Ночь перед увольнением

      Ночи в начале лета особенно коротки, но что им мешает вмещать поистине невыносимые объемы происшествий. Уплывший буквально из рук орден Мерлина довершал угнетающую картину этого дня, выделяя его особняком среди прочих. Взбешенный до крайности Снейп не мог найти себе места в пустом, убранном после завершившихся экзаменов кабинете. О сне в эту ночь не могло быть и речи, оставалось только дождаться сомнительного удовольствия лицезреть участников своего унижения следующим утром. Он ответил на негромкий стук непроизвольно, много раньше, чем успел осознать, который час, и что он совершенно точно уже никого не ждет.       В бесшумно открывшейся двери из темноты коридора проявился силуэт человека, которого он определенно сильнее многих не хотел бы видеть сейчас. Люпин замешкался, придерживая дверь, со своей извечной ожидаемой вкрадчивостью. Даже при небольшом освещении невозможно было пропустить следы недавнего происшествия на его одежде. Мантия, покрытая темными пятнами сырости и надорванная в нескольких местах, очевидно свидетельствовала о том, что в ней долго ломились напролом сквозь кустарник. На одной ноге брючина была разорвана до колена, пропитана вдоль неровного разрыва кровью, и казалось, облеплена мелкими клочками шерсти. Он прихрамывал, наступая на нее, и, немного ссутулился, сжимая около груди одну ладонь другой. Но исцарапанное лицо с глубоко ввалившимися щеками выражало непреклонность. — В следующий раз я собственноручно залью это зелье тебе в глотку, — выплюнул Снейп, не давая вошедшему вставить даже слово. — Могу пообещать, Северус, что это не понадобится, — грубый тон скорее облегчил Люпину задачу, в раз лишив смысла извинения и за нынешнее вмешательство и за проявленную ранее беспечность. — Я был бы впечатлен твоей самонадеянностью, но сегодня неподходящий день, — ему хотелось бы выплеснуть бурлящую внутри смесь разочарования и ненависти на безропотного недруга, все же он в значительной степени был виновен в случившемся. Но если бы это хоть немного облегчало его огорчение. — Что ж, это — то немногое, в чем я сейчас уверен, — насмешка ничуть не тронула его непоколебимого желания добиться быть услышанным, — Случившееся заставило меня признать то, с чем я долго не готов был встретиться. Я пришел сюда, потому что осознал, что должен поступить правильно с открывшейся правдой.  — И во всей школе, конечно, больше не к кому было пойти со своим открытием? — Я пришел просить тебя о содействии, — Люпин в очередной раз сжимает травмированную ладонь, заставляя себя не отклоняться от задуманного, — только ты не станешь сейчас отрицать очевидное, ты был там. — Да, был. И я знаю, что видел, — ему пришлось приложить усилие, чтобы отогнать воспоминание, в котором под ослепительным лунным диском безвольно замершего человека ломают изнутри собственные кости, — В медицинском крыле тебе не откажут в помощи, и откровенность только облегчит им задачу, откровенность во всем. Или думаешь, в отличие от них я не потребую объяснений? — Я не могу ответить тебе сейчас, Северус, я сам в замешательстве. Еще сегодня я был уверен, что ненавижу его и виню во всем произошедшем. Мне было непросто это принять, но у меня было двенадцать лет, чтобы свыкнуться с тем, как насколько может реальный мир отличаться от моих представлений о нем. — Закрывать глаза на проблемы вокруг у тебя всегда получалось исключительно хорошо, — Снейп еще пытался, скорее по инерции, язвительностью оградить себя от необходимости терпеть уговоры на что-то, что он совершенно точно не планировал совершать ради оборотня. — Я знаю, я слишком многому позволял происходить, связанный собственными опасениями, но в моих силах не допускать повторения, — ему многого стоило решиться на этот разговор, пришлось заранее смириться с необходимой откровенностью, — Но, Северус, никто не остается пятнадцатилетним навсегда. Я уверен ты тоже сегодня обнаружил, как рутина день за днем неотвратимо уводит все дальше от прежней жизни. Ты тоже смотрел в глаза Сириусу, для него ничего не стало иным за двенадцать лет.       Снейп сжал челюсти от нового напоминания, как оглушительно близко к триумфу его постигла неудача, он уже определенно жалел, что согласился начать этот разговор. Он бы предпочел остаться наедине со всем тем, произошедшим в прошлом, что они помнили по-разному, и что ворвалось в их жизнь, требуя пересмотра. Давала о себе знать планомерно выработанная привычка справляться в одиночку. Рассчитывая, что небольшое одолжение позволит ему как можно скорее избавиться от нежелательного посетителя, он подошел вплотную к Люпину и жестом, не допускающим сопротивления, притянул его поврежденную руку ближе к источнику освещения. Другие повреждения не выглядели серьезными, но без помощи ведущей руки даже более одаренный волшебник вполне вероятно не мог справиться даже с элементарным очищающим заклятием. Немного засохшей крови под ногтями и все признаки неудачного падения, такие повреждения легко узнаешь после многих лет среди подростков, неизменно норовящих найти как можно больше неприятностей из доступных. Пробежавшись пальцами по костяшкам, он привычным движением поставил на место смещенный сустав. — Чтобы вправить это, даже прибегать к магии не нужно, — бросил он, переведя взгляд на лицо коллеги с некоторым замешательством. Его догадка о том, какого рода требовалась помощь, похоже, оказалась не состоятельной. — Спасибо, — Люпин виновато улыбнулся, недоверчиво ощупывая пальцы, уже не отдающие острой болью от малейшего касания, — И все-таки я пришел говорить не о нем, а о себе. Директор не примет мою отставку, хотя без сомнения уже знает, что его меры безопасности относительно меня дали сбой. Рискованность моего пребывания здесь дальше должна стать очевидной не только для тебя и меня. — Хочешь сбежать на поиски Блэка? — не то, чтобы ему действительно было интересны планы оборотня, но глупо отказываться от потенциально полезной информации, которая к тому же сама идет к нему. — Хочу, чтобы директору не удалось уговорить меня остаться своим обычным не допускающим сомнения разговором. Мне нужно, чтобы дня него не оставалось никаких оснований отказать мне. — Проспись, и утром все будет казаться не таким однозначным. Как я могу быть уверен, что ты не откажешься от этой мысли, даже не начав? — едкие мысли отступали перед внезапной обнадеживающей картиной будущего. Надежда одним махом избавиться от надоедливого напоминания об унизительном и катастрофическом прошлом, а взамен получить новый шанс претендовать на желаемую должность, все отчетливее выступала на первый план. — Я тоже отчетливо понимаю, сколького можно было бы избежать, — продолжил Люпин, воодушевленный плохо скрываемой заинтересованностью со стороны собеседника, — Ты уже пытался предупредить всех. Теперь нам обоим нужно только, чтобы ты был как можно более прямым и убедительным. — Хочешь выставить меня сплетником напоследок? — как бы ни старался Снейп, он не мог ощутить подвоха в предложенном плане, но попытался смутить просителя в расчете на еще хотя бы крупицу информации. — Надеюсь, что твое желание не видеть меня здесь никогда больше достаточно сильно. Если получится, уже к завтраку ни у кого не останется повода задерживать меня здесь, — он немного вздохнул и добавил, — и не останется шанса передумать. — И все-таки не отрицаешь, что бежишь ради него? — Я не знаю, куда направился Сириус. И в первую очередь до встречи с ним я должен разобраться с собой, — удовлетворенный успехом в спланированных переговорах Люпин ответил с излишней откровенностью, — Ты, конечно, не веришь мне. Я знаю, ты и не должен. Я сегодня перестал понимать, как можно доверять кому-то, такому неосмотрительному. И особенно по этому я благодарен, Северус, за твое согласие и за весь этот год.       Он не без некоторого усилия смог разглядеть в скудном освещении подземелий короткий ответный кивок, после чего, мысленно согласившись считать приведший его вопрос закрытым, направился к двери. Он успел сделать несколько шагов, прежде чем услышал за спиной глухой кашель. — Продолжать ходить по школе в таком виде — не лучшая идея. Тем более каминная сеть по-прежнему работает.