Юность в облаках

Несмотря на безупречные манеры, воспитываемые в нем с ранних лет, на идеальное, казалось, поведение и соблюдение строгого порядка во всем, у Сычжуя имеется одна плохая привычка, которую даже Ханьгуан Цзюнь за долгие годы не сумел в нем искоренить. Привычка эта совершенно безвредная, абсолютно безобидная, однако из-за неё Вэй Ин каждый день (поскольку раньше полудня он не просыпается) совершает один и тот же ритуал: после медленного пробуждения идет на кухню, безнадежно вздыхает и ставит кружку сына в раковину. Лань Сычжуй на протяжении уже, наверное, большей половины своей жизни каждое утро первым делом заваривает себе чай. В начале очередного учебного дня думать о чем-то и выполнять какие-либо более-менее сложные действия не хочется совершенно, поэтому он на автомате ставит чайник, кидает в свою кружку первый попавшийся под руку пакетик зеленого чая и идет умываться. Ровно через пятнадцать минут заливает в кружку кипяток, и на этом приготовление чая завершается. Потому что выпить его он банально никогда не успевает. Сычжуй не любит обжигающе горячие напитки, а остывают они уже после его ухода, поскольку юноша всегда слишком торопится, чтобы не опоздать на занятия. И каждый раз приходит за полчаса до начала. Вэй Ину остается стабильно каждый день выливать остывшую жижу в раковину и оттирать с одной и той же кружки разводы на стенках. Конечно, делать это он не обязан, но Сычжуй всегда очень благодарен. Его кружка, можно подумать, — настоящая ценность. Она большая, небесно-голубого цвета и вручную разрисована бабочками, которых мальчик очень любил в детстве. Сычжуй настолько бережно относится к этому подарку Вэй Усяня, что за пять лет на ней не появилось ни одной трещины, ни единого скола. Когда же у Лань Юаня остается достаточно свободного времени, он может сильно заморочиться над тем, какой чай ему хочется выпить на данный момент. Одно неизменно — чай всегда зеленый и без сахара. Однако подходящий к обстановке сорт — всегда сложный выбор. Коллекции чая в их семье мог позавидовать любой чайный магазин, из-за чего Вэй Ин часто ворчит — независимо от ситуации сам он предпочитает вино. Тем не менее и тут у Сычжуя установлен свой порядок: жасминовый — в жару и зной, когда хочется снять напряжение и расслабиться; Лунцзинь — перед выполнением сложного домашнего задания или курсовой для концентрации; Билочунь — во время чтения книг, которые он берет в библиотеке или книжных магазинах по рекомендациям друзей и родителей. Приготовление напитка тоже по строго установленным правилам. В этом доме, в принципе, много правил. Одно из них — пищу употреблять только в столовой. И именно его сейчас так бессовестно нарушали пришедшие в гости Цзинъи и Цзинь Лин. Обеспокоенный их продрогшим видом, Сычжуй сразу предложил им что-нибудь горячее. Те не отказались. Он уже даже не спрашивал что именно они хотят, однако все знали, что для Цзинъи, например, А-Юань сделает не чай, который тот не особо жалует, а горячий шоколад с зефирками и обязательно положит на стол минимум три коробки конфет. Ведь Цзинъи просто обожает сладкое. Цзинь Лин чай любит, но либо со вкусом винограда или смородины, потому что эти компоненты добавляют кислый вкус, либо крепко заваренный чёрный, обязательно с долькой лимона и ложкой мёда. Оценив ситуацию, Сычжуй решил остановиться на втором варианте и отправил парней отогреваться в гостиную комнату. Пока закипал чайник, сам он в это время дочитывал шестую главу книги, аккуратно переворачивая последние страницы. На кухне стоял аромат чего-то едва уловимого, цветочного, что превосходно сочеталось с воображаемой картиной, созданной благодаря строчкам романа, оставляя после себя легкость на душе и спокойствие в сердце. Тут Сычжуй почувствовал небольшую тяжесть от опустившейся на левое плечо головы. Он отвел взгляд от строчек и встретился с ясными глазами Цзинъи, который мягко обнял парня за руку и теснее прижался к его теплому телу. — А-Юань, пойдем смотреть фильм? А-Лин сегодня как с цепи сорвался, он огрызается. Даже хуже, чем обычно! Один я его общества не вынесу! Сычжуй ничего не ответил, только взял со стола закладку и вложил её между страницами, на которых закончил читать. Закладки для всех книг он делал сам, срывая летом полевые цветы и высушивая их между листами других толстых книг. Сычжуй отложил произведение в сторону и, повернувшись к Цзинъи, обнял его одной рукой за талию. Второй рукой он нежно погладил его по щеке и легко-легко, будто касаясь крыльями бабочки, поцеловал в уголок губ. Цзинъи ярко улыбнулся, крепко прижавшись к груди Лань Юаня, скрывая румянец на щеках, а потом взял за руку и повёл в гостиную комнату, где их уже ждал Цзинь Лин. Помещение было просторным и светлым, выполненным в голубых и белых тонах. Минимализм наблюдался во всем, в первую очередь — в предметах интерьера. Точнее, фактическом их отсутствии. Прямоугольное зеркало, обрамленное узорами из листьев, окрашенных серебристой краской; большой серый диван полукруглой формы, обложенный маленькими подушками, на котором спокойно могли поместиться человек десять; телевизор; стеклянный журнальный столик; комод, на котором стояли ваза с белыми лилиями и несколько фотографий в рамках; мягкий ковер; изящные картины на стенах — и все. — Чай остынет, — констатировал Сычжуй, в качестве приветствия поцеловав в скулу Цзинь Лина, развалившегося на диване, кутающегося в махровый плед голубого цвета. — Мы можем здесь попить? — резко, скорее утверждая, спросил Жулань. — Пожалуйста. Сычжуй без труда мог противостоять их с Цзинъи уговорам, жалобным просьбам, да и к грустному взгляду слабости не питал, однако сейчас, видя крайне угнетенное и паршивое настроение Жуланя, не считал разрешение попить чай в гостиной безобразным проступком. И просто поставил две изящные чашки — сам он правилам следовал безукоризненно — на журнальный столик. Мгновением спустя там стояли сладости на любой вкус и цвет — Вэй Ин потом будет возмущаться, что его запасы подъедает малышня. — Что будем смотреть? — без эмоций спросил Цзинь Лин, листая списки запланированных для просмотра фильмов в заметках телефона. Его точно лучше сегодня не трогать. — Мультики! Хочу пересмотреть «Как приручить дракона». — Нет, не мультики. Надоели уже. А-Юань? Цзинъи закатил глаза. — Драма или трагедия, — тихо ответил Сычжуй. Душа требовала грусти и страданий, желательно не его. — Со скуки помрем... а Цзинъи от слез! — Цзинь Лин ухмыльнулся, не упустив возможности подшутить над его сентиментальностью. — Эй!.. — Предлагаю комедийный боевик, — Цзинь Лин даже слушать не стал комментариев и просто начал искать подходящий фильм по трейлеру. Сычжуй и не возражал, а Цзинъи, в принципе, был согласен, потому что счел это наименьшим из зол. Хотя Цзинь Лин уже начинал подбешивать. Как обычно, впрочем. Все же вкусы всех троих довольно сильно отличались и часто найти что-то, способное удовлетворить всех, было просто невозможно. — Что насчет этого? — Жулань через плечо кинул взгляд на Сычжуя, что спокойно допивал остывший напиток, а после глянул на Цзинъи, усевшегося справа от него самого на ковре. — Да включай уже. Это было, однозначно, худшее решение из всех возможных. Фильм оказался жутким, причем не сюжетом и графикой, а полным отсутствием и того и другого. «Тупой фильм» — единственное на данный момент словосочетание, которым могли описать этот шедевр парни. Очень тупой фильм. Однако выключать его никто, судя по всему, не собирался. Цзинъи с гримасой отвращения крутил пальцами резинку для волос, которую всегда носил на левом запястье не снимая. Будь у него отросшие волосы или короткая прическа — неважно, резинка была на своем месте. Жулань не смог себя пересилить и выключить это убожество, полное туалетного юмора, разбросанных повсюду кишок, мерзких саундтреков и безвкусных шмоток. Он рассыпал на стеклянной поверхности пачку M&M и разделил по цветам. Однако, все равно психанув, ссыпал их в общую кучу и продолжил есть. — Не ешь, — одернул его Цзинъи, из-за чего Жулань вопросительно поднял бровь, думая, не сошёл ли тот с ума. — Синие и коричневые самые вкусные, оставь мне. — Они одинаковые... — Нет! Самые вкусные! — продолжил канючить Цзинъи, обиженно надув губы. Цзинь Лин сдался и, начиная сортировать их сначала, все синие и коричневые откладывал для Цзинъи. По окончании он смахнул их в сторону парня, демонстративно отвернувшись. Честно говоря, Цзинъи на подобное и не рассчитывал и, обрадовавшись, чмокнул Жуланя в щеку, пока тот снова не начал плеваться ядом и говорить, что никакой благодарности не дождешься. Сычжуй просто тихо на все это смотрел. И на действие на экране телевизора, и на своих непутевых парней. Которые, кстати, продолжили наблюдать этот экшн. Спустя ещё несколько минут неправдоподобной дичи Цзинъи заскучал и глянул на свою потенциальную жертву — Сычжуя, подсевшего справа от него. Хитро улыбнувшись и предвкушая веселье, он мягко устроился на его плече, а чуть позже, в конец обнаглев, сел на его ноги и уткнулся, как кот, лицом в ключицу. — Лучше не надо. Приняв фразу Сычжуя как вызов и решив продолжить испытывать терпение своего парня, он легко начал прикусывать открытую шею А-Юаня, на что тот и бровью не повел. Цзинъи, прищурившись, укусил посильнее. Опять ничего. Он только собрался придумать план поковарнее, как вдруг оказался обездвиженным весом чужого тела и лежащим на спине. Широко распахнув глаза, он закричал, поскольку у Сычжуя, кажется, лопнуло терпение и он укусил его самого в шею так сильно, как только мог. Да, до крови. Но ведь сам виноват, что нарвался. Сычжуй предупреждал. Осмотрев свою работу, Лань Юань довольно и невинно улыбнулся. Ему все еще удавалось поддерживать свой ангельский образ, несмотря на непростительное, как казалось придавленному и раненному Цзинъи, преступление. А после, под возмущённые протесты Цзинъи, его судорожные вздохи и слабые попытки сопротивления Сычжуй начал зализывать кровоточащую рану и нежно целовать кожу вокруг неё. У ослабевшего в миг Цзинъи перед глазами поплыло то ли от боли, то ли от какого-то мазохистского удовольствия, но он все ещё пытался руками оттолкнуть Сычжуя, что крепко держал его прижатым к ворсистому ковру. Но тот все же отпрянул и сел на своё место, как ни в чем не бывало. — Ну и что это было?! — вновь крикнул Цзинъи, потирая шею и придвигаясь ближе к ногам шокированного Цзинь Лина. Цзинь Лин тоже отодвинулся, причём как можно дальше от обоих. В голове у него не было не единой цельной мысли, только обрывки вроде «какого черта», «что», «зачем», «да пошли все...». Лань Юань, проигнорировав вопрос, мило улыбнулся. Мило улыбнулся и посмотрел на Цзинь Лина, у которого от этого взгляда мурашки по коже пошли. — Даже не смотри на меня так! Не подходи! — и он сам загнал себя в тупик, забившись в угол дивана. Лань Юань был уже близко. Настолько близко, что никто бы не смог остановить его от исполнения задуманного. Цзинь Лин зажмурился, однако орать, как Цзинъи, не стал, только зашипел от не острой, но неприятной боли. Теперь на его надплечье красовался огромный яркий засос. Превосходно. — Ему, значит, засос, а мне — укус?! Это как минимум несправедливо! А-Юань! — возмутился Цзинъи. — Я тоже не сильно-то счастлив! А-Юань! Поток претензий прервал звонок в дверь. — Кружки в раковину, я открою дверь. Родители вернулись, — строго сказал Сычжуй. Парни тут же уничтожили следы преступления и мирно сели на диван. Цзинъи по-быстрому снял с Цзинь Лина чокер и попытался прикрыть укус, а Жулань натянул на засос ворот кофты. Оба возмущенно сопели, но понимали, что сами виноваты своим поведением. Вот уж... Не буди лихо, пока оно тихо. Кто же знал, что у Сычжуя тоже неудачный день?