Сакура на цветущем поле.

Сакуру мотало, крутило, пинало и трясло. Но она контролировала каждую искру чакры в ней, окутывая себя целительным коконом. И молилась благим Ками, чтобы это круговерть закончилась: "Там война, люди гибнут. Я нужна им! Помогите защитить их." Вокруг нее не было ничего, кроме жесткого вихря чакры. Который будто пытался смолоть ее в труху. Хотя, может так оно и было. Бьякуго постепенно пустел и когда осталось совсем на донышке, ее вышвырнуло куда-то еще. Она не успела и осознать этого счастливого момента, как внезапная и резкая боль под углом пронзила ей живот. На несколько секунд она потеряла контроль и встретилась взглядом с чьими-то ошалевшими глазами. Знакомый мон на повязке. Вокруг поле битвы. Отвратно пахло жаренным мясом, свежей кровью, потом. Земля дрожала будто в такт. Слышались крики, лязг метала. Фигуры воинов мелькали где-то на периферии. Сакура судорожно вцепилась в лезвие меча, останавливая кровь и откидываясь назад. Что же, ее сразу скинули. Сапогом в многострадальный живот. И стоило ей повалиться на землю, как голова пронзившего ее незнакомца слетела с плеч. Струи крови вырвались из еще стоявшего тела. Потом оно накренилось от чьего-то толчка в сторону. А над бьющимся в судорогах телом стояла фигура человека в до боли знакомой одежде, с до боли знакомым моном. Учиха. Тут то Сакуру и прошиб озноб от понимания кому принадлежал предыдущий мон и предположения, где она могла быть. Или правильнее было сказать когда? Почему она была здесь, а не там, с альянсом? Это не ее поле битвы, не ее люди. "Что за чушь! Кай!" - возмутилась она. Иллюзия не отступила. Не долеченная рана не исчезла. Она лишь стиснула зубы, уверяя себя, что разберется с этим потом. Следовало немедленно лечиться и убираться от сюда. Придерживая рану рукой, она попыталась отползти в сторону чтобы ее не затоптали. Но её маневр был замечен. И прежде чем, все вдруг заволокло розоватой дымкой, она успела разглядеть осунувшееся молодое лицо с тремя томое в глазах. А потом тело разом одеревенело. Благо рана была уже не опасна. - Сетсуна, уходим! - чей-то окрик пронесся вблизи. - Да! - отозвался парень, вцепившись в нее, закинул себе на спину, ушел в шуншин. Сакуре оставалось безвольно висеть и аккуратно обходить иллюзию, уверяя себя, что может лечиться и так. Земля, трава, ветви и камни сливались в одну трудно различимую кашу. Где-то на периферии ее сознания мелькали другие Учиха - прикрывали, давали пройти вперед. Кто-то не весело шутил, что хоть что-то они поимели с этого боя. Но долго висеть ей так вольготно не пришлось. Когда рана только затянулась, это увидели сопровождающие и тут же оглушили. Приходила она в себя лежа на боку. Шершавая трава царапала ей щеку, а по носу лезла букашка. Руки неприятно ныли от намотанной лески, то что и ноги связаны можно было не проверять. Под ребра давил камень. По легкой прохладе стало понятно, что жилет с нее сняли, как штаны и водолазку. Сакура дала мысленную затрещину раздевавшим ее шиноби и спустилась в полудрему. Необходимо было обдумать предстоящий допрос. Рассказывать о возможном будущем не хотелось. Но и врать тоже. Тем более она и не знала в каком именно году оказалась. Все сведения касающиеся периода Сенгоку были обрывочными в программе академии. Основная информация была о даймё и войнах с ближайшими странами. А историю борьбы между кланами шиноби описывали пару строчек. Точные данные, скорее всего, можно было почерпнуть только из клановых библиотек. На уроках академии указывалось только то, что Сенджу Хаширама после многочисленных сражений, призвал к миру Учиха и основал деревню. Силой, скорее всего. Дальше перечислялось какие нововведения он совершил - школа, больница, присоединение кланов на общих основаниях. Упоминали даже про первую кофейню и содействие развитию фотографии. Конечно в библиотеке жизнеописания Хаширамы можно было выловить. Но основная часть этих документов относилась к периоду становления деревни. Про второго основателя было известно еще меньше. Единственное изображение Учиха Мадары было в Долине Завершения. В учебниках фото этой статуи тоже не указывалось. Да и ни кто, скорее всего, туда и не ходил смотреть, кроме Учиха. Для себя она не видела смысла знать. Ее больше интересовал Богоподобный Сенджу Хаширама и его брат - знаменитый исследователь. А такая дурная мысль, как спрашивать у Саске, к ней в голову не приходила. Хотя, может и зря. Как бы то ни было, мон Узумаки был на ее жилете. А в купе с розовыми волосами выглядело это совсем неприятно. Что бы она не сказала, это был период Сенгоку, где выживали благодаря не сколько силе, сколько паранойе. Хотя. Будь, что будет. Собравшись с духом Сакура приоткрыла глаза. И прежде чем последний звук от слова "привет" вылетел из ее горла, к нему был приставлен кунай. - Учиха доно, она очнулась. - Хриплый голос раздался над ухом. Через приоткрытые ресницы удалось рассмотреть ноги Учиха и ее разложенные вещи. Недавние сопровождающие выстроились полукругом, а прямо перед ними был еще один человек, но уже в добротных сандалиях. Его мощная чакра заполняла лесной пятачок будто огненным вихрем и оставляла привкус пепла на языке. Когда ей вздернули в верх голову и усадили на колени, открылся отличный вид на мужчину в хороших сандалиях. Он оказался высоким, широкоплечим и с копной небрежно завязанных в хвост волос. Его цепкий взгляд ощущался иглами на коже. Сакура поспешно закрыла глаза и попыталась расслабиться. Послышались смешки. - Узумаки, как ты очутились на поле боя? - Заговорил Учиха доно и его бархатный, глубокий голос не обещал ничего хорошего. - Я Харуно Сакура. - Без разницы. - Ошибаетесь, Учиха доно. Ни я, ни мой клан, ни моя деревня ничего против клана Учиха не имеем. И никаких приказов по внедрению к вам, у меня не было. Касательно вашего вопроса. Я ниндзя медик и попала под неизвестную технику, когда пыталась защитить своих друзей. Повисла вязкая тишина. - Вот как. - Слова упали будто галька в реку. - Ниндзя медик. Сакура сан. Вылечишь моего брата, будешь жить.