на Титанике. Понятное дело, что мужем тогда еще и на горизонте не пахло, — ответила она на моё мнение и добавила, — Бууууум, шакалака, — и сделала победное движение кулаком. Я не выдержал и расхохотался. В её исполнении это выглядело крайне забавно. — Ладно, хорошо, ты победила, — сказал я, вытирая кулаком ступившую от смеха слезу. В этот момент Лиза протянула мне свою руку, растопырив пальцы, и я ответил ей взаимностью. Её ручки оказались такими маленькими, в сравнении с моими, что если она сожмёт их в кулак, то я смогу полностью спрятать их в своем кулаке. И холодными. Она была совсем без перчаток и я, придя к этой мысли, остановился и взял обе её ручки в свои. Поднёс их к губам и начал потихоньку греть своим горячим дыханием. Вокруг нас медленно падали огромные снежные хлопья, ложась на её смешную шапку и кудрявые вымокшие волосы, торчащие из-под нее. И на ресницы. Я только сейчас заметил то, насколько они были длинными и пушистыми. Лиза смотрела на меня своими огромными глазами, щеки её стали еще более красными. Видимо, она засмущалась. И от этого стала еще красивее. И вдруг меня посетила мысль … — Могу я тебя поцеловать? — тихо спросил её я. Она в ответ положительно кивнула и, отведя взгляд, начала пальцами трепать край длинного шарфа. Я сделал шаг ближе, аккуратно подхватил пальцами её подбородок, приподнял его и коснулся её губ своими. Они были холодными, чем-то намазанными, но мягкими и податливыми. Её рот аккуратно приоткрылся, будто давая дополнительное согласие на поцелуй. Он длился совсем недолго. Меньше пяти секунд. Но оставил приятное послевкусие на губах. — Это был мой первый поцелуй, — прошептала она мне, — мне понравилось. Я не нашелся, что ей ответить. Лишь улыбнулся, взял её ладонь в свою и мы продолжили путь. К сожалению, теория, которая посетила мои мысли перед поцелуем, не оправдалась. А жаль…

***

      Резко дернулся на кровати, словно упал в тёмную бездну, наполненную остроконечными пиками и насаженными на них телами разной свежести. Боль пронзила грудную клетку, воздух из легких выбило, словно выстрелом из крупнокалиберного. В глаза будто песка насыпали, так же, как и в рот. Кашель не останавливается, горло раздирает. Руки трясутся. Приступ паники. Снова. Я медленно поднялся на кровати, оперевшись одной рукой на подушку, а другой зарывшись в длинные влажные волосы. Постельное белье мокрое насквозь, как и пижамные штаны, хоть выжимай. Как хорошо, что мама уехала на ближайшую неделю. Не хочется ее расстраивать зазря. Потер глаза кулаками, встал с кровати, прошел на кухню. За окном ярко светило солнце, медленно развевая резко нахлынувшую хандру от пережитого. Горячий растворимый кофе, наскоро приготовленный бутерброд из хлеба и колбасы. Первая сигарета за последний год, выкуренная на утепленной лоджии в спальне матери. Контрастный душ. Мышцы во всем теле напряглись, как струна, что вот-вот порвётся. Говорят, что такой душ помогает избавиться от стресса. Нихуя это не работает. Только хуже стало. Стоя напротив зеркала натянул на себя черные джинсы, рассмотрел в отражении следы на шее от самоудушения во время приступов, подобных сегодняшнему. Натянул на себя свитер с высоким воротом, дабы скрыть синяки, и направился к «друзьям», как и обещал. Может, хотя бы они смогут помочь мне пережить эту ночь. Сложно сказать как долго я шёл по заснеженным улицам. Слишком много бесполезных мыслей плодилось в голове. Если попытаться нарисовать то, что происходит сейчас в моей черепной коробке, то можно заметить старого седого рыбака, распутывающего сети из тонкой лески, одновременно утопая в болоте из говна и палок по пояс и матерясь. Громко матерясь. Почему именно сегодня? Впрочем, я не удивлен. Никогда не любил Новый год. Последние пара месяцев пролетели, как шлюхи с небоскрёбов, оставляя за собой неприятный осадок в виде алых следов на белоснежном покрывале. В моем случае это была кровь из носа, в которой я буквально тонул последние несколько дней. Учебные будни сменялись рабочими, зачеты — ревизиями; с друзьями я виделся всё реже, оставался наедине с собой всё чаще. А, как правило, в самом себе находить счастье тяжело и демоны, что тщательно прятались глубоко в душе в присутствии людей, нагло прерывали моё самобичевание своим появлением. Собственно, наверное именно поэтому приступы вернулись. Но неприятности последних месяцев периодически сменялись приятным времяпровождением с Лизой, за что я ей, и Сабине в частности, благодарен. Мы часто гуляли, общались в колледже во время большого перерыва, она даже приходила ко мне посмотреть фильм. И да, мы правда смотрели фильм. Ну и еще немного целовались. Рисунок, кстати, я закончил. Даже два. Оригинал достался ей, а копия покоится в моем скетчбуке. С момента нашего знакомства в нем прибавилось рисунков. Мы каждый раз придумывали новые места для прогулок, где находили прекрасные пейзажи. Так же я несколько раз нарисовал Лизу. Такими радостными были эти рисунки. Я добавлял не только карандаши и маркеры, но и акварельные краски, чтобы сделать рисунки более эмоциональными. Мне было важно передать то счастье, которое я ощущал в те моменты. А еще пришлось рисовать себя, глядя в зеркало, чтобы по её же просьбе отдать рисунок ей. Сомнительный опыт, если честно. 1/10, не советую. Однажды мы договорились, что она перед парами придет ко мне и я помогу ей с математикой. Но пришла она, как я и ожидал, не вовремя. В то утро я проснулся весь в крови после очередного припадка. Поднялся с постели и пошел открывать дверь, не подумав о том, что во-первых я был в одних только пижамных штанах, а во-вторых о том, что я весь в крови, мокрый и липкий. Я впустил её в квартиру, параллельно пытаясь вытереть влажным полотенцем кровь с лица и выслушивая её беспокойства по этому поводу. Успокоил её и, сходив в душ, в общих чертах описал то, что со мной происходит. Помню, как в начальной школе меня поголовно все одноклассники называли припадочным. Началось всё во втором классе среднестатистической Российской школы. Вы же знаете, что иностранные языки в нас любят запихивать с восьми лет от роду? В этом и дело. Конец третьей четверти. Я стою возле доски и пытаюсь читать стихотворение на злоебучем английском языке. Коленки трясутся, крошечные детские ладони вспотели так, будто я дрочил безостановочно три часа к ряду, а заикающийся голос начал заикаться еще больше. Я запнулся раз, запнулся два, а когда на третий раз неправильно произнёс слово аудитория взорвалась от смеха. Мне же в тот момент стало ужасно плохо. Кровь прилила к голове, пробилась сквозь ноздри и я, увидев алые капли на белоснежной рубашке, с грохотом упал в обморок. С тех пор я не люблю кровь. Нет, я не боюсь, но видеть её крайне неприятно. В общем, как мы все знаем, дети — самые жестокие существа на планете и от этого стало тошно. Сначала со мной боялись общаться, а затем и вовсе начали ненавидеть. В то время я сменил три школы и только в четвертой, после переезда, я нашел друга. Подругу. Настю. Жаль, что наши пути разошлись. Во время рассказа я видел, какой ужас застыл в глазах Лизы. Сначала она какое-то время залипала в одну точку, затем тихонько попрощалась и ушла. Всю следующую неделю она избегала меня. Впрочем, я не удивлен. Кому захочется возиться с припадочным? Спустя четыре бесконечных часа хождения по близживущим родственникам и друзьям я наконец-то рухнул на перезаправленную кровать в своей комнате. Мысли, что беспокоили меня весь день, не желали давать мне и минуту покоя. Мерзкое душевное состояние отдавалось лёгкой тошнотой, а желание послать одногруппников нахуй росло в геометрической прогрессии. Однако, обещание есть обещание. И вот я уже стою, как полный дебил, под потолком, и развешиваю ебучие гирлянды. Нет, не то чтобы я их не люблю, просто в данный момент я бы хотел просто уснуть и проснуться через пару дней, чтобы не почувствовать даже маленького ощущения этого «праздника». Ровно в тот момент, когда я стоял на стуле под углом, цепляясь за карниз, на который накручивал очередную блестящую ленту, в дверь позвонили и я от неожиданности с грохотом свалился на пол. Упал я по всем канонам на спину. Душу выбило мгновенно. Я резко закашлялся, попытался подняться, ведь режущая уши трель дверного звонка никак не желала замолкать, и, медленно доковыляв до дверей, наконец открыл её. — С днём рождения, Марк! — радостно и очень громко прокричала Сабина и прыгнула мне на шею. Думаю, она пыталась прекратить мои мучения удушением, но у неё ничего не вышло. Плохо старалась. — Спасибо. Но можно потише? И я прошу тебя, не проболтайся никому из группы, пожалуйста. Я не люблю этот день, — кисло улыбнувшись, проговорил я и впустил её внутрь. — Как скажешь, — ответила она, слегка надувшись, и начала раздеваться, — чем занимаешься мистер-я-ненавижу-праздновать-новый-год? — А ты не видишь? — буркнул я, снова вскарабкиваясь на злополучный стул, — и День Рождения у меня не сегодня, а только лишь завтра, так что забудь эти слова, как страшный сон и никогда их больше не произноси. — Бла-бла-бла, — ответила она, показывая пальцами нечто разговаривающее, — ты редкостный зануда. Я, между прочим, тебе подарки принесла. — ПодаркИ? — с недоумением поинтересовался я, завершая смертельный номер с развешиванием цветных фонариков, исподлобья посмотрел на подругу. — Да, один на Новый Год и один на День Рождения! — провопила она, взяв в крохотные ручки яркую мандаринку, и принялась её ловко чистить. — Как скажешь, — ответил я и отправился в комнату переодеваться. Негоже встречать гостей в пижамных штанах с голым торсом, верно? — А я думала, что ты будешь радостнее, когда узнаешь, что Никита сегодня будет праздновать с нами, — сказала Сабина, протягивая мне очищенную мандаринку и направляясь вслед за мной в комнату, нисколько не стесняясь. — С чего мне быть радостным? — с недоумением ответил я, зарываясь в шкаф и доставая привычно черные зауженные джинсы и темно-фиолетовую худи без какого-либо глупого принта. Единственное, что отличало её от других толстовок — это крохотный значок фирмы на рукаве. — Ну, не знаю. Вдруг он сегодня признается тебе в любви? — продолжала говорить она, нагло ложась на мою кровать и внимательно рассматривая моё среднестатистическое подростковое тело. — А с чего ты взяла, что мне есть до этого дело? — А разве нет? Или, может, это сделала Лиза? Судя по синякам на твоей шее… — Кажется, этот разговор зашел в тупик и продолжать его нет смысла. Сейчас народ придет, нам бы на кухню идти, — как можно безэмоциональнее сказал я, но, повернувшись к девушке, легко улыбнулся. Видимо, вышло совсем криво так как девушка сразу нахмурилась. — У тебя всё хорошо? — обеспокоенно поинтересовалась Сабина, поднимаясь с кровати и шлёпая босыми ногами по паркету за моей спиной. Я же аккуратно поправил высокий широкий ворот толстовки и принялся накрывать на стол. — Да, вполне, — сухо бросил я, доставая ненавистный мне крабовый салат. — Как скажешь. Допытывать тебя я не стану. Однако, можно вопрос? — слегка замявшись, сказала она и тихонечко присела на край барного стула. Я положительно кивнул в ответ, а она продолжила, спустя минуту, — как у вас с Лизой дела? Она отказывается обсуждать тебя и ваши отношения, но хотела прийти сегодня. Вы поругались? — Сложно сказать, — пожал плечами я, — она просто пришла не вовремя и увидела то, что ей не следовало. И испугалась. Всё. — Если ты не хочешь говорить об этом, я не буду настаивать. Скажи только одно, ты же её не обидел? — более серьезным тоном интересовалась она, закидывая в рот дольку мандаринки. — Нет, не обижал, — строго ответил я, а у самого руки задрожали. Впрочем, разговор я продолжать не хотел, поэтому сделал всё возможное для того, чтобы этого не произошло. — Что ж, — заговорила Сабина спустя пару минут, — посмотрим к чему приведет эта ночь.