Давние грехи

      — Госпожа, на вас лица нет! Что случилось? Куда вы пропали?! Вы не представляете, как я перепугалась! Оба милорда шкуру с меня сдерут, случись что с вами!       Нарцисса скинула мантию на руки служанке и устало опустилась на софу.       — Успокойся, Дебора, со мной всё в порядке.       — Как же, вижу я, в каком вы порядке!       — Оставь меня, мне нужно подумать.       — Но где же вы были, миледи?       — Дебора.       Под укоризненным взглядом смутилась, поспешно склонив голову.       — Простите меня, миледи. Ежели вам что-то понадобится, то только позовите!       Дорога от тюрьмы до мэнора прошла как в тумане. Хотелось скорее оказаться дома, чтобы позволить себе наконец обдумать слова Рудольфуса, царапнувшие её душу чем-то необъяснимо холодным и оставившие после себя странно болезненное послевкусие.       Сама не заметила, как вновь очутилась в кабинете Абрахаса, остановившись перед портретом Персефоны.       — Как прошло, милая?       — Я ничего не вспомнила.       По губам Персефоны скользнула сочувствующая улыбка.       — Мне очень жаль, Нарцисса. Надеюсь, это тебя не сильно огорчило.       Подняла взгляд на портрет, всматриваясь в наполненный неким внутренним светом взгляд и задумалась, было ли это свойством портрета, или Персефона казалась такой и при жизни? Возможно, ответ на этот вопрос хранился в дневнике Келли.       — Я никогда не вспомню?..       — Не знаю, милая.       Вернувшись к себе и попросив Дебору поставить её в известность, если кто-нибудь вернётся в мэнор, плотно прикрыла двери. Мыслей было слишком много, они наслаивались друг на друга, путались, запутывали, запугивали. Казалось, если эта какофония образов не успокоится, то сведёт с ума. Пальцы как за спасательную шлюпку уцепились за знакомый кожаный переплёт. Ещё мгновение, и…       Мысли, действительно, успокоились.       В зале было шумно — ученики в чёрных мантиях и разноцветных галстуках оживлённо галдели, обсуждая всякую всячину — начиная с летних каникул, новых причёсок и новых парочек и заканчивая предстоящими в конце года экзаменами. В конце зала, рядом с преподавательским столом на возвышении стоял стул, на котором лежала будто позабытая кем-то огромная старая шляпа, возле которой толпилась дюжина ребят — испуганных мальчиков и девочек лет десяти-одиннадцати.       — Придётся оставить тебя здесь, сестрёнка. Тебя вызовут после этой малышни, ты и не успеешь устать или испугаться.       — А мне есть чего бояться? — подняла бровь Келли, в точности так же, как это делали Абрахас и Люциус в настоящее время. Кажется, это у них у всех семейное…       — Конечно, есть! — фыркнул Тони. — Шляпа вызывает твоих внутренних демонов, с которыми придётся сражаться прямо перед всей школой. А ты думала, будет просто?       — Заткнись, дурак! — зашипел Абрахас. Но стоило ему повернуться к Келли, как всё раздражение и злость пропали с его лица, заменившись полной участия улыбкой. — Долохов вечно порет чушь, не слушай идиота. Надеть шляпу — чисто формальная процедура. Секунды не пройдёт, как она назовёт тебе «Слизерин», и мы будем ждать тебя во-от за тем столом.       — Тогда я, пожалуй, не буду волноваться, — улыбнулась Келли.       — Зря ты мне не веришь… — покачал головой Тони.       Абрахас грубо толкнул его в плечо.       — Иди уже, вещунья.       — Успехов, Келли!       — Мы тебя ждём, сестрёнка.       Испуганные первокурсники толпились рядом, бестолково переминаясь с ноги на ногу и смотрящие на всё вокруг широко распахнутыми глазищами. Мимо пролетел безголовый призрак, и пара малышей взвизгнули, отшатываясь назад.       — Первокурсники, попрошу соблюдать тишину и твёрдость духа. — От звука знакомого голоса Нарцисса вздрогнула, поворачиваясь вслед за Келли в подошедшему. — Позвольте представиться, Том Реддл, староста школы. Я прослежу, чтобы в этих стенах с вами ничего ужасного не произошло, но для этого и вам придётся приложить свои силы — соблюдать школьные правила, слушаться меня и других старост, заботиться о чести школы и факультетов, на которые вас распределят…       Было что-то в образе Тома маняще-гипнотическое — то, с какой интонацией он произносил свою речь, вкупе со спокойствием на его будто выточенном из мрамора рукой античного мастера лице, гордой осанкой и размеренными движениями.       — Привет, Том.       Он повернулся, будто бы заметив Келли только что.       — Здравствуй.       — Просто хотела поблагодарить за поездку. Я провела время весьма интересно.       — Рад был помочь, — он вежливо наклонил голову — совсем чуть-чуть, на грани того, что позволяли приличия. — Келли.       — Меня же не ждёт ничего ужасного на этом вашем распределении? — несколько робко спросила девушка, и в её взгляде явственно прочиталась надежда вкупе с просьбой о спасении.       На губах Тома впервые появилась мимолётная улыбка. Будто бы снисходительная, даже высокомерная. Но его голос, когда он заговорил, слишком контрастировал с взглядом, так что Нарцисса решила, что надменность Тома ей просто показалась.       — Беспокоиться о бессмысленном — пустая трата времени. Абрахас прошёл распределение меньше, чем за секунду. Уверен, тебе, как его кузине и также представительнице рода Малфой, совершенно не о чем переживать.       Келли протянула руку, будто желая коснуться Тома, но в последний момент, словно спохватившись, опустила.       — Спасибо, Том. Ты меня успокоил.       Очередь из первокурсников с каждой фразой, произнесённой вполголоса участниками диалога, редела. Келли, стоящая возле Тома, будто расслабилась, поддавшись магии его слов, а Том, наоборот, с каждой минутой становился всё более и более собранным, будто бы в напряжённом ожидании чего-то неведомого.       — Малфой, Келли.       Ступая вслед за Келли к помосту и ежась от призрачных взглядов воспоминаний, направленных на хрупкую фигуру рядом, Нарцисса остановилась возле стула. На голову Келли надели шляпу лишь для того, чтобы сразу же её снять, потому что зал незамедлительно был оглашён криком:       — Слизерин!       В облике Тома будто вновь что-то неуловимо изменилось.

***

      — Оставьте меня уже наконец в покое! — рявкнул Абрахас, тяжело опускаясь в своё любимое кресло. — Пошли прочь, живо! И ты, Люциус, оставь меня. Не видишь что ли, я чувствую себя превосходно!       — Надеюсь, отец, хоть доктора Питерса вы не выставите. Должен же хоть кто-то следить за вашим самочувствием.       — Ладно, Питерс, оставайся.       — Я бы ни в коем случае не оставил лорда Малфоя одного, — чуть наклонившись к Люциусу шепнул тому доктор.       Абрахас предпочёл сделать вид, что ничего не слышал, потянувшись в звонку. Потом, подняв взгляд, осмотрел сына с ног до головы.       — Ну, ты ещё здесь?       — Доброй ночи, отец.       Дверь за Люциусом мягко прикрылась.       — Мёрси! Неси виски.       — Нет-нет, милорд.       — Что-что, Питерс? Я почему-то вдруг тебя не слышу.       — Вам сейчас нельзя пить.       — А, может быть, мне ещё и есть нельзя, а, Питерс?       — Милорд…       — Мёрси, виски! Пошевеливайся, глупая тварь!       — Милорд, я вам запрещаю!       — Знаешь что, Питерс? Я принимал участие во многих опасных для жизни событиях, и ты прекрасно понимаешь, о каких событиях я говорю. Так что, лучше я отправлюсь на тот свет после бокала виски, но счастливым, чем умру жалким дряхлым стариком, молящемся неизвестно кому или чему о том, чтобы благополучно прожить очередной жалкий безрадостный день.       Вернувшаяся Мёрси поставила на стол перед Абрахасом графин с виски и два бокала. Затем, поклонившись, с хлопком исчезла.       — Бери, Питерс. — Абрахас наполнил оба бокала и один пододвинул доктору. — Знаю же, что хочешь. Вот тебе мой совет — не лишай себя маленьких радостей, если не хочешь потом сожалеть о бессмысленности своего бытия.       Питерс поймал подъехавший к нему по столешнице бокал.       — А теперь у меня дела, — продолжил Абрахас. — Если ты хочешь при них присутствовать — твоё право. Клятву о неразглашении ты мне уже давал, так что можешь тут сидеть и умирать со скуки, вместо того, чтобы заняться чем-нибудь увлекательным.       Питерс поднёс к губам бокал.       — И чем же вы планируете заняться, милорд?       — Для начала, узнаю, чем занималась моя дражайшая невестка в наше отсутствие.

***

      Следующее воспоминание Келли было совсем другим.       Девушка сидела за партой, неторопливо собирая сумку. Её соседом был Абрахас, который быстро что-то дописывал на почти уже скрутившемся свитке, то и дело взъерошивая испачканными в чернилах пальцами свои длинные белокурые волосы.       — Как настроение, Келли? — рядом возник Антонин. Присев на стул пустующей первой парты, он развернулся к подруге и облокотился на столешницу. — Тебя не было на завтраке, я уж решил было, что ты заболела. Воспалением хитрости! — он радостно захихикал. — Чтобы не идти на эту чёртову контрольную!       — Привет, Тони, — улыбнулась Келли.       — Долохов, шёл бы ты отсюда! — рявкнул Абрахас, отрываясь от своей работы. — Не хочу, чтобы из-за тебя Слагхорн решил, что я списываю! Он и так постоянно придирается ко мне последнее время.       — Просто он знает, что в тебе скрыт огромный потенциал, — Келли погладила кузена по белоснежному манжету левой руки. — И хочет раскрыть его.       Лицо Абрахаса почти сразу расслабилось, и он, бросив последний неприветливый взгляд на Антонина, вновь склонился над свитком.       — Сдаём работы! Время вышло! — провозгласил толстенький мужчина средних лет, оторвавшийся от прочтения горки свитков перед ним. Бережно свернув один из них, он с восторгом проговорил: — Мистер Реддл, вы вновь превзошли сами себя! Не могли бы вы задержаться? Хочу обсудить с вами кое-что.       Услышав имя Тома, Келли перевела взгляд на прямую спину молодого человека, сидящего слева от неё через ряд. Нарцисса проследила за взглядом девушки.       — Конечно, профессор, — кивнул Том. Нагнувшись, он достал из чемоданчика тетрадь в чёрной обложке и, обмакнув перо в чернила, принялся что-то в ней записывать.       Мимо прошла Персефона, на мгновение загородив собой Тома. Девушка несла свой свиток, а губы её подрагивали от волнения. Не заметив выдвинутый стул, она споткнулась и уронила свою работу.       Мгновение, и плечистый молодой человек подхватил и свиток, и девушку. Нарцисса нахмурилась, разглядывая неизвестного — высокий, со спортивной фигурой шатен выглядел чрезвычайно приятно, но в то же время ей что-то в нём не нравилось. Может быть, дело было в его гордом орлином профиле, может быть — что-то было спрятано в его серых, почти прозрачных глазах.       — Осторожнее, синьорина, — хмыкнул молодой человек, не спеша отпускать девушку из своих объятий.       Нарцисса перевела взгляд на Абрахаса, но тот словно не замечал происходящего, всё ещё занятый дописыванием своей работы. Наверное, их отношения с Персефоной начались позже.       — Убери руки, Гринграсс, — резко ответила Персефона, выныривая из обхвата чужих рук. — У меня есть жених, не забыл?       — А у меня невеста, — ухмыльнулся Гринграсс. — Как говорится: «Жена — не стена…», а твой Бёрк уж точно способен на время отойти в сторонку…       Смотреть на грязные приставания к юной девушке было вовсе не приятным занятием, но Нарцисса ничего не могла изменить. Оглядевшись по сторонам, она с тоской обнаружила, что почти никто не замечает разворачивающейся сцены, даже преподаватель. Но помощь подоспела с той стороны, откуда она совсем не ожидала.       — Отойди от неё, — ровно произнесла Келли, поднимаясь со своего места. — Николас, так? Ты же не хочешь проблем с моим братом? Наверное, все уже заметили, что Абрахас очень дорожит своей сестрой, поэтому если я ему скажу чистую правду, что ты приставал ко мне… То он поверит именно мне.       Николас бросил быстрый взгляд на занятого контрольной хмурого Абрахаса, на смеющегося рядом Антонина, и молча отошёл в сторону с абсолютно невозмутимым видом.       — Спасибо, — тепло улыбнулась Персефона, всё ещё держа в руках свиток. — Ещё никто не заступался за меня. Почему-то все думают, что если девушка даже наполовину итальянка, значит, её поведение отличается от приличного…       — Про француженок думают то же, — Келли протянула руку, пожимая ладонь Персефоны. — Если хочешь, можем держаться вместе.       — Пойду тогда сдам работу, — кивнула Персефона. — Можем сходить вместе к озеру, хочешь?       — Конечно, — согласилась Келли. — Только попрощаюсь с Абрахасом и Тони.       Келли вернулась на своё место и с интересом заглянула в свиток кузена.       — Сколько можно писать? — удивилась она. — Слагхорн опять перечеркнёт тебе лишнюю половину работы.       — Да, ты слишком уж дотошный, — поддакнул ей Антонин. — Забей ты уже на всё.       — Вы мне мешаете! Оба! — рявкнул Абрахас, стукнув кулаком по столу. Заметив неодобрительный взгляд профессора, он тут же поднялся, поспешно перекручивая свиток. — Уже сдаю, профессор! Минутку!       Мимо прошёл ещё один юноша, неизвестный Келли. Он выглядел младше остальных, его внешность можно было даже назвать хрупкой.       — Ребята! — зашептал он, схватив Абрахаса за рукав мантии. — Сегодня собрание, вы помните?       Абрахас недовольно поморщился, скидывая руку однокурсника.       — Что ты себе позволяешь, Мальсибер! Руки прочь!       Мальсибер будто бы не обратил никакого внимания на грубость Абрахаса. Его глаза возбуждённо блестели.       — Мне пришла записка от Тома, он попросил меня всех известить о времени и месте! Впервые такая честь выпала именно мне, я так горд! Итак, встречаемся сегодня в…       — Не сейчас, Мальсибер! — Долохов обеими руками закрыл юноше рот. Тот удивлённо захлопал глазами. — Простите, я бы применил заклинание, но не хочу проблем с профессором.       — В чём дело? — забормотал тот, стоило Антонину его отпустить. — Я сказал что-то не то?       — Скорее, выбрал не то место, — бросил Абрахас. — Может, тебе ещё встать за кафедру и применить сонорус?       — Простите… — расстроился Мальсибер, отступая на шаг. — Я не подумал…       Развернувшись, юноша выбежал прочь из аудитории.       Келли удивлённо посмотрела сначала на Абрахаса, зачем на Антонина.       — Собрание?       Абрахас повертел в руках свой свиток и, так не произнеся и слова, двинулся к учительскому столу. Антонин скрестил руки на груди.       — Прости, Келли. Это не наша тайна. Возможно, когда-нибудь он разрешит нам рассказать тебе…       Нарцисса, вслед за Келли перевела взгляд на Тома. Тот продолжал что-то записывать в своей чёрной тетрадке, не обращая никакого внимания на происходящее вокруг. Слышал ли он их разговор? Что пишет в своей тетради? По учёбе ли или что-то связанное с таинственным собранием?       — Ближайшее время не собираюсь общаться ни с кем из вас двоих, — неожиданно для Нарциссы произнесла Келли. — Так и передай Абрахасу.       — Что? Зачем ты так, Келли? — лицо Антонина вытянулось. — Ты не можешь лишать нас своего драгоценного общества!       — Когда примете меня в свое закрытое сообщество, тогда и поговорим, — сказала она громко, наблюдая за реакцией Тома. На бесстрастном лице того не дрогнула и чёрточка, будто бы он ничего не слышал из произнесённого.       — Какое ребячество! — успела подумать Нарцисса, прежде чем всё вокруг закрутилось, и её выбросило из воспоминания.       Закрыв дневник, Нарцисса решила перебраться в кровать. Вызвав домового эльфа и приказав принести ей лёгкий ужин — она не имела никакого желания спускаться вниз и вести светские беседы с вернувшимся из больницы Абрахасом — Нарцисса облокотилась на спинку кровати и задумалась о кузине своего свёкра. Дневник лежал рядом, продолжая манить продолжением истории чужой жизни. Но Нарцисса заметила, что последние воспоминания Келли высасывали из неё слишком много сил, поэтому она просто прижала тетрадь к груди и, прикрыв глаза, решила немного отдохнуть.

***

      — Я нашла один возможно подходящий тебе метод! — взволнованно проговорила Вивиан с порога.       — Нет, ну что за наглость! — Абрахас стукнул кулаком по столу, отчего его полупустой бокал с виски подпрыгнул. — Когда она мне нужна — днём с огнём не сыщешь, когда не нужна — вот она, врывается в кабинет, позабыв даже о самых маломальских приличиях! Кто вообще тебя пустил сюда, Вивиан?       — Сама прошла, — надменно заявила женщина, подходя ближе и облокачиваясь на рабочий стол Абрахаса, чтобы заглянуть ему в глаза. — Так ты хочешь узнать правду или нет?       — Ты сама сказала — «возможно», — буркнул Абрахас, поднося к губам бокал. — Неизвестно ещё, сработает твой план или нет. Может быть, всё станет только хуже. Ты вообще слышала, что я только из лечебницы?       — Слышала, слышала, — скривила губы Вивиан. — Уже одной ногой на том свете стоишь, старик.       — Может, и хорошо, — опустошил бокал Абрахас. — Не увижу, чем закончится этот кошмар. Который, к тому же, сам и начал. «После нас хоть потоп», — так, кажется, говорится?       — Хватит притворяться, что память потерял, дурень старый! — фыркнула Вивиан, выпрямляясь и подходя к старому другу. Схватила его за руку и резко дёрнула вверх. — Вставай, давай! Вставай, сейчас же! И Нарциссу свою прихвати. Мы отправляемся в небольшое путешествие!