ИНЫЕ

      Я спокойно вздохнул и, прикрыв входную дверь до щелчка, снял кроссовки и пошел в сторону кухни. Ник и его "папа", как он сам сказал, стояли в центре помещения и крепко обнимались. Мужчина выглядел более, чем презентабельно: гладковыбритое лицо, выглаженная серая рубашка, черные клетчатые брюки прямого кроя, темные волосы, лежащие в аккуратной стрижке. Едва ли он был похож на убийцу. Но, как я отлично знаю из фильмов про маньяков, на таких вот опрятных и милых людей никто и никогда не думает. А вот ровные, красивые черты лица Ник явно унаследовал именно от него, как и привычку выглядеть "с иголочки" в любой ситуации. — Добрый вечер, — проговорил я. Они разорвали объятия и мужчина, широко улыбаясь, протянул мне свою ладонь для рукопожатия. Я, помедлив лишь на миг, ответил взаимностью. — Здравствуйте, молодой человек. Мое имя Александр, как я могу обращаться к Вам? — вежливо поздоровался он. Сказать, что я ахуел — это не сказать вообще ничего. — Марк, — замешкался я, — меня зовут Марк. — Он мой друг, пап, — вставил свое слово довольный Ник. За все то время, что мы с ним знакомы, я не видел, чтобы он улыбался дольше, чем пару минут. Сейчас же улыбка сияла, кажется, как сверхновая. Удивительно. — Здорово! Я рад, что у тебя есть друг, Никита. — Ник, можно тебя на минутку? — Да, конечно. Пойдем, — ответил он мне и направился к своей комнате. Я поплёлся за ним. Мы плотно закрыли за собой дверь и сели на аккуратно заправленную тахту. — Ты хотел о чем-то поговорить на квесте. Обсудим? — как ни в чем ни бывало поинтересовался Ник, касаясь моего колена своим. Он сидел совсем близко и в данный момент мне было некомфортно. Вся эта ситуация выбивала меня из колеи. — Почему ты так спокоен? — перешел на почти шепот я. — А почему я должен быть не спокоен? — Ты знаешь какие слухи про тебя ходят? — Тебя так беспокоят слухи? — вдруг нахмурился он, но тон своего голоса понизил до моего. — Слухи - нет, а вот тот факт, что на твоей кухне сидит убийца - да. — Он не убийца ...— начал Ник, но я перебил его. — Я переживаю за тебя и за твою жизнь. Если слухи действительно правдивы и он убил твою маму ... — Остановись, Марк. Ты сейчас заходишь на очень скользкую дорожку, — предупредил меня Ник и с вызовом посмотрел мне прямо в глаза, сощурившись. Меня же он больше не касался. Стало как-то холодно и даже слегка одиноко. — Давай обсудим это, пожалуйста, — зашептал я и резко взял его руки в свои. Он попытался их вырвать, но я сжал сильнее, не позволяя ему отдалиться. Только не сейчас, — Я уже говорил тебе, что хочу быть честным с тобой и я понимаю, что ты не обязан так же быть честным со мной, ты мне ничего не должен, ведь я тебе по сути никто, но пожалуйста... Просто помоги мне поверить в то, что ты в безопасности. Я не хочу открыть завтра новости нашего города и увидеть на фотографиях твой хладный труп, ты слишком дорог мне. Я этого не вынесу, Ник... Никита, прошу тебя, не отдаляйся. Ты нужен мне. — Тогда поверь мне на слово, Марк, — ровным голосом ответил он мне, сплетая наши пальцы, — Мой отец — не убийца. Он защищал нас от слетевшей с катушек матери. Вот и вся история. Нет никаких страстей, никакой измены и ярости отца. Все слухи, которые ходят по колледжу полная хуйня, — в голосе Ника, проблëскивала гордость. — Он – серьезный человек высоких культурных ценностей, замечательный отец и отличный друг. Это все, что я могу сказать тебе. Я задумался на некоторое время, поглаживая большим пальцем руку Ника и, разложив все мысли по полочкам, наконец ответил: — Хорошо, Никит. Я доверяю тебе. На все сто процентов. И если ты так уверен в том, что говоришь... я буду верить тоже. — Спасибо, — еле слышно проговорил Ник и, приблизившись ко мне, в очередной раз за вечер оставил нежный поцелуй на краешке моих губ. Сердце вновь сбило свой ход, заставляя тело напрячься и я решил, что пора. Пора расставить все точки над i и прийти хоть к чему-то, чтобы перестать находиться в подвешенном состоянии. Вся эта ситуация заставляет меня представлять себя на длинном канатном мосту, который протянут на огромной высоте между скалами, и Ник, с каждым своим поцелуем и игнором, отрезает по ниточке и одновременно раскачивает его, чтобы мне было сложнее удержаться. Кажется, я вот вот сорвусь и либо полечу вниз и разобьюсь, либо взлечу, как птица, к небесам. Хотелось бы верить, что мой вариант будет вторым. Но я был готов и к падению. — Что между нами? — А как ты думаешь? — Я не думал, что ты евг'ей, котог'ый любит отвечать-таки вопг'осом на вопг'ос, — я попытался пошутить и усмехнулся, поправляя свои невидимые пейсы. Лицо Ника осталось непроницаемым. — Сейчас, насколько я понимаю, мы... друзья, — в сердце кольнуло раскаленной иглой. Вот она - последняя веревка на моем мосту. Полечу, но куда? — Но это только потому, что мы не обсуждали этот вопрос. — И чего же ты хочешь? — с надеждой в голосе прошептал я, совсем не контролируя эмоции на своем лице. Он наверняка уже прочел меня, как открытую книгу. И мне было все равно. Я лишь хотел понять, чувствует ли он то же, что и я. В горле уже горько запершило, словно я был готов разрыдаться от любого его слова, но я держал эту болезненную эмоцию за семью замками своей души. — Ты мне очень нравишься, Марк, — начал он, попытавшись заломить пальцы на руках, но я не позволил разорвать замок, — И я хотел бы попробовать быть с тобой... в отношениях. Романтических. Хотя, если тебя смущают отношения с парнем, то я буду рад просто дружбе. И не переживай на этот счет, если ты выберешь дружбу, я не буду настаивать ни на чем и не буду больше проявлять каких бы то ни было чувств и вообще ты же встречался с девушками. Ты, наверное, совсем против подобных отно... — Ты мне тоже очень нравишься! — я перебил его ровную, переросшую в сумбур речь. Он удивленно хлопнул глазами, глядя на меня, и замолчал, поджав губы. Его ладонь сильнее сжала мои пальцы, почти до боли, но я не шелохнулся и продолжил. — И уже давно. — В таком случае... Ты будешь со мной встречаться? — выйдя из шокового онемения проговорил Ник, легко улыбаясь. Я вновь восхитился его умению возвращать лицо в стрессовых ситуациях. — Да, — коротко ответил я, а у самого внутри как будто взорвалась петарда, сотканная из чувств и волнений, что сопровождали меня последние полгода. Ник убрал свою ладонь из моей и приблизился почти вплотную. Он провел пальцами по моей щеке, внимательно рассматривая лицо, спустился чуть ниже, обводя скулу, затем к губам, едва касаясь. Затем он легко взял меня за подбородок, заглядывая в глаза. Мое тело мгновенно отреагировало на такую простую ласку: все внутренности задрожали, ладони вспотели, а взгляд словно затуманился. Я не мог поверить в то, что происходит. Я не мог поверить ни во взаимность, ни в то счастье, что ко мне пришло после услышанного. — У тебя очень красивые глаза, Марк, — прошептал он мне в губы и аккуратно поцеловал. Он касался осторожно, словно прося разрешения. И я, не медля ни секунды, ответил ему взаимностью. Его теплые покусанные губы были такими мягкими и податливыми, что мне хотелось ласкать их настолько нежно, насколько это было возможно. Я слегка углубил поцелуй, проводя кончиком языка по нижней губе Ника, затем по верхней, не заходя слишком далеко, на что услышал шумный вдох, перекрывший почти неслышный стон. И не будь в комнате так тихо, я бы не заметил этого. Я положил правую руку ему на спину и, проведя ей вверх, зарылся в волосы пальцами. Он снова шумно вздохнул и разорвал поцелуй, прижимаясь лбом к месту между моими ключицами. Его тяжелое дыхание, звучавшее в унисон с моим, стало музыкой для моих ушей. — Пьян без вина, — прошептал я еле слышно, на что услышал нервный смешок. — Да, ты прав. Мы сидели так еще некоторое время в полной тишине. Наше дыхание вернулось в норму, как и состояние в целом. По крайней мере внешне все выглядело именно так. Я все это время пытался размышлять, но восхищение от того, что мы, наконец, вместе, перебивало любые мысли, превращая их в кашу. Стоило мне задуматься о чем-нибудь, как я чувствовал прикосновение Никиты и все мысли стирались, словно были написаны маркером на доске и по ним провели тряпочкой. Ник же оставался в той же позе, все еще упираясь лбом в мои ключицы, одна моя рука покоилась в его волосах и поглаживала их, а другую он сжимал в своих ладонях. Как же приятно выйти из подвешенного состояния. — Знаешь, Марк, — начал Ник хриплым голосом. — Ты спросил у меня тогда, в твоей комнате, счастлив ли я. Оказывается, я солгал. — Оказывается? Это как? — искренне удивился я. Ник поднял голову и посмотрел сначала на мои губы, а затем в глаза. — Я думал, что я был счастлив тогда. Но это была лишь маленькая крупица от того счастья, что я испытываю сейчас. — Что ж, значит и я солгал тебе тогда. Я честно пытался выдержать такое же нерушимое спокойствие, но, поняв, какую смущающую вещь сказал, весь зарделся, вызвав у Ника смешок: —Это что ещё за "сам сказал – сам покраснел"? — несмотря на всю романтику, вдруг захотелось ему врезать. — Да иди ты... — я со стыда спрятал глаза, но когда поднял их, не сдержал улыбку. — Ты... так красиво улыбаешься, — но к моему разочарованию, смутить Никиту было не так просто. — Ну ничего, я еще добьюсь твоих красных щёчек. Теперь уже мы оба расхохотались. Если б он только знал, какой у него красивый смех... Смахивая слезинки из уголков глаз, Ник отпустил мою руку и, хватаясь за живот, всё смеялся, смеялся, смеялся... Я смеялся вместе с ним, да и как тут не смеяться, когда его смех настолько заразительный? Смеясь, я инстинктивно схватился за переносицу, прикрывая лицо ладонью, как делал всегда. Наверное, эта привычка у меня появилась еще с младших классов, когда одна девочка сказала, что я некрасиво улыбаюсь. Но я забыл, что теперь на мне постоянно очки, и, когда я обыкновенно прильнул рукой к лицу, перегородка больно ткнулась мне в нос и очки полетели вниз. Я айкнул, а Ник, уже потихоньку усмиряя свой пыл, поднял окуляры и надел их на меня, заглядывая в глаза. "Ты проштудируй-ка анатомию глаза: откуда тут взяться, как ты говоришь, загадочному взгляду?" — говорится в Тургеневе. — "Это всё романтизм, чепуха, гниль, художество". Но, Боже мой, сейчас я мог с уверенностью вывалить все те витиеватые выражения про глубину, прелесть и блеск глаз, и буду прав во всём, потому что глаза у Никиты имеют все права на место в музее искусства. — Парни, может вам чаю? — из ступора нас вывел голос Александра, что донесся до нас со стороны кухни, за что я был, не то что благодарен, готов был ему ноги расцеловать. Потому что если бы не он, я бы его сыну расцеловал далеко не ноги. — Нет, спасибо, я уже ухожу! — Эй, ты же хотел остаться? —Извини, — я аккуратно взял его за щёки и снова заглянул в лицо. — Ты мне, конечно, безмерно нравишься, но к настолько близкому знакомству с родителями я пока не готов. Вот сходим на пару свиданий хотя бы, тогда и обсудим чаепитие с папой. Никита улыбнулся в ответ на мою неумелую шутку, но я все же заметил, что он расстроился. Может сказать ему, что иногда я вижу его насквозь? Нет, у меня и так мало преимуществ перед ним. Встав с кровати, я с минуту поколебался, а потом вдруг протянул руку и погладил его по голове, чего он настолько не ожидал, что его лицо пошло розовыми пятнами от смущения, да и я не лучше: тут же отдёрнул руку и покраснев не меньше него, поднял свой рюкзак. — Пошли, дверь за мной закроешь, что-ли... — Д-да, пойдём... — Ну.. пока? — Пока... — Ник долго колебался, прежде чем закрыть дверь. Такой неловкости я не ощущал уже давно. Выйдя на улицу из подъезда, я глубоко вдохнул полной грудью теплый воздух и широко улыбнулся, глядя в небо. Если это и есть счастье, то я безумно рад, что испытал его. Недолго думая, я достал из кармана телефон, отписался маме, что иду домой и, когда я закрыл чат, взгляд упал на контакт Сабины. За моими плечами тут же заверещали ангел и демон. Один уверял меня, что, не обговорив с Ником, нельзя ничего рассказывать, а второй просто долбил мыслью, что если я сейчас не расскажу, то меня всего разорвёт изнутри. Спустя пару минут раздумий, похвастаться Сабине меня молила уже каждая клетка мозга, так что я открыл с ней чат и, давясь радостью, написал: "Он предложил встречаться". Она не прочла, что, честно говоря, удивительно, ведь Сабина из тех людей, что всегда в сети и всегда видят, когда им пишут. Хотя, я был только рад, что она пока не видела, потому что, что-то объяснять сейчас подруге, сил и слов у меня не было. Включив спокойную музыку в наушниках, я поплёлся домой.       Я, как и обычно, не включая свет в прихожей, скинул с ног кроссовки и поставил их на место, закинул рюкзак в комнату и пошел на кухню, чтобы налить себе чаю. На удивление, мама еще не спала. Она сидела на кухне, преспокойно пила вино и ужинала, а напротив нее, спиной ко мне, сидел мужчина. И насколько я смог оценить – молодой. Я в недоумении вскинул бровь и на мгновение замер. — Привет! — радостно воскликнула мама, хотя на ее лице виднелась явная смущенность от происходящего. — Привет, — ответил я и направился в сторону плиты. Чай заваривать себе мгновенно перехотелось. Может, воды? — Здравствуй, Марк, — послышалось от мужчины, — Меня зовут Артем. Рад с тобой, наконец, познакомиться. Твоя мама о тебе очень много рассказывала. — Ага, здравствуйте, — отмахнулся я, совершенно не готовый к новым знакомствам. Тем более у себя дома. Тем более в такое время. В голове зашумели протестующие мушки, хоть мой воспалённый личными событиями мозг и смог визуально оценить незнакомца: высокий, спортивного телосложения, блондин, с слегка оттопыренными ушами, с небольшой аккуратной и такой же светлой, как волосы на голове, бородой, одет был в рубашку с забранными рукавами, на коже виднелись татуировки. И судя по внешнему виду, ему было не больше тридцати. Назойливая мысль закрутилась в голове: кого-то этот мужчина мне напоминает. Но я решил, что обдумаю это чуть позже. — Марк, будь пожалуйста повежливее, — вставила свое слово мама. — Выйдем, мам? — предложил я, схватив стакан полный воды. Мама извинилась перед Артемом и покинула кухню, я же бросил прощальные слова и вышел вслед за ней, прикрыв дверь. Она хмуро посмотрела на меня, явно сильно смущаясь. — Почему ты так груб? — начала она, сложив руки на груди, но я решил для себя, что долго рассусоливать эту тему совершенно не хочется, посему перешел сразу к сути. — Ма, извини, что вообще явился сегодня домой, хотя и не должен был, — я говорил искренне, чтобы не ранить маму неаккуратным словом. — Ты явно не ждала меня и я тебя не виню за это. Приятный ужин, симпатичный мужчина, отец козлина, с которым ты, наконец-таки развелась. Я безумно рад за тебя, просто в данный момент я не готов знакомиться с какими-то новыми личностями, — на сегодня знакомств с мужиками и чужими чувствами мне действительно уже достаточно. — Если хочешь, я вернусь к Нику и оставлю вас вдвоем, мне не сложно, и совершенно не стыдно попросить меня об этом. Просто будь честна со мной... пожалуйста. — Марк, — начала она и её глаза заслезились. Мама сделала шаг ко мне и сгребла меня в свои теплые объятья, — какой же ты у меня растешь замечательный. Я тебя очень люблю, сын. — Я тебя тоже люблю, ма. — Не нужно никуда уходить. Артему уже пора домой, так что можешь спокойно ложиться спать, он сейчас уйдет. Просто скажи мне, когда будешь готов с ним пообщаться. Я надеюсь, что вы понравитесь друг другу. — Ну, на данный момент он не вызывает у меня отторжения, — я постарался успокоить маму и разорвать объятья, — все, ма, я пошел в душ и спать. Доброй ночи. — Спокойной ночи. Наскоро приняв душ, я переоделся в домашнюю одежду и рухнул в кровать. Надежда на скорый отдых помахала мне рукой ровно в тот момент, когда в мою голову полезли странные мысли: Чёрт возьми... может стоит получше в колледж одеться? Мы же теперь... пара. Нет! Что за глупости? Я что, какая-то девчонка перед первым свиданием? Я нахмурился и повернулся на другой бок. Ну уж нет, я не буду готовиться к обычному учебному дню, как какому-то празднику... Но что если утром я просплю и оденусь, как бомжара, а Ник решит, что я вообще не думаю о том, как выгляжу? И с какого перепугу меня это так волнует? Я же всегда одеваюсь одинаково. Но обронив парочку крепких слов, я всë же встал с постели и распахнул шкаф: перерыл свои толстовки, пересмотрел рубашки, проверил, живы ли еще мои джинсы и перенюхал половину носков. К сожалению, только когда на моём стуле стала красоваться аккуратная стопочка одежды на завтра, я со спокойной совестью сел обратно на кровать. Потом я обвёл взглядом комнату: как обычно все почти стерильно чисто, если Нику приспичит прийти, то всё норм. Пора бы уже лечь спать, но вязкое чувство, будто я совершенно не готов к следующему дню, отбивало всякий сон. Снова вопросы. Сотни? Нет, тысячи. Если мы встречаемся, то общаемся как-то иначе? Мы будем показывать это в колледже? Нет, наверное. Мы же все таки в России живем. Неужели придется прятаться всегда? А что по касаниям, можно, получается, больше? Да как мне теперь смотреть ему в глаза на людях?! Я же точно всю контору спалю одним лишь своим взглядом. Потом, мысли вернулись к недавнему новому знакомству. Что по поводу отца Ника? Как его там... Александр. Не будет ли он мешать нашему общению? Что если он узнает, что мы с Никитой не просто друзья? Запретит ли видеться? Точно ли Ник будет в безопасности рядом с ним? Точно ли Александр не навредит? Что если Ник не прав, и на самом деле отец несёт угрозу? Что если мне придётся самому его защищать? Что если... Стоп! Я звонко ударил себя ладонями по щекам. Пора было прекращать эту игру в "что если..." Я же сказал Никите, что верю ему! А сам сижу тут и думаю о совершенно обратном, идиот. Что я вообще могу говорить о чувствах, доверии и защите, когда не могу поверить своему... Парню. О. Боже. Мой. Гооосподииии! Не знаю, когда я стал настолько верующим, чтобы звать Бога столько раз за день, но тут уже ничего не поделаешь. Только Он мог помочь мне перестать думать и взрываться от счастья и смущения, только от одной мысли о том, что мы теперь встречаемся. Я решительно завалился на кровать, взял телефон и накрылся одеялом с головой. Нормально уснуть я уже и не надеялся. Включив экран, я зажмурился от яркого света и принялся листать новости, затем полистал Твиттер и остановился на коротком чате с Ником. Конечно, он не был в сети. А чего ты хотел? Чтобы он двадцать четыре на семь мониторил чат, ожидая, когда ты ему напишешь? Тут только ты один такой идиот, который в час ночи вдруг решает выбрать себе модный лук для учёбы, чтобы перед парнем покрасоваться. Ну, как модный. Более менее приличный. Разозлившись на себя, я перевернул телефон экраном вниз и вылез из-под одеяла, так как стало душно: неудивительно, когда на улице почти лето, а я пытаюсь сидеть в шалаше из толстенного одеяла. Я подошел к столу и, сделав несколько глотков прохладной воды, вернулся на место. Видимо, слова "любовь делает из людей дураков" правдивы: вот, я уже по ночам жду, когда ухажёр мне неожиданно напишет и романтично пожелает спокойной ночи. Телефон завибрировал, я лениво поднял его к носу и чуть не подскочил. На экране горело сообщение от Никиты. — Тоже не спится? Появилось адское желание выглянуть за окно и посмотреть под стол: вдруг этот полуночный кавалер там подглядывает или подслушивает мои мысли. Немало удивившись, я написал: — Да. Тупой мозг думает тупые штуки, а я страдаю. Ни за что я не буду ему рассказывать, что все мои мысли только что были забиты как раз им. Пришёл ответ от Ника: — А я вот о тебе думаю) Даже в темноте комнаты, не видя себя в зеркало, я знал, что сижу сейчас красный, как помидор от пяток до самых кончиков ушей. — Дурак, — шепнул я, не сдержав улыбку. И я был прав, ведь только дурак посреди ночи решит написать другому парню, что думает о нём. Хотя, я понимал, что именно этого я вообще-то и хотел, но засовывал это понимание куда подальше и куда поглубже. — Не уж то дрочишь? — хотелось видеть лицо Ника, когда он прочитал моё сообщение. Наверняка уж в этот-то раз он так смутился, что хотел провалиться сквозь землю. По крайней мере я на это надеялся. — Да Теперь сквозь землю провалиться хотелось мне самому. — Ай-яй-яй, какой плохой мальчик. Бля, это выглядело, как нелепый флирт двух растений. Стало слегка стыдно и одновременно смешно. — Хочешь сказать что ты этим не балуешься? Я не нашелся что ответить на это. Мне казалось, что смутиться еще сильнее просто невозможно, но Ник без особых усилий заставлял меня впадать в краску с каждым новым словом. Спустя несколько минут моего молчания пришло следующее сообщение: — Ладно не буду больше смущать пресвятого Марка. А то ты там наверняка уже на помидор похож) — Вот же мерзавец, — прошептал я в темноту, глупо улыбаясь. — Нет, что ты. Я просто передергивал. Господи, какой стыд! — Ай-яй-яй какой плохой мальчик — Красиво подъебал) Может завтра в колледж вместе пойдем? — Нет что ты. Тут слухи ходят что у тебя парень появился. Страшно вдруг побьет еще за то что я к такому красавчику подкатываю. — Ахаха, ну что ты. Он у меня белый и пушистый. — Ладно подъёб засчитан) — 1:1 Хотелось, чтобы мы так просидели всю ночь, как минимум, темы для разговоров у нас бы кончились нескоро. Но как назло сон, которого я так ждал всё это время, припёрся тогда, когда можно было бы обойтись уже и без него. Глаза стали слипаться, одолела зевота и, успев еще немного поболтать, мы наконец сдались: — Чёрт Марк, я всё спать а то на месте отключусь — Только не пугайся кошмаров, злой Джек тебя не тронет!) — Да иди ты это я тебя между прочим с картиной в руках поймал Я почувствовал себя гением-юмористом и уж хотел вбросить какое-нибудь крутое мачо-словечко, как Ник снова написал, не дожидаясь ответа: — Спокойной ночи Не хватало только сердечка в конце, и тогда бы наутро на месте меня бы нашли скульптуру "мальчик с сердечным приступом". Вроде и обычная фраза, но он же мог написать её как-то проще, вроде "споки-ноки" или тупо "спокойной". Нет! Он опять меня в краску вгоняет. Я взял себя в руки, что было довольно непросто, перестал играть из себя влюблённую девчонку, и, как настоящий мужик, заставил себя ответить: — И тебе Ей-богу, веду себя, как идиот. Поставив телефон заряжаться, я отвернулся от него и стал засыпать. Кто бы мог подумать, что, чтобы унять бессонницу, мне было достаточно немного поболтать с Ником.

***

На утро меня разбудил странный и раздражающий звук. Я лениво открыл глаза, достал из-под головы руку и шлëпнул ею по кнопке выключения будильника на часах. Звук не остановился. Подняв часы и приблизив их к самому носу, своими кротовыми глазками, я увидел на них чëртовы 6:28 утра. Со стоном, я приподнялся с кровати и оглядел комнату, чтобы понять что за звук. Конечно, это был телефон, вибрирующий от чьего-то звонка. — Да какая тварь? — возмутился было я, но каков же был мой шок, когда, нацепив очки и глянув на экран, я узнал, что этой "тварью" был никто иной, как мой парень. — Алло, — сухо сказал я в трубку, ведь сколько бы ты не любил человека, а будить кого-то до будильника надо приписать к смертным грехам. — Привет, не разбудил? — а вот Ник был тот ещё свежий огурчик. — Нет, что ты, хобби у меня такое, в шесть утра в стену пялить до будильника. — Ха-ха, — вот говнюк, смеëтся ещë. — Ну, извини. Я чего звоню-то, ты вчера предлагал вместе в шарагу пойти, а я так нормально и не ответил. — Раз уж ты уже встал, то давай пойдëм, — я ответил снисходительно, однако сам в мгновение ока проснулся и был готов бежать собираться. — Да, как раз хотел предложить, — больше меня его бодрый и весёлый голосок не раздражал, а наоборот наполнял какой-то глупой детской радостью. — Тогда через минут сорок за тобой зайду. — Надеюсь, заедешь на дорогом белом Бентли, — отшучивался я поглядывая на часы: времени на завтрак и сборы было крайне мало. — Максимум, у Саши его оранжевую семëрку одолжить могу, если тебе нужен принц на хоть каком-нибудь коне. — Проще такси заказать, чем в его дедушкином раритете кувыркаться, — зазвонил будильник. — Чëрт, мне собираться пора. — Хорошо, детка, быстренько в душ, кушай и выходи, буду ждать, — он послал воздушный поцелуй в микрофон. — Да иди ты, — было более чем интересно, от чего у Ника такое хорошее настроение спозаранку. — Ладно давай. —Ага. Я положил трубку и выключив будильник, метнулся в ванную.