Давние грехи

      — Она мертва? — тихо спросил Люциус, опуская скрещенные ладони на туалетный столик, заставленный множеством пузырьков с косметическими зельями. Его лицо, отражённое в зеркале, не выражало ничего, кроме усталости и смирения.       Его отец, лорд Абрахас Малфой, такой же высокий и статный, чьи виски уже были украшены благородной сединой, тяжело опустил руку на плечо сына.       — Самоубийство.       Люциус криво улыбнулся. Его руки дрожали.       — Почему, отец? Я бы простил её, она это знала. Не скажу, что любил, но ведь Нарцисса подарила мне Драко! Почему она не поговорила со мной перед тем, как решиться на такое?       — Твоя жена поступила благородно, сын мой. Вместо того, чтобы продолжать бесчестить наше славное имя, она… Она искупила свои грехи.       От удара кулаком баночки зазвенели. Один прозрачный хрустальный флакон подскочил, скатываясь на холодный мраморный пол. Стеклянные осколки брызнули во все стороны.       — Хорошо же искупление! А Драко теперь расти без матери? Как она могла его бросить?       В глазу Абрахаса предупреждающе блеснул монокль. Рука крепче перехватила трость, с серебряным набалдашником в виде королевской кобры.       — Где твоя выдержка, сын? Неужто уже забыл, как эта трость обучала тебя манерам?       Люциус гордо вскинул подбородок.       — Я давно уже взрослый мужчина, отец. Вы не можете больше так со мной обходиться, чтобы вы знали. У меня есть жена, сын, собственные политические убеждения! Я знаю, что такое смерть! Что такое долг!       — Конечно, взрослый он, — хрипло рассмеялся лорд Малфой. — Что ж тогда с женой своей не разобрался, пока она дел не натворила?       Люциус закрыл лицо руками. Между указательным и средним пальцем правой кисти просочилась капля крови, прочёрчивая длинную алую дорожку по белоснежной коже. Локти его упирались прямо в осыпанную осколками поверхность туалетного столика.       — Что же теперь мне делать?       — Тебе — ничего.       Люциус поднял голову.       — Вы смеетесь надо мной, отец? Как можно! В момент такой трагедии!       Абрахас насмешливо посмотрел на сына.       — Ничуть не смеюсь, дорогой сын. У нашей семьи всегда есть запасной план на каждую из возможных неприятностей, что могли бы на нас обрушиться. Прекращай наматывать нюни на кулак, мы идём к твоей жене.       — Но она мертва!       — Сейчас — да. Но совсем скоро у тебя будет новая жена, ещё лучше предыдущей…       — Но это позор! Я не могу жениться только овдовев! Я и так под наблюдением, меня за любой неверный шаг могут отправить в Азкабан!       Абрахас пристукнул тростью о пол.       — Прочисть уши, сынок. Я ничего не говорил о том, чтобы тебе снова жениться. У тебя будет новая жена… В теле твой разлюбезной Нарциссы.       Уже было поднявшийся, Люциус опустился обратно на стул. Смахнул длинную прядь с глаз.       — Я не понимаю…       — Поднимай свой зад, и идём. Сам увидишь.       В покоях Нарциссы было тихо. За окном кружились снежинки, покрывая сад роскошным белым покрывалом. Или мертвенным саваном?       На широкой кровати, застланной парчовым покрывалом, лежала молодая женщина. Белокурые волосы её красиво рассыпались по подушкам, складки синего атласного платья живописно разметались по вышитому китайскими узорами покрывалу. Светлые ресницы прикрывали незабудково-голубые глаза. Щёки покрывала неестественная бледность.       Рядом с кроватью валялся пустой пузырёк.       Люциус подошёл ближе, дотронувшись до холодной руки.       — Поверить не могу, что Нарцисса мертва… Кажется, что вот-вот вздохнёт она, очнётся от странного сна…       — Всё ещё балуешься стишками? — усмехнулся Абрахас. — Боюсь тебя огорчить, но на талант это не очень похоже, дорогой сын.       По лицу Люциуса прошла судорога.       — Ты пришёл к мёртвому телу моей жены, чтобы издеваться над нами?       Абрахас кивнул.       — Ты прав, сын. Я обещал восстановить честь твоего имени — я это сделаю. А теперь отойди прочь, и будь добр не мешаться мне под ногами. Магия, которая сейчас будет вершиться, и в подмётки не годится тому, чему вас обучали в школе. Когда мне понадобится непосредственно твоё вмешательство, я тебя вызову.       Бросив последний взгляд на тело мёртвой супруги, Люциус покинул покои.       Недвижная, словно цветок изо льда, Нарцисса должна была остаться в его сердце навсегда. Нелюбимая, но идеальная. Идеальная женщина, мать… Но не жена.