ИНЫЕ

— И что теперь? — прошептал я в губы Никиты. Он все еще был рядом со мной на ледяном балконе и касался ладонями груди. Я же не убрал рук с его талии. Мой голос был взволнованным, дыхание сбилось, а мысли немного путались. Но я точно понимал, что сейчас произошло. И не мог в это поверить. — Я не знаю, — честно ответил мне он так же тихо. Его взгляд был слегка потерянным, но он не отводил его от моего лица. Я тепло улыбнулся и прижался ближе. Его руки легли мне на спину, — я думаю, что ты простудишься, если срочно не попадешь под горячий душ. — Да, думаю ты прав. — Тогда пойдем. Елена меня убьет, если ты заболеешь. — Мм, боишься моей мамы? — с насмешкой спросил я и нехотя разорвал такие желанные объятия. — Мне бы не хотелось иметь с твоей мамой еще один камень преткновения*, — ответил мне Никита и направился в сторону двери. Я зашагал за ним. — Камень преткновения? – я неловко хихикнул, в какой-то степени позавидовав его умению держать себя в таких ситуациях. Лично у меня всë внутри горело от непонятного желания то ли кричать от радости, то ли провалиться от смущения. – И в чем же твоя цель? И что есть препятствие? — Ты, — коротко сказал он, отвечая, видимо, на оба вопроса, и открыл передо мной входную дверь. По ту сторону уже стояла мама с крайне недовольным лицом. Руки были сложены на груди, а брови нахмурены. Но увидев, что в квартиру заходят два до нитки промокших подростка, ее отношение смягчилось. Кажется, казнь отменяется. — Да что ж вы там так долго делали в таком виде? Божечки-кошечки, Марк, быстро в горячий душ, следом Никита. Бегом! — Здравствуйте, Елена. Прошу прощения, что я так поздно. Вот, возвращаю вам сына в целости и почти сохранности. Я пойду домой, доброй ночи, — сказал Никита и хотел было уже уйти, но ему не позволили. — Не-не, дружочек, если ты простудишься из-за моего сына я себе этого не прощу. И родители твои тоже. Напиши им, что останешься у нас и быстро греться. — Хорошо, так и поступлю. Спасибо за гостеприимство, — ответил Никита и, взяв телефон, сделал вид, что написал кому-то. Или действительно написал. Этого я не мог знать. Но в скором времени он уже был в душе, а я сидел на кухне под пристальным взором моей мамы. Она еле заметно улыбалась, накладывая еду в тарелку. Я же сидел наверняка красный, как помидор. Даже уши горели от смущения. Но говорить она ничего не стала. Да и вряд ли она заведет этот разговор сама, если я не захочу. После душа Никита, переодевшись в мою одежду, наскоро поужинал. "От всего сердца", как он выразился, поблагодарил мою маму за столь вкусную пищу и направился за мной в комнату. И сейчас он стоял возле компьютерного стола и разглядывал скетчбуки и книги по рисованию, стоявшие на нем. Он касался корешков каждого из них кончиками пальцев и тихонько хмыкал. Я же сидел на своей кровати и накачивал надувной матрац. — Если хочешь, можешь полистать их, — сказал я, прервав задумчивость Никиты. Он даже слегка дёрнулся от неожиданности. Видеть его в моей одежде было крайне непривычно, но очень интересно. Футболка, которая на мне слегка висела, ему была в самый раз: он занимается каким-то спортом и потому крепче меня. Домашние шорты очень выигрышно обтягивали его… ноги. Да, пусть будут ноги – сейчас не нужно думать о чем-то лишнем. — Ты правда не против? Спасибо, — ответил он и достал приглянувшийся. Его тонкие пальцы аккуратно проходились по каждому из рисунков, словно он пытался впитать их в себя. Это выглядело немного странно. И на удивление мило. — Там какие-то совсем старые, какие-то новые. Этот, например, я еще не закончил, но там есть и рисунки с тобой. — Ты говоришь об этом так легко, словно в этом ничего такого нет. — Какого «такого»? Если полистать все альбомы и скетчбуки в моей комнате, то можно увидеть множество людей, нарисованных мной. К тому же у тебя выразительная и запоминающаяся внешность, я не мог тебя не нарисовать...– осознав, что сейчас ляпнул, я поторопился оправдаться.– Я же художник. — Вот оно как. Это тебя привлекает? — нахмурился он, перелистывая лист за листом и повторяя свой "ритуал" с прикосновениями. — Я думаю, что любой человек сначала обращает внимание на внешность и лишь затем желает узнать то, что внутри. К сожалению или к счастью, я не стал исключением. — Вот как …— задумчиво протянул Никита. Я поднялся со своего места и подошёл ближе. Касаться не стал: боялся спугнуть. Просто встал рядом. — Я хочу быть честным с тобой, понимаешь? Я не святой. А то, что я сказал ранее — лишь малоприятный факт. Но именно он привел меня в эту секунду. — Ты прав, Марк. Я тоже не святой. Никто из нас. — Ты разочарован? — предположил я и взял в руки другой скетчбук. — Нет, просто пытаюсь понять себя и тебя. Это плохо? — Нет, я думаю, что это правильный подход. Благодаря разговорам можно многое решить и понять, — спокойно отвечал я, просматривая старые рисунки. На одной из страниц появилось лицо Лизы. Она широко улыбалась, валяясь в снегу. — Она выглядит счастливой, — вдруг подметил Никита, закрыв тот скетчбук, что покоился в его руках. Он хотел было взять второй из моих рук, но одернулся и просто заглянул в него через плечо. Его дыхание обдало жаром чувствительную кожу на шее. По телу пробежал табун мурашек. — Наверное, да. Она вообще очень жизнерадостный человек, — пожал плечами я и перелистнул страницу, стараясь уйти от этой темы как можно дальше. — А ты счастлив? — Думаю, да, — ответил я, не раздумывая ни секунды. Конечно же я был счастлив. То, чего я так ждал и желал произошло, и сейчас Ник стоит рядом со мной в моей комнате и мы просто разговариваем. Да, мы находимся в состоянии неопределенности, но я думаю, что мы в силах решить этот вопрос. И чем бы ни закончилось все это — сейчас я счастлив, — А ты? — Да, — он улыбнулся. — Мне нравится твоя улыбка, — тихо сказал я. От этого признания в груди разлилось приятное тепло. Немного помедлив, я улыбнулся и вернулся к своему занятию: накачиванию матраса. — Спасибо, — шепнул Ник и, перехватив скетчбук, продолжил листать мои рисунки. Я мог бы и не заметить того, как он смущенно улыбнулся, но я заметил. И от этого на душе стало еще лучше. Некоторое время мы молчали, занимаясь каждый свои делом. Я думал о том, что произошло и о том, что будет дальше. Придем ли мы к тому, что начнем встречаться или это будет легкая интрижка и расход? Успею ли я раскрыть тайны этого человека или так и останусь в неведении? Смогу ли? Не знаю почему, но то ощущение тревожности, которое сопровождало меня периодически, вдруг успокоилось. В душе стало легко и спокойно, словно встало на свои места. Но я понимал, что мое волнение от происходящего сегодняшним вечером может обернуться для меня не очень хорошими последствиями. И для него тоже. — Знаешь, Никита, на счет честности…— начал я и запнулся, обдумывая и подбирая правильные слова, — я не хочу пугать тебя раньше времени, ведь я не уверен в том, что все это продлится хоть сколько-нибудь… — О чем это ты? — спросил он и, развернувшись, подошел ближе. Он сел напротив меня и сложил ладони друг в друга, оперевшись локтями о колени. Его цепкий взгляд ухватился за мой, не желая отпускать. Лицо, секунду назад выражавшее недоумение, вдруг стало серьезным. — Я просто хочу, чтобы ты знал, что от большого всплеска волнения у меня бывают… припадки. Зрелище не из приятных и часто они происходят ночью или ранним утром. — У тебя эпилепсия? — Нет, что ты, нет конечно. Мой организм так реагирует на волнение и когда сильно поднимается давление, то кровь идет носом. Я был у врача и он сказал, что все окей и за это не стоит сильно переживать. Только если, конечно, это не превратится в постоянное явление. Лучше, когда кровь выходит через нос, чем когда давление поднимается слишком сильно. Просто я подумал, что это может напугать тебя... —Думаешь, что меня может напугать кровь из носа? — усмехнулся он, тихонько фыркнув. Он слегка наклонил голову и стал в этот момент похож на любопытного кота. Тут же захотелось нарисовать его в этой позе с добавлением кошачьих ушей. Пожалуй, запомню эту идею. — Нет, кровь лишь малая часть того, что со мной происходит. — Так скажи мне, что происходит с тобой. Я не испугаюсь, обещаю, — сказал он и взял мои руки в свои. Стало спокойнее, но сердце снова забилось быстрее. — Я верю тебе, — улыбнулся я, глядя на Никиту. Хоть до сих пор и остался неприятный след от реакции Лизы, но... Это ведь не она. Это Никита. Спокойствие пришло просто от одного осознания этого факта, и я продолжил. — Мне часто снятся кошмары, особенно когда накапливается большое количество стресса, и они поднимают кровеносное давление в организме. Из-за этого появляется кровь в носу. И как правило это не пара капель на одежде, а обильные ее потоки. Во сне я начинаю задыхаться, могу начать царапать шею или душить себя. Мои мышцы становятся каменными, словно их сводит судорогой. — И как давно ты живешь с этим? — С младшей школы. По началу это было простое кровотечение, когда я волновался. Потом по мере возрастания моей любви к фильмам ужасов начали приходить кошмары. Но объединились все эти симптомы только к концу девятого класса, когда начались экзамены. Мать тогда чуть с ума не сошла, но сейчас уже относится спокойнее. — Я извиняюсь, конечно, но это пиздец. Как ты с этим живешь? Это точно не опасно? — прокомментировал мой рассказ Никита и вскинул голову к потолку. Было видно, что он волнуется. Отпустив меня, он снова начал заламывать пальцы. Видимо, это происходит неосознанно. — Да, ты прав. Это пиздец. Но я привык уже. И да, это точно не опасно. — Давно был последний? — На удивление, да. В ночь с тридцатого на тридцать первое декабря. В то время у меня их было несколько за пару недель. Я проснулся вообще весь в крови, шея была в синяках. — Ты поэтому весь вечер провел в той толстовке с высоким воротом? — Угу. — У тебя дома такое пекло было, что я думал, что ты сваришься в своей одежде, — хохотнул Ник. Затем лицо его вновь стало серьезным, а взгляд ушëл куда-то в сторону, — Почему ты решил рассказать мне об этом? Почему сейчас? — Чтобы у тебя было время подумать над этим, пока не стало слишком… поздно. — О чем ты? — помрачнел он, возвращая внимание ко мне. — Лет в двенадцать я начал общаться с девочкой в школе, очень близко. Мы не встречались, но хорошо дружили. На уроках вместе сидели, часто гуляли, много придуривались. Однажды она оказалась рядом в момент такого припадка. Честно говоря, там было много детей. В тот день наша учительница отчитывала нас за плохо написанную контрольную работу и когда очередь дошла до меня из носа хлынула кровь. Ее было много. Я залил тогда почти всю свою одежду и парту. Брызнуло и на Машу. После произошедшего мы больше не общались. Да что уж говорить, никто из класса после этого ко мне не подходил. Я успел сменить две школы после произошедшего и лишь в третьей я её закончил. А еще я осознал, что любые отношения, будь то дружба или влюбленность, могут закончиться в любой момент. И совсем не важно повел ли я себя, как конченый придурок, или это было нелепое стечение обстоятельств. Припадки случаются со мной периодически, поэтому я захотел предупредить тебя об этом. Я не стану осуждать тебя, если ты вдруг решишь прекратить общение. Это нормально. Я просто приму твой выбор. — Нет, Марк, это не нормально. — Никита сжал мои руки и заглянул мне глаза. На его лице была холодная серьëзность, однако голос выдавал крупицы отчаяния.— Отказываться от дружбы из-за такой мелочи — это не нормально. Не знаю кто тебе внушил это, но при встрече плюнь ему в лицо. — Сложно плюнуть в лицо самому себе, — попытался пошутить я, но эффекта это не возымело. Лицо Ника все еще было серьезным, — Я тебя понял. Просто… подумай об этом, ладно? — Хорошо, я обдумаю эту тему. Но если я и захочу прекратить общение, то только из-за того, что ты редкостный придурок. — Ну, спасибо, — ответил я и улыбнулся. — Вы с Лизой из-за этого расстались? Ну, кроме того, что её братец на тебя напал. — Нет, но это была одна из причин. — Если ты не готов делиться этим, я не буду настаивать. — Да почему бы и нет. Об этом, конечно, кроме нас с ней никто не знает, но это не какой-нибудь секрет. Первой причиной стало то, что она однажды пришла невовремя и увидела меня ровнёхонько после очередного припадка. Я не подумал и вышел к ней весь в кровище. Она испугалась и две недели меня игнорила. Второй причиной стало происшествие на Новый год. — О, это было громкое зрелище. Мы все тогда знатно ахуели, если честно, когда она сначала вылетела из твоей комнаты пулей, а потом на лестничной площадке покрыла тебя отборным матом. Даже Куплинов бы позавидовал, – на губах Никиты наконец-то отразилась ухмылка и я мысленно выдохнул. — На самом деле она пыталась… сделать мне минет в ту ночь. Типа «подарок на день рождение». — Нихера себе подарочек, — хмыкнул Никита и, отпустив мои ладони, вновь уставился в потолок. Появилось ощущение, что он избегает моего прямого взгляда, — Что-то пошло не так? — Я сказал ей, что не хочу. — Серьезно? И почему же? — Нуууу, я подумал о том, что она несовершеннолетняя… — Как и ты, — подметил Ник. — Да, но… Короче, не так давно мы познакомились и не так долго встречались, чтобы переходить к таким вещам. Я подумал, что если кто-то узнает, то ее могут назвать шлюхой и всякое такое. Ну и плюс была еще причина, которая повлияла на мое решение. Но об этом я расскажу тебе когда-нибудь потом. — Эй, почему?! — воскликнул он и выпрямился. Возмущенный взгляд наконец-то вернулся к моему лицу. — Ты к этому пока не готов, — широко улыбнувшись, ответил я. — Эй, да я ко всему готов! — возмутился Никита и сложил руки на груди. — Я обещаю тебе, что расскажу об этом. Когда придет время. Хорошо? — предложил я. Никита подозрительно прищурился, а затем протянул мне ладонь. Мы пожали руки. — Договорились, мистер-я-беспокоюсь-о-чувствах-других.

***

      Следующий день в колледже обещал быть... странным. По крайней мере мне казалось, что после произошедшего по-другому быть не может. С первыми лучами солнца Никита ушел домой, даже не разбудив меня. Мама сказала, что он тихонько вышел из комнаты, шепотом поздоровался и почти бесшумно ушел. Завтракать отказался, хоть ма и настаивала. Я же, на удивление, крепко и спокойно спал, хоть и ждал очередного припадка. Видимо, ладонь Ника, сжимавшая мою руку перед сном, помогла мне и моему телу расслабиться. Другой вопрос : как мне теперь смотреть ему в глаза? Мы друзья? Любовники? Хотя, какие нахрен из нас любовники. Мы всего пару раз поцеловались, не более. Или мы все так же знакомые с параллели, которые иногда общаются? Мне было сложно понять свои собственные чувства, что уж говорить о его. На парах у меня периодически пропадала связь с сервером в голове: я медленно, с наслаждением вспоминал момент поцелуя с Никитой. В такие секунды в животе появлялось странное ощущение возбуждения и удовлетворения от одной лишь мысли об этом. Жаль, что приходилось возвращаться к теме занятия. Я понимал, что это не могло продолжаться вечно. Однажды нам придется обсудить это и понять кто же мы друг другу. И когда я задумывался об этом, мне становилось по-настоящему страшно. Ладони начинали потеть, руки трястись, а пальцы отказывались гнуться. Мне не хотелось бы терять его. Даже если он скажет, что не хочет быть со мною, если он решит лишь дружить, я приму это. Наверное, мне будет достаточно и этого. А свои низменные извращенные желания я могу засунуть в жопу куда подальше. Я хочу, чтобы он был счастлив. Из раздумий меня вырвал голос прибывшей на пару с опозданием Сабины. Она с перебинтованной рукой вошла в кабинет и как обычно громко поздоровалась с преподавателем. Кажется, все, кто досыпал на первом занятии, резко дёрнулись от её голоса. Среди этих людей оказался и я. Она широко улыбнулась и рухнула на стул рядом со мной, аккуратно доставая тетрадь из сумки целой рукой. Я был рад ее видеть, ведь Сабины не было какое-то время в городе. Мы не виделись пару недель, и я уже успел соскучиться по этой шумной безумной женщине. — Йоу, как рука?— шепнул я, широко улыбаясь. Она пихнула меня локтем в плечо и усмехнулась. — И тебе привет, иду на поправку. На следующей неделе снимут повязку. — Быстро. Я рад. А как ты вообще умудрилась? — Все очень скучно. Я неудачно упала, вот и все. Просто вывих, ничего серьезного,— отмахнулась подруга и приступила к записи лекции. —Погуляем после пар? — предложил я, думая о том, что хочу поделиться с ней произошедшим за это время. Да кого я обманываю? Мне пиздец как не терпелось рассказать ей все и возможно даже услышать какой-нибудь совет. Не думаю, что переживания парней и девушек по поводу таких вещей сильно отличаются. Хотя откуда мне знать? Я никогда не был в шкуре девушки. — Да, без проблем. Сегодня как раз погодка обещает быть хорошей,— улыбнулась в ответ мне Сабина и вернулась к записям. Я удивился: она никогда не была особенно внимательной на парах. Неужели что-то произошло в её жизни, что заставило её взяться за ум? Или предупреждение об отчислении на неё так повлияло? Вот и узнаю на прогулке. Она же наверняка не сможет держать все в себе. Вот и настал час Х, которого я боялся и ждал одновременно: пара, совмещенная со всей параллелью. Когда я увидел группу по вокалу, входящую в аудиторию, мои руки снова мелко затряслись. Я медленно проследовал за ними, но подойдя к своему месту... Сказать, что я был удивлен – это не сказать ничего. Рядом с моим привычным местом сидел Никита и аккуратно раскладывал свои вещи, словно он сидел тут каждый день своей жизни. Его лицо не выражало никаких эмоций. Он тихо переговаривался с соседом спереди, что сидел впереди чуть ниже нас, и, увидев меня, улыбнулся. Я слегка опешил, нервно поправил очки, стараясь скрыть волнение, и, улыбнувшись в ответ, сел рядом. Он не поздоровался со мной и больше не смотрел на меня, поглощенный разговором. Я не хотел подслушивать то, о чем они говорили, но наше местоположение и расстояние друг от друга позволяло услышать всё. Они обсуждали какой-то проект, периодически подкалывая друг друга и тихонько смеясь. Я же достал из рюкзака свои принадлежности и принялся изображать имитацию бурной деятельности, вырисовывая на последнем листе тетради какие-то странные несвязные каракули. Конечно же это не осталось незамеченным. После звонка разговор парней прекратился, и Ник тихо обратился ко мне, слегка наклонившись к моему уху. Недостаточно близко, чтобы выглядеть подозрительно, но достаточно, чтобы поднять волну чувств в моей груди. — Привет, красивый рисунок, – моë лицо бросилось в краску, и я неловко прикрыл разрисованную страницу. — Привет, благодарю... Как ты? — Извини, что ушел утром, ничего не сказав. Решил, что тебе будет лучше выспаться. — Не парься, все нормально. А вот мама расстроилась, что ты от завтрака отказался, — я с деланным укором, попытался вывести в шутку начавшийся разговор, как мог скрывая, что меня не волнует его побег, если это можно так назвать. Но меня это, конечно же, волновало. "Почему он не разбудил? Почему ушел? Почему не попрощался? Мог же остаться, наверное." Мысли и вопросы крутились в моей черепной коробке, не желая оставлять меня в покое, но я старался сосредоточиться не на них, а на словах Никиты, что сидел рядом. Так близко. Его колено еле заметно касалось моего под партой. И мне было не понятно, делал ли он это специально или просто не обращал на это прикосновение внимания. Приятно. — Точно? Мне кажется, что это выглядит так, словно я сбежал. — Угу, как я когда-то из твоей квартиры,— усмехнулся я, начиная записи в тетради. Я всеми силами пытался не смотреть на Никиту, но отчетливо слышал, как он забавно фыркнул, усмехаясь надо мной. И он имел на это полное право. Я сбежал тогда, как полный кретин. — Я не хотел тебя расстроить,— оправдывался он, левой рукой выводя аккуратным почерком слова. В моей же тетради всё выглядело так, словно писал не я, а пьяный, угашенный однорукий карлик, у которого в наличии было всего два пальца. Казалось бы, у художника должен быть красивый почерк, но нет. В этом природа меня обделила. А вот тот факт, что Ник левша меня удивил. Не то что бы это хоть что-то значило, просто непривычно. — Я не расстроился. Тебе не о чем переживать,— ответил Нику я и задумался. Не хотел расстроить? Значит ли это, что мой побег тогда его расстроил? А ведь я сбежал тогда дважды. Справедливости ради, у меня был повод уйти. Но он то до вчерашнего дня об этом не знал. Он наверняка даже не догадывался о причинах моей трусливой капитуляции. Наверняка надумал себе всякого и из-за этого отталкивал меня столько времени. Хотя я бы не сказал, что мы как-то негативно общались. Да, редко, но всегда на позитиве. Если бы я не увидел в тот вечер того, что мне не нужно было видеть, я бы ни за что не подумал, что он избегает меня. Я бы решил, что он просто не горит желанием сближаться с парнишкой с параллели. Но я видел. И потому все складывалось уже не так радужно. — Хорошо, как скажешь. У Марины день рождения на следующей неделе. Она попросила передать тебе приглашение. Хочет сходить в квест-комнату, а потом в кафе,— все так же шепотом, не отвлекаясь от написания, говорил Никита. Его голос прокрадывался под кожу, посылая по телу табуны мурашек. А еще тепло, исходящее от его колена ... — Круто, буду рад присутствовать. Напиши мне потом когда, где и во сколько. Хорошо? — Угу. — А что ей подарить? —спросил я, призадумавшись. Мне бы не хотелось вновь выдавливать что-то из своего и без того загруженного мозга, чтобы придумать, что купить в подарок. — Она любит разную аниме атрибутику, мангу, всякие японские штуки, сладости, например. Короче, не прогадаешь. — Понял, спасибо. Я затолкал мысли о тепле его колена и сексуальном шепоте куда поглубже и вернулся в тему занятия.

***

      По окончании пар мы с Сабиной направились в небольшое, но очень уютное кафе, что находилось недалеко от её дома. Когда я вошел внутрь, мне показалось, что я оказался в гостиной Пуффендуя. По крайней мере, именно так я себе её и представлял. Вдоль стен стояли круглые деревянные столики, вместо привычных стульев были небольшие мягкие кресла горчичного цвета с деревянными вставками на спинках и в подлокотниках. На окнах висели того же цвета занавески, но в отличие от ткани на креслах, здесь была добавлена вышивка золотыми нитями. На узких деревянных подоконниках стояли живые цветы. Было видно, что за ними постоянно ухаживали. На них не было ни пыли, ни сухих листочков. Ими явно кто-то с большой любовью занимался так как почти все они цвели, отдавая свой великолепный аромат помещению и гостям. По центру зала были расставлены столы побольше, на которых стояли светильники в виде свечей. По обеим сторонам помещения находились узкие деревянные лестницы, ведущие на второй этаж. Вот там-то и был тот самый уют. Под потолком вместе с светильниками находились глиняные горшки со свисающими живыми цветами. На стенах располагались разные картины, нарисованные в одной стилистике. Если смотреть на каждую слева на право, то вырисовывается общая история. Так же тут стояли столы на четыре человека, а по обе стороны от него диванчики с мягкими подушками. На центральной цветочной композиции, устроившейся на стене, уместили небольшой, но красивый водопад. Звуки музыки, доносившиеся снизу, напоминали эльфийские мотивы и смешивались с звуком бурлящей воды. А еще вдоль стен стояли длинные, но не глубокие книжные шкафы. Думаю, что тут любой может просто посидеть и почитать в свободное время. Кажется, теперь это место будет моим любимым. Мы сделали заказ на барной стойке и поднялись на второй этаж, заняв самый дальний столик в углу возле окна. На улице начался моросящий дождь, покрывающий стекло мелкими каплями. Мне показалось, что где-то вдалеке загрохотал гром, но скорее всего это лишь моё воображение играет со мной. В детстве, когда я ехал куда-то на поезде или в машине, я очень любил наблюдать за такими капельками. Я представлял, что они соревнуются между собой, как в гонках, и в мыслях делал ставки на какую-то одну. Часто бывало, что именно моя проигрывала, ведь по мере движения вниз они вбирали в себя новые капельки и становились больше и соответственно быстрее. Невозможно было угадать на сто процентов, кто из них в итоге будет первым. Кажется, это напоминает жизнь. Невозможно на старте жизни угадать, кто же в итоге станет победителем, а кто неудачником. Из задумчивости меня вырвал голос Сабины. Сегодня она была особенно спокойна, что вызывало у меня чувство тревоги. — Эй, дружище. Ты в порядке? — Да... Да, все в порядке. Я просто слегка в шоке от этого места. Мне очень нравится здесь. Ты не против, если я сделаю пару набросков, пока мы разговариваем? — Да, конечно,— улыбнулась она, а затем закинула ногу на ногу, придвинувшись ближе ко мне и опираясь на стол. Она стянула губы "уточкой" и здоровой рукой вызывающе поправила волосы, — так нормально будет? — Фотомодель, не меньше,— рассмеялся я, поправив очки на лице,— Да, посиди так. В такой позе хорошо видно воооон тот шкаф с книгами, который я как раз хотел нарисовать. — Ах ты, жучара хитрожопый,— возмутилась она и тут же рассмеялась. Как же я рад её снова видеть. — Рассказывай давай как съездила. Каково это, побывать возле Эйфелевой башни?— стараясь звучать не слишком безжизненно спросил я, не отрываясь от рисунка. Глаза Сабины в момент загорелись. Было понятно без слов, что она хочет поделиться впечатлениями, и я только рад запустить этот бесконечный двигатель болтовни. — Ой, Марк, это было очень круто. Сначала мы съездили, естественно, к башне и даже поднялись наверх. Потом мы поплавали на ...— рассказывала подруга, размахивая рукой. Через пару минут к нам тихо подошел официант, почти бесшумно выгрузил на наш стол пиццу и, скромно улыбнувшись Сабине, вернулся к работе. Для меня было ясно, как день, что она ему понравилась, но сама Сабина настолько была увлечена рассказом, что даже не заметила официанта. Я же коротко поблагодарил его и, слушая в пол уха рассказ, рисовал обстановку, что окружала нас. Так же рисунок не обошелся и без главного актера, сидевшего напротив меня. В настоящий момент она была максимально живая, без придурочной наигранности или суетливости. Было приятно запечатлеть это, — А еще я прошлась по нескольким университетам и поняла, что хочу поступать дальше туда. Мама сказала, что они с папой все оплатят. Нужен только красный диплом из колледжа. Вот,— закончила она и принялась поглощать пироженку с клубникой. — Слушай, это правда очень круто. А я то думаю, с чего ты вдруг за учебу взялась. Ты большая молодец, Сабина. У тебя обязательно все получится,— ответил подруге я, услышав только последние пару предложений. Нужно было поддержать беседу, чтобы она вдруг не подумала, что мне похуй. Мне конечно же не было, просто из-за происходящего я был слегка рассеян. Надеюсь, что это пройдет. Я же тем временем выводил аккуратные линии в скетчбуке, пытаясь передать максимальное количество деталей. Я не всегда делал это так дотошно, но именно сейчас мне хотелось запечатлеть как можно больше, чтобы в итоговом рисунке сохранить максимум атмосферы этого кафе и встречи с подругой. Я был счастлив в этот момент. — Спасибо, Марк. Мне важно было это услышать, — она улыбнулась в ответ. Глаза стали на мокром месте. Я бы не хотел, чтобы она заплакала и потому ... — Уедешь в свою эту европу и забудешь про меня совсем. Найдешь там себе папика и пиши пропало. Как же я тут без тебя? Совсем пропаду без твоих идиотских шуточек, — попытался еë рассмешить. Сработало. Сабина утёрла выступившую слезу и слегка истерично засмеялась, уводя взгляд. — Да уж, тебя забудешь. Из под земли ведь достанешь. — О, кто бы говорил. Не ты ли скандал учинила в больнице, когда тебя ко мне не пустили? — искренне улыбнулся я, пытаясь ухватить внимание глаз Сабины. Она смутилась, но с вызовом ответила на мой взгляд. — Да, это была я. И пропадешь так еще раз, будет еще скандал. От меня ты так просто не отделаешься! — Да понял я, понял. Не начинай,— я вскинул руки, уступая, и искренне улыбнулся. После недолгого молчания, Сабина вдруг спросила: — Ты, кстати, слышал, какие слухи ходят на счет Никиты? — Уровень моего внимания мгновенно возрос на двести процентов. Я, стараясь не подавать вида, что мне это хоть сколько-нибудь интересно, перелистнул страницу и принялся рисовать каракули, чтобы сосредоточиться на разговоре. — О чем это ты? — Ты же знаешь, что он из детдома? — Ну да, а что в этом такого? — невозмутимо спросил я, положив ногу на ногу в расслабленной позе. По крайней мере мне хотелось, чтобы это выглядело так. Внутри же меня начало зарождаться какое-то странное, неопределимое мною чувство. — А ты знаешь, почему он туда попал? — вновь спросила Сабина, переходя почти на шепот. Скорее всего, если бы на этом этаже играла музыка, я бы и не услышал того, что она говорит. Но к счастью до меня доносились лишь отдаленные нотки, шум миниатюрного водопада и дождя, что уже вовсю колотил по металлическому отливу у окна. Внутри меня всё задрожало в предвкушении. Неужели я сейчас узнаю одну из тайн Никиты? Да, это подло, узнавать подобные вещи за спиной человека, но что мне еще делать, если сам он о себе ничего мне не рассказывает? Хотя, может стоит поговорить с ним об этом с глазу на глаз? — И почему же?— спросил я прежде, чем подумал. — Его отец в порыве ярости убил его маму. Отца посадили, а Никиту отправили в детдом. — Кто тебе сказал об этом? — Подружка. Она его одногруппница. Да и врать ей незачем, так что думаю, что это вполне может оказаться правдой. Что думаешь по этому поводу? — Я думаю, что это не наше дело, — коротко отрезал я, нахмурившись. В голове тут же начать летать мысли, но ни за одну из них я не мог ухватиться, чтобы опробовать и действительно серьезно обдумать. Для этого было не время. И не место. — Да, ты прав, Марк. Нас это не касается...– казалось, что девушка приуныла, но вдруг продолжила сплетни с новой силой. – Как, кстати, у вас с ним дела? Я видела его несколько раз в больнице, пока меня пускали, — с улыбкой сказала она. Я же слегка расслабился, обрадовавшись, что можно сменить тему. Обдумаю все это позже. — Да, он приходил ко мне довольно часто. И после больницы мы неплохо общались. А потом ...— начал свой рассказ я, не глядя на подругу. Я в задумчивости рисовал что-то, хотя взгляд не цеплялся за детали, так же, как и мозг, который был занят обдумыванием правильных слов, которые я должен был преподнести подруге. Я думал, стоило ли рассказать ей всё или не стоит. Но эта мысль не задержалась надолго. Все же, Сабина для меня очень близка и потому я рассказал ей всё. Помимо изложения фактически случившихся событий, я рассказал ей и о своих переживаниях по поводу всего произошедшего. Она слушала меня очень внимательно, не перебивала, как и всегда. А я все говорил и говорил, словно захлёбываясь в своих собственных чувствах. В горле появилось ощущение зажатости, словно я готов был разреветься в данную секунду. Но я старался держать лицо так, как это умеет делать Ник. Я должен был учиться таким полезным навыкам. — Так вот о ком ты говорил тогда, в Новогоднюю ночь,— задумчиво предположила Сабина. Её слова неожиданно вырвали меня из очередных рассуждений. Я лишь кивнул в ответ и, сосредоточив взгляд, вдруг понял, что все это время рисовал Никиту с кошачьими ушами. Я улыбнулся. Вышло, на удивление, сносно. — И что дальше? — Я не знаю, — признался я, повторив слова Никиты. — А чего хочешь ты? — Быть с ним. — Как парень? Немного подумав, я с горечью признался: — Как кто угодно. Поддержкой мне послужила искренняя улыбка подруги.