ИНЫЕ

      Выбегая из квартиры, я лишь на миг задержался возле зеркала, чтобы убедиться на все сто, что выгляжу нормально, и понëсся по лестнице вниз, перескакивая через две-три ступени. Успев вовремя затормозить, чтобы не влететь носом в дверь подъезда, я в последний раз себя осмотрел, отдёрнул белый воротник рубашки, что пряталась под тоненьким свитшотом, поправил волосы и, отдышавшись, нажал на кнопку, которая с громким пиканьем открывала выход. Ник стоял неподалëку от подъезда, скрестив ноги и оперевшись о заборчик, и что-то листал в телефоне левой рукой, а когда я вышел, поднял голову и расплылся в улыбке. От этой улыбки внутри меня всё подпрыгнуло от счастья, словно на батуте. Хотелось порхать, как эти дурацкие бабочки в моëм животе, а это всё только от того, что он мне улыбнулся. Страшно представить, что будет дальше. Чувствую себя сейчас максимально глупо. — Привет, — я сделал преспокойное лицо, подходя к нему и протягивая руку, чтобы пожать. Но рукопожатием приветствие не ограничилось: торопливо покрутив головой и удостоверившись, что никто не смотрит, Ник слегка наклонился ко мне, оставляя поцелуй на щеке. — Мы же на улице! — я схватился за щëку, словно пытаясь поймать и запечатлеть на ней это мимолëтное прикосновение, стремительно краснея и делая вид, что оглядываюсь по сторонам, хотя сам я знал, что мне абсолютно сейчас было плевать, кто там нас видел или не видел. — Привет, — невозмутимо сказал Ник и хмыкнул. Хотелось одновременно и хорошенько дать затрещину по этому смеющемуся лицу, и броситься к нему на шею с криками радости. Но не сделав ни первого, ни второго, я пробубнил: — Пойдëм уже, а то опоздаем. Молча мы шли не долго, оба находились в раздумьях. О чëм завести разговор я не знал, но усердно перелистывал в голове темы. Мне казалось, что прошла целая вечность до момента, когда неловкую паузу наконец развеял Никита: — Что сегодня вечером делаешь? От неожиданной инициативы, я не смог быстро сообразить, и просто обронил: — Да ничего, дома сижу... — благо планов у меня действительно не было, так что я не соврал. Максимум, чем я мог заниматься каждый вечер - это рисованием, либо для себя, либо по работе. — А... Что? Я глянул на Ника, а тот замялся, видимо не решаясь сказать. Наконец, он протянул, пряча глаза и нервно закидывая мешающую челку со лба назад рукой: — Я просто к тому, что... Может ты... Мы.. Ну. . — он вздохнул и, наконец собравшись, выдал. — Короче, сходим, как-нибудь... куда-нибудь... вдвоем? Поняв, что он сказал, и что это означает, я почувствовал, как предательский румянец тут же пополз от шеи к лицу. — Ты имеешь ввиду.. Сви-сви... — Свидание. Давай, сходим на свидание? — Божечки, — я забегал глазами по тротуару, чувствуя, что снова веду себя, как дурак. — Да, конечно, давай... Когда, где? — Ну, позже обсудим. Подумай об этом. Может, у тебя появятся идеи. Я тоже... обдумаю.— я поднял глаза обратно на Ника и еле сдержал улыбку, ведь этот дуралей хоть и отворачивался, как мог, но я всë равно видел покрасневшие кончики ушей, что заставило меня победно ухмыльнуться. — Да, хорошо, — в груди всë затрепетало. Захотелось бросить весь этот колледж, предложить Никите прогулять и помчаться вдвоем прямо сейчас куда угодно, в любое место, главное: вместе. Но учëба – есть учëба, и никто не отменял ни скорые экзамены, ни лекции, ни проекты. Мы еще немного прошли в молчании, но наконец я спросил, не найдя ничего лучше, чтобы вновь замять тишину: — Как у тебя прошло вчера с отцом? — Все хорошо. Мы немного поговорили, и он ушел, — безразлично ответил Ник и сунул руки в карманы брюк. Он, как и всегда, выглядел "с иголочки". Не то что бы мне было это важно, но всегда приятно видеть его таким опрятным. Кажется, мне тоже следовало бы заняться своим стилем. — Что он планирует дальше делать? — В смысле? — Ну, ему нужно где-то жить, где-то работать. Он не выгонит тебя или Марину из квартиры? — не унимался я, хоть и видел, что Нику слегка неловко обсуждать это. Но мне правда было интересно, как все сложится, я переживал как за Ника, так и за его сестру. Они не были мне чужими и, если бы вдруг Александр решил отжать у детей квартиру, я бы начал думать, как им помочь. Да, я не многое могу, но уже имею какой-никакой заработок, и мы могли бы решить этот вопрос. Наверное. — Папа сказал, что будет возвращаться в свой бизнес. Он вместо себя оставлял своего друга и с этим не должно быть проблем. Плюс он спрашивал меня, буду ли я с ним работать, мол, если захочу, то двери всегда открыты. — И что ты думаешь на этот счет? — Я бы не хотел, чтобы мне всё преподнесли на блюдечке с голубой каёмочкой. Я добьюсь всего сам, — уверенно ответил мне Ник и остановился перед пешеходным переходом. Горел красный. Я встал рядом, облокотившись о столб. — А что на счет жилья? — Почему тебя так волнует этот вопрос? — недоверчиво спросил Никита. Меня это слегка задело, даже не понял почему. — Меня волнует не твое жилье, если ты об этом, а ты сам. Если ты останешься без жилья, я не брошу тебя и постараюсь тебе с этим помочь. — Очень интересно, — усмехнулся Никита, явно расслабившись, — и как же? — Ну, не знаю. По началу я могу договориться с ма, чтобы ты у нас остался. Мы живем с ней вдвоем в трешке, думаю место бы нашлось. А через полгода мне уже восемнадцать и, думаю, мы могли бы снимать жилье вместе, — беспечно проговорил я, но осознал, что только что сказал, моментально потерял свою уверенность и залился краской, волнение накрыло с головой и мой голос начал запинаться, — Я...я не хочу торопить события... про... просто подумал... что если так получится, т-то я помогу, я же мужчина в конце концов. — Так и я тоже, Марк. Причем постарше тебя буду, — заулыбался Ник, толкая меня кулаком в плечо. Я попытался увернуться и вот второй раз за утро у меня возникло желание врезать ему по ухмыляющейся моське. — Возраст не имеет значения, знаешь? — смело ответил я, оттолкнувшись от столба, и продолжил путь на зеленый свет. — Вообще-то имеет, — проговорил слегка отставший Никита. Он скинул с плеча рюкзак, достал из кармашка пачку сигарет и зажигалку, а затем подкурился и вернул всё на место. Уже ставший привычным запах сигарет ударил в нос и я, слегка поморщившись, возмутился. — В смысле имеет? Тебя напрягает то, что я несовершеннолетний? — УК РФ напрягает, что ты несовершеннолетний. А меня - нет, — вновь ухмыльнулся Ник, выдыхая дым колечками, но ветер, идущий с набережной, не позволил им задержаться надолго и развеял их. — Что ж, это не может не радовать. — А что ты думаешь по этому поводу? — Меня это не парит, — честно ответил я. — А тот факт, что я парень? — вдруг спросил Ник. От неожиданности данного вопроса я остановился, снова покраснев. Он же, тоже остановившись, смотрел на меня нечитаемым взглядом и больше не улыбался. Я понял, что этот вопрос его сильно волнует. Неважные вопросы не задают с таким серьезным лицом. Сразу же захотелось его поцеловать, лишь бы он только не надевал больше маску притворного безразличия. — Нет, Никита, меня это не пугает и не напрягает, — я хотел это с жаром выпалить, но старался говорить ровно и серьëзно, чтобы Ник не усомнился в моих словах. — С этой мыслью я уже смирился и принял, как факт. Тебе не о чем переживать. — Хорошо, — тихо ответил он. Плечи Никиты заметно расслабились, а на лице вновь появилась еле заметная улыбка. Мы продолжили путь. — Единственное, что меня действительно беспокоит, — начал я и заметил, как Ник заинтересованно вернул внимание к моему лицу. Я вновь замялся, словно нашкодивший котёнок, но продолжил. — Проявление наших... отношений... на публике. — Мы можем не кричать на всю Ивановскую об этом, я не против, — пожал плечами Никита и вновь усмехнулся, делая последнюю затяжку, а затем точным движением тонких пальцев выбросил окурок в мусорку. — Смешно тебе? — я постарался уйти из состояния напряжения, но получилось не очень. — Немного. Не парься, Марк, я понимаю о чем ты. Если ты переживаешь на этот счет, то я не буду больше проявлять своих... чувств... в общественных местах. — Спасибо, — пробубнил в ответ я, а немного помолчав, застенчиво добавил. — Но я думаю, ч-что при близ-зких друзьях ...э-это не будет возбраняться. — Оооу, ты разрешаешь мне тискать тебя при друзьях? Ура, я обязательно воспользуюсь этим, — подмигнул мне Никита, явно развеселившись. — Да ну тебя. — я отмахнулся и постарался перевести тему.— Кстати, Марина что-то бубнила, что рисунок мой над кроватью повесит, — я хихикнул. — Не уж-то она так и сделала? — Конечно, прямо над кроватью, на потолке, — зловещая улыбка закрасовалась на лице Ника, разряжая неловкость между нами. Он поднял руки к небу, делая пальцами некое подобие рамки и, прищурившись, посмотрел ровно в центр. — Над их с Саньком кроватью и повесила, а по ночам всякие гадости делает, глядя на неë. — Ха-ха, очень интересно посмотреть на лицо Саши в этот момент, — я решил не говорить, что срисовывал подарок с самого себя. Мало ли что с ним потом будут делать. Хотя, честно говоря, некая доля гордости за самого себя и за свои умения рисования появилась где-то в душе. — Я думаю, что он не против. Они, знаешь ли, те еще извращенцы. За несколько лет жизни с Мариной мне приходилось несколько раз слышать их "игрища". — Господи, какая гадость, — рассмеялся я, деланно скривившись. — Надеюсь, что это не сильно повлияло на твою психику. — Ой, как-будто ты никогда не слышал подобного. — Слышал, потому и говорю об этом так уверенно. Это не самые приятные звуки, которые я слышал в своей жизни. — Ну, тут как посмотреть. Все зависит от того по какую сторону этих звуков ты находишься, — сказал Никита заумным голосом. Ему было смешно, мне же захотелось провалиться сквозь землю. И дело было даже не в том, что я считал чужие звуки секса неприятными, а в том, что Ник наверняка был прав. А самое интересное во всей этой ситуации оказалось то, что от его слов по моему телу пробежал табун мурашек, ведь мой разум художника тут же начал вырисовывать картинки в голове разной степени развратности с участием меня и Ника. Нужно освежиться. — Я по ту сторону никогда не был, так что не могу ни согласиться, ни поспорить с тобой. — Никогда не был? А как же Новый год? — явно издеваясь, проговорил Никита, резко развернулся и продолжил путь спиной вперед: думаю, тем самым он хотел увидеть выражение моего лица в момент разговора. Я не доставлю ему удовольствия лицезреть мое красное от смущения лицо снова. Собрав свои яйца в кулак, я продолжил разговор. — У меня ничего не было в Новый год. Но я понимаю о чем ты, — заискивающе начал я. Ник явно заинтересовался. — Да? И как же ты это можешь понимать, если никогда не был по ту сторону? — Нууууу, — протянул я, а сам внимательно наблюдал за Никитой. — В твой день рождения на балконе я сжал твои волосы и ты застонал. Это, конечно, не стоны во время секса, но... Это было действительно приятным звуком. Никита тут же поджал губы, а лицо его покрылось неравномерными красными пятнами. Он отвел глаза в сторону и усмехнулся. Я же шел с невозмутимым лицом, стараясь не подать виду, что внутри меня звучат фанфары и хлопают фейерверки. Я по какой-то причине был в данный момент очень рад. Не, ну а что, не только же ему меня постоянно смущать, верно? — Что ж, в таком случае ты действительно понимаешь о чем я говорю, — проговорил он и развернулся обратно. Я подошел чуть ближе и толкнул его плечом в плечо, чтобы подбодрить, но реакции, кроме улыбки, никакой не последовало. Надеюсь, что я не обидел его. Мы не торопясь подошли к крыльцу колледжа, прошли мимо охраны на входе и, попрощавшись, словно мы старые друзья, разошлись в разные стороны. Я глядел вслед Ника до тех самых пор, пока он не скрылся за спинами других студентов, слонявшихся в коридорах. Надо было идти на пару. Очень надо было. Но в душе скакало какое-то порхающее чувство, умоляющее меня прогулять. Но есть такое слово, как "надо", поэтому я через силу заставил себя развернуться в сторону своей аудитории. — КУЗНЕЦОВ МАРК ВАЛЕРЬЕВИЧ!!! — звонкий голос никого иного, как Сабины, прорезал, казалось, всё пространство колледжа и чуть не сразил наповал стоящий рядом с ней людей. Я, потеряв на миг от этой громкости нить реальности, тут же пришёл в себя, оборачиваясь на еë голос и тут же чуть не падая на пол — Сабина с разбега кинулась ко мне в объятья и повиснув на шее, не понятно, чтобы обнять или чтобы задушить, стала верещать: — Как ты мог о ТАКОМ просто написать в сообщении?! Да я тебя сейчас за жопу укушу за такое! Я не сразу понял, о чëм идëт речь, а когда врубился, зашикал на подругу и, ухватив еë за руку, потащил в самое безлюдное место. Им оказался подоконник за углом в самом тупиковом месте всего колледжа: рядом была пожарная лестница на улицу. — Ты чего так кричишь? Из ума выжила?! — шëпотом "прокричал" я. — Ты издеваешься?! — Сабина тоже перешла на шëпот. — Да я, прочитав твой твит утром, полетела в сюда просто пулей! Я за вас так рада!!! Ну, давай, — она усмирила свой пыл и слегка подпыригивая на месте, стала допрашивать, — рассказывай: как было, что случилось и вообще КАК?! Понимая, что она просто так не оставит меня в покое и добьется своего, я все ей рассказал: и как мы сходили на квест, и как пришли к нему домой, и как сели и наконец-то поговорили обо всем, как Ник предложил быть парой, как мы сегодня вместе шли в колледж. Только про отца Никиты не сказал ничего, он сам расскажет, когда захочет, вдруг он не готов к этому. Сабина же хлопала восторженными глазами и лишь изредка находила в себе слова, чтобы уточнить что-либо или выразить своë мнение. Которое, конечно, было куда больше чем просто положительным. — Ох, Марк, я так за вас рада! — девушка сделала вид, будто смахнула слезу. — Надеюсь вы будете счастливы и всегда вместе... — Да-да, как же. "Жили долго и счастливо", — проговорил я и закатил глаза, поставив пальцами в воздухе кавычки. По пути в аудиторию Сабина продолжала весëленько болтать, мерзотно шаркая кедами по полу. Мне стало слегка не по себе, когда прислушавшись я заметил, что в еë бубнëже проскакивает уже тема свадьбы. Благо, прозвенел звонок и пришлось отвлечься на учебу, а Сабину тащить за собой за парту, так как она уже витала в облаках в собственных радужных мечтах о том, как ловит букет невесты. Или в нашем случае - жениха. Даже, когда я еë несколько раз звал на уроке, она отвечала односложно, пока я еë не толкнул в плечо: — Эй, ты слушаешь? Я тут душу изливаю между прочим, — она удивлëнно на меня воззрилась и я отвëл глаза, повторяя свой и так неловкий вопрос. — Как думаешь, куда нам с ним пойти на... свидание... Лицо Сабины перекосилось от целого веера эмоций: — УЖЕ И СВИДА- ММ?! — я вовремя успел закрыть подруге пасть. Все одногруппники на нас обернулись, удивлëнно зашуршали, но после укора препода, всё угомонились, а я коротко извинился и с жаром зашептал Сабине, которая, кажется, как раз подуспокоилась. — Да, слушать надо было... Я совсем не знаю, что ему предложить. — Так сходите просто в парк или кафе, — она потерла подбородок, перебирая в голове идеи. — А нет, — девушка вскинула палец вверх, — лучшее место для свидания - это кино! Там темно, вы вдвоëм, тишина, спокойствие... Можно даже немного побаловаться, — она поиграла бровями, а я закрыл лицо рукой, словно больше не мог еë видеть. Но на самом деле она подала действительно дельную идею. — Побаловаться? Ты же в курсе, что в любом кинотеатре стоят камеры? — Да? Ну, значит кто-то из охраны видел неплохие кадры для самоудовлетворения, — как-то слишком обыденно ответила мне Сабина и легкомысленно качнула плечами. Я лишь удивился ее простоте. — Спасибо, с кино идея действительно хорошая, — сказал я и, достав телефон из кармана, написал сообщение Нику в твиттере. — Может, в кино? Ответ пришел почти сразу. Ждал сообщения или отвлекался от пары? На него не похоже. — Хорошая идея. Сейчас гляну что там в кинотеатрах показывают Через 5 минут пришло следующее сообщение: — Звонки показывают на ночном сеансе в киношке рядом с твоим домом. Первые части были хороши может и эта неплохая — Я ее уже посмотрел. Редкостное говно, честно говоря. — Доверюсь твоему экспертному мнению) Джон Уик 2? Или Обитель зла: последняя глава? — Ага, она такая же последняя, как части форсажа.) А вот на Уика можно. Я правда первую часть не видел. — Ты не много потеряешь если посмотришь сначала вторую часть — Марк, иди показывай свою презентацию, — проговорил преподаватель и мне пришлось отвлечься от переписки. Я поднялся, прихватив с собой флешку, и принялся за сдачу задания. Получив удовлетворительную оценку, я вернулся на место. В телефоне висело уже четыре сообщения. — Не нравятся боевики? Есть еще Сплит. Говорят хороший фильм про чувака с множественным разделением личности — Демон внутри по оценкам хорош. Можем на него сходить. Ужасы как ты любишь — Ты тут? Можем на собачью жизнь сходить поплакать)) — На что ты хочешь пойти? Я улыбнулся от прочитанных сообщений. Сабина, увидев это, попыталась влезть в телефон своим курносым носом, чтобы получить хоть капельку информации, но я не позволил. Наглость — второе счастье. — А что ты сам хочешь посмотреть? — Я бы сходил на стражей галактики. Люблю марвел — Вот и решили. Во сколько сеанс? — В 18:30 начало. Буду ждать тебя у кинотеатра) — Договорились.)

***

      Вечер наступил куда быстрее, чем я думал. Пары пролетели просто с молниеносной скоростью и вот я уже стою дома возле зеркала и решаю, что надеть на свидание. Свидание, черт возьми. С Никитой, блять! Боже, я давно так сильно не волновался и это меня слегка пугало. Когда по осени Сабина устроила мне свидание с Лизой я вообще нисколько не переживал. Не переживал ни на одной встрече с ней, не парился на счет того как я выгляжу и что говорю. Тут же все было с точностью до наоборот. На улице было уже достаточно тепло для футболки, но так как сеанс вечерний, когда закончится фильм на улице будет уже прохладно так что нужно либо сразу надеть что-то потеплее, либо взять с собой. Я примерил рубашку, которая уже сто лет висела в моем шкафу, но она оказалась уже пожелтевшей от залежалости, плюс крайне неприятно пахла. Затем надел футболку поло, которую мне купила мама без моего ведома. Мне не понравилось и я, недолго думая, снял ее и положил в самый дальний угол на полке. В момент, когда я начал доставать из шкафа любимую толстовку, которую затаскал уже почти до дыр, в комнату постучала мама. — Марк, можно войти? — Да, заходи, — ответил я и с тяжелым вздохом рухнул на стул. — Я хотела с тобой обсудить... — начала она, проходя внутрь, но увидев меня, поменяла тему. — У тебя все в порядке? — Вообще-то не очень. У меня свидание через два часа и я не знаю, что надеть. Перемерял уже пол шкафа и ничего не нравится. — Это первое ваше свидание? — заинтересовалась мама и, открыв все дверцы шкафа, зарылась в него с головой. — Да, первое. — А в чем будет она ты знаешь? — Он..а... всегда выглядит очень красиво, — я замялся. Решил, что пока она прямо не спросит, то не хочу пока делиться тем, что свидание у меня с парнем. — Платье? — не унималась мама, перебирая вещи. — Это вряд ли, — усмехнулся я. Мама замолчала на пару минут, видимо, призадумавшись. Либо она просто была занята копанием в моих вещах. — Ты с Никитой на свидание идешь? — Эмм, — от неожиданно точной догадки мамы я ахуел, если честно. Неужели меня настолько легко прочитать? — О, я что, попала точно в цель? — обрадовавшись, сказала мама и повернулась ко мне с несколькими предметами одежды в руках. — Нууу... да, — от неловкости мне захотелось испариться в эту же секунду. Мама лишь тепло улыбнулась мне. — Тогда попробуй надеть вот это и вот это, а еще вон те черные джинсы. Слишком вычурно выглядеть не стоит, ведь отношения у вас нестандартные, в привычном понимании этого слова, — говорила она, складывая на спинку стула бордовую футболку без принтов и черный тонкий удлинённый кардиган. Затем она повернула меня к себе и, поцеловав в лоб, проговорила, — Я очень рада за тебя, сынок. Будь счастлив. — Спасибо, мам, — я расслабился и, когда заметил, что она направилась к выходу из комнаты, сказал: — А о чем ты хотела поговорить? — Первую тему мы обсудим в другой день, а вот вторая была про поездку к бабушке в деревню летом, когда у тебя сессия закончится. Я собираюсь ехать на пару недель, у меня как раз отпуск на это время запланирован. Но думаю, раз уж ты нашел себе пару, то вряд ли поедешь со мной. — Ты же знаешь, ма, я очень люблю бабуленьку с дедом и деревню тоже. Деду наверняка моя помощь пригодится так что я в любом случае еду с тобой, — счастливым голосом ответил я. И да, я действительно обрадовался этой поездке, а не только для вида, чтобы мама успокоилась. Мы приезжаем туда раз в год и те чувства, что вызывает это место в моей душе, воистину искренни и горячо любимы. Я ни за что бы не отказался ехать туда. — А как же Никита? — Я думаю мы справимся с этим, не парься на этот счет, — искренне ответил я и принялся одеваться. — Хорошо, Марк. Спасибо. Хорошего тебе вечера. — Спасибо, — ответил я и помчался приводить себя в порядок. На лице уже давненько начали расти борода и усы, которые я тщательно выбриваю каждое утро. Мне не нравится то, как выглядит растительность на лице ни у меня, ни у кого бы то ни было. Плюс она еще и колется. А если учитывать тот факт, что мне предстоит целоваться с парнем, у которого наверняка та же проблема, что и у меня, будет казаться, что наждачной бумагой тремся о наждачную бумагу. Не думаю, что Нику это понравится. Мне уж точно нет. Я наскоро принял душ, высушил волосы феном, чтобы они не торчали во все стороны и не лезли в глаза, надел ту одежду, что мне подобрала мама и взглянул на себя в зеркало в последний раз. Образ был подобран идеально: не слишком вычурно, но при этом опрятно. Думаю, Никите понравится. Последний штрих - туалетная вода и небольшой бархатный мешочек с подарком, положенный в карман, который я прикупил сегодня днем. К назначенному времени я уже стоял возле торгового центра и ждал, поглядывая на наручные часы. Сеанс начинался через десять минут, а его все еще нет. — Привет, — сказал на ухо бесшумно подобравшийся со спины Никита. Я вздрогнул от неожиданности, а по шее, а затем и по всему телу, пробежали мурашки. Это был уже третий раз, когда я был готов ему врезать. И это только за сегодняшний день! — Привет, я уже было подумал, что ты не придешь, — я ответил, стараясь звучать непринуждённо. — Спасибо, что дождался. Марина невовремя припёрлась ко мне забрать какие-то вещи и задержала меня. Ну что, погнали в кино? — сказал Ник и, слегка поклонившись, указал рукой на вход в тц, словно приглашая меня пройти вперед. Он, как и каждую минуту своего существования, выглядел идеально. На этот раз рубашка была белой, поверх нее безрукавка бордового цвета, стройные ноги выигрышно облегали зауженные черные брюки, но самой интересной деталью были два металлических цветных значка, висевшие на кончиках воротника рубашки и были соединены между собой черной цепочкой. Я сделал шаг ближе и, прикоснувшись к значку, придвинулся, чтобы рассмотреть поближе. Это, конечно же, была не единственная причина близости, но мне правда стало интересно. На одном значке красовался синий кит, а на втором морские волны. — Очень красиво, — прошептал я и отодвинулся, мазнув губами по щеке Ника. К сожалению, возле оживленного тц это было единственным, что я мог сделать. Никита же в недоумении коснулся пальцами того места, где секунду назад были мои губы и нахмурился, что-то обдумывая. Я лишь ухмыльнулся и пошел вперед. Пройдя через все круги ада, чтобы попасть на премьеру Стражей галактики мы, наконец-то, уселись в самый дальний угол кинотеатра. Там были единственные свободные места, но мы не были против. Зал оказался забит полностью. Казалось, что у кого-то на коленях сидят безбилетники, но это, конечно же, было невозможно. Ник сел слева от меня и уставился в экран, несмотря на то, что фильмом еще и не пахло. По всем правилам кинотеатра сначала шла тонна рекламных роликов и трейлеров разных киношек. — А кто твой любимый персонаж из вселенной марвел? — я спросил тихо, хотя можно было и погромче, ведь толпа народу в зале была очень шумной. Ник повернулся ко мне и, искренне улыбнувшись, сказал: — Железный человек. — Почему? — Нууу, он шикарен. Во-первых у него нет никаких супер сил, во-вторых он добился всего сам, а в-третьих .... Никита рассказывал мне о персонаже, про которого я не знал вообще ничего. Я никогда не смотрел супергеройские фильмы, отдавая предпочтение ужасам, триллерам и детективам. Часто читал детективные романы, только не в стиле Дарьи Донцовой*, а что-то посерьезнее. Ну и, из-за моей огромной любви к рисованию, я очень много времени проводил и провожу до сих пор за этим занятием. Но мне было безумно интересно слушать рассказ Никиты, ведь он был так счастлив, когда делился своими мыслями и идеями относительно этого железного человека. А я внимательно слушал, мотал на ус и просто любовался счастливым лицом своего парня. — Офигеть, он действительно крут, — по окончании монолога сказал я, восхищенно. Этого оказалось достаточно, чтобы Никита улыбнулся еще шире. Какой же он красивый. Наконец все эти глупые и никому не нужные ролики закончились и начался фильм. То, что любил смотреть я никогда не было слишком ярким или броским, едва ли наберется хоть пара фильмов с таким огромным количеством спецэффектов, как это было в Стражах галактики. Я не ожидал от этого фильма какого-то "вау-эффекта", но как же я был не прав: классный сюжет, отличная постановка и красота картины меня впечатлила. Сидя в зале и наблюдая за тем, как сосредоточенно смотрит фильм Никита, я даже слегка пожалел о том, что никогда не смотрел такое. Может, это была моя ошибка. Но я относил свое нежелание смотреть что-то другое, кроме ужасов, к страху выйти из зоны комфорта. Это состояние губительно сказывается на мне, моем характере и моей жизни, а потому я начал потихоньку прорабатывать свои страхи. И вот, спустя полгода чтения книг по психологии я перешагнул через себя и, помимо того, что я признался в симпатии парню, которого люблю, так еще и смотрю с ним супергеройский фильм. Да, это не так много, если сравнивать с какими-то грандиозными открытиями или действиями других личностей, но для меня это все же большой шаг. Надеюсь, что шаг к счастливой жизни. Пока мы смотрели фильм, я крепко держал Ника за руку, несмотря на то, что вокруг были сотни людей. Я подумал о том, что, наверное, им плевать на это, ведь все увлечены фильмом, и поэтому позволил себе такое простое действие. Да, мне безусловно хотелось большего: я бы хотел обнять его, прижаться поближе и, возможно, даже поцеловать, но отвлекать от чего-то, что действительно ему интересно, я не хотел потому как знал, насколько это важно. Спустя больше двух часов хронометража, фильм, наконец, закончился. Мы вышли из тц вместе с огромным потоком гудящих людей, отделились от них, осмотрелись и направились по улице куда глаза глядят. Восхищенные дифирамбы стройным потоком шли от Ника и мне было радостно видеть его таким довольным. Да и не скажу, что мне фильм не понравился, так что я вполне искренне поддержал еще одну беседу, относительно стражей. — Ракета просто ахуенен. Я надеюсь, что его персонажа раскроют в следующих частях поподробнее, а то о нем почти ничего не известно, — не унимался Ник. Я же, словно кот в сапогах из шрэка, внимательно смотрел сияющими глазами на него и как мог поддерживал разговор. — А мне, кстати, очень понравилось музыкальное сопровождение. Музыка просто офигенно вставлена. — Дааа, очень круто. Тебе хоть не было скучно? — На удивление, нет. Мне правда понравился фильм. Может, мы посмотрим как-нибудь и первую часть вместе? И железного человека тоже хочу посмотреть с тобой, уж очень ты о нем хорошо отзываешься. — Без проблем, это хоть каждый день! Приходи в любое время, я всегда рад твоей компании, — искренне ответил Никита, но мне показалось, что он слегка загрустил. — В чем дело? — решил поинтересоваться я. — О чем ты? — Мне показалось, что ты расстроен чем-то. — Нет, Марк, все в порядке. Я... просто слегка призадумался, ничего серьезного, — отмахнулся он, но это не было похоже на правду. Я остановился, Ник тоже, и, подождав, пока мимо пройдет толпа школьников, обсуждающих фильм, я подошел ближе к нему и заглянул в глаза. — Я не буду настаивать на том, чтобы ты делился со мной тем, что тебя беспокоит. Но если ты вдруг захочешь, знай, что я тебя не осужу и всегда буду на твоей стороне. Всегда, слышишь? — сейчас я, как никогда, был благодарен своей маме за то, что она всю жизнь говорила то, что думала и всегда была честна со мной. Я научился этому у нее и хочу быть так же честен с тем, кто мне дорог. Потому я говорил тихо и мягко, стараясь сделать так, чтобы он понял, насколько важен для меня. Никита не отводил взгляд, он смело смотрел прямо мне в глаза и положительно кивнул, а затем крепко обнял меня и прошептал: — Спасибо. Мы молча простояли так, казалось, вечность. И вдруг, медленно отпуская мои плечи, но хватаясь за мою руку, Ник тихо признался: — Дело в том, что дома же нет никого, а квартира большая, — ему явно было неловко говорить об этом, поэтому он то переплетал, то тëр — теребил мои пальцы и гладил кисть. Я старался сосредоточиться на том, что он говорит, но эти внезапные ласки то и дело возвращали мои мысли к руке. Ник же, не замечая моей реакции на его "антистресс", продолжал. — Марина у Саши, отец на работе... И, понимаешь, приходя из колледжа, меня встречает абсолютно... пустая... квартира, — наконец, он отпустил мою руку, видимо вспомнив, что мы стоим посреди улицы, и ещë тише, чуть ли не шëпотом, сказал. — Мне... Одиноко дома. Я удивлëнно на него смотрел. Никита, обычно всегда уверенный в себе, улыбчивый, сейчас стоял и будто оправдывался передо мной, хотя это вовсе не то, чего стоило бы стыдиться. Я чуть ли не впитывал в себя его такого, чтобы никогда не забыть, как он выглядит при таких эмоциях. Это внутри, а на деле я перехватил его руку, обратно переплëл наши пальцы и аккуратно спросил, глядя на то, как он стремительно пробежался глазами, проверяя нет ли каких непрошенных зрителей: — Поэтому ты сказал, что я могу приходить? — он кивнул, пряча глаза. — Ник, — я потащил его идти дальше, — если хочешь, могу хоть каждый день на ночëвку у тебя оставаться, — он буркнул что-то вроде "иди ты". — Идиот, я серьëзно. А сегодня... Хочешь, будем гулять до самой ночи? Можем даже в центр сгонять! Никита загорелся, осознав, что я его понял. Я продолжил: — Махнëм в центр, там дворцы сейчас с подсветкой, а на Марсовом поле сирень, яблони, — я уже не мог остановиться. — Ну что? Я заглянул Нику в глаза, а он шëл за мной с глупой улыбкой до ушей. И, кажется, с по уши влюблëнным взглядом. Одних его глаз мне хватило, чтобы румянец снова пополз по моему лицу, как бы я на него не чертыхался. За сегодня я уже и не помню сколько раз краснел. — Да, давай, — спокойно проговорил Никита, слегка ускорил шаг, чтобы я не тащил его, а он шëл рядом, и вдруг наклонился к моему уху, в который раз вызывая мурашки. — Я требую уединëнного места, чтобы затискать тебя до смерти. Я толкнул его в бок, а румянец выступил уже вторым слоем. Никита захохотал так, словно это не он только что стеснительно прятал глазки. Мы сели на метро, доехали сперва до Невского, долго-долго шли вдоль канала, соревнуясь в том, кто больше узнаёт достопримечательностей. — Так, Казанский и Спас не считаем, их знают все, — сказал я учительским тоном и демонстративно вдавил очки указательным пальцем прямо в переносицу. — О'кей, Дом Зингер, — Ник махнул рукой в сторону здания с шаром на крыше и вторил моей интонации, только еще добавил какой-то глупый акцент, будто он крутой иностранный экскурсовод. — Или, как его многие знают, Дом книги. Я закатил глаза: — Ладно, тогда во-о-он там, — я ткнул пальцем вперёд, намекая, что мы скоро будем проходить мимо, — Михайловский театр. Никита, как ни старался, но в итоге проиграл мне эту битву. И неудивительно: я — художник и нередко люблю пошляться по центру, делая зарисовки. Конечно, и вдоль Грибоедова я ходил далеко не раз, а в моих альбомах есть скетчи многих зданий, так что я большинство из них запомнил. Да и как тут не запомнить? Эти броские фасады, великолепная лепнина или же наоборот веющие старинностью и ветхостью за километр стены — всё заставляло меня еще в детстве ходить по центру с открытым ртом. Ник оторвал меня от этой красоты лишь на некоторое время, уговорив меня забежать в супермаркет за пивом, конечно, не обошлось без подколов, что я еще маленький, за перекусом и за дешёвеньким пледом. Последнее было не сколько для того, чтобы сидеть на нём, сколько чтобы кутаться, так как становилось прохладно. Наконец, мы дошли до Марсова поля. Это мы поняли еще издалека: кучи туристов, снующие автомобили по Царицынскому проезду, ну и самое главное — целые всполохи сирени. Глядя во все глаза мы перебежали дорогу и устремились к, казалось, единственному кусту, под которым не было людей. А людей было просто ого-го сколько! Они фотографировались, лежали, ели, кто-то даже устроил концерт, вокруг которого собралась уже толпа зевак — знаменитые сирени будто тянули людей со всего города. Сев на траву под ветвями кустарника, скрывшись от лишних глаз, мы закутались в плед, а Никита ткнулся мне в плечо, с пшиком открывая свою банку. — За этот чудесный вечер? — предложил я, тоже открывая своё пиво. Конечно, безалкогольное. — А может за сирень и тебя? — хихикнул Никита и, не спрашивая, стукнул свою банку об мою. Я еле-еле смог подавить снова подступившую краску и тихо парировал: — Лучше уж за нас. —Да, давай за нас. Никита сделал пару глотков и аккуратно сполз головой ко мне на колени. Я тоже немного выпил и переложив банку в другую руку, правую осторожно положил ему на голову и провел ладонью по светлым волосам. Тот прикрыл глаза, намекая, что не против. Я нежно его погладил, следя за реакцией. Казалось, будь бы он котом, то точно замурлыкал бы. Снова мои глаза забегали по его чертам, выделяя то, какой же Никита всё-таки красивый, как сильно я в него влюбился и как неимоверно... хочу его рисовать. Рисовать, рисовать, рисовать, до тех пор, пока каждая ямочка, каждая еле заметная веснушка и морщинка не запечатлеются на бумаге достаточно чётко. Запомнить, вытатуировать на внутренней стороне век и никогда не забывать его такого красивого, словно светящегося в полутьме подступающей ночи и с мелкими сиреневыми, розовыми и белыми лепестками, опавшими ему на волосы, которые в тени казались белоснежными. Пока я так грезил, Ник явно задремал. Я побольше натянул на него пледик и поставил на землю его, норовящее выскользнуть из расслабившейся ладони, пиво. Не хотелось даже думать о том, что скоро взрослые погонят нас по домам и эта сказка закончится. Я прикрыл глаза, медленно наклонился к его лицу, коснулся его губ в лёгком, почти невесомом поцелуе и тут же отстранился. Открыл глаза и встретился с хитрым взглядом приоткрытых глаза Ника. — А говорил, что на людях нельзя, — он скорчил обиженную рожу, заставив меня покраснеть то ли от злости, то ли от смущения. Думаю, можно подавать заявку в книгу Рекордов Гиннеса по самому частому румянцу в день. — Дурак, такой момент испортил! Но не дав мне договорить, Никита ухватил меня за ворот и притянул обратно в поцелуй, теперь уже не такой невинный, а больше жадный, стремительно углубляя, не спрашивая. Он будто знал, что этот момент я готов его целовать при ком угодно и как угодно. Вдруг не разрывая поцелуя, Никита толкнул меня, я упал на спину, плед сбился, сваливаясь на землю рядом с нами, и крепко меня обнял, прижимаясь всем телом, параллельно вытанцовывая языком. Приятная истома скользнула по телу и грозилась скрутиться горячим узлом внизу, но я заставил себя толкнуть Ника обратно. Тот расплылся в улыбке тяжело дыша и совершенно не обидевшись на то, что я его оттолкнул. — Ну вот, я же обещал, что затискаю. Хоть до смерти и не вышло. — Спасибо и на этом, — ответил я и довольно улыбнулся.