Пекарня

      Я увидел, что официант уже собирается отнести заказ Салли. Я встал с места и подошёл к нему.       — Шон, стой, — остановил я его. Мы неплохо ладили, поэтому я был уверен в том, что всё пойдёт по плану.       — Приходил какой-то мужчина, сказал, что ждёт тебя возле пекарни.       — Какой мужчина? — недоверчиво посмотрел на меня Шон, но всё же поставил поднос на стол кассы, собираясь отойти.       — Я откуда знаю? Сказал, что у него мало времени, лучше иди сейчас.       — Ну ладно. Пусть это здесь постоит, ладно?       — Без проблем.       Шон оставил поднос на кассе, а сам пошёл проверять, что за мужчина. У меня было до безумия мало времени, но мне будет достаточно. Я подложил валентинку под чашку с чаем, после чего вновь сел за кассу. Через минуту уже подошёл и Шон.       — Наверное, я опоздал, — рассеянно проговорил непонятно кому официант, после чего поблагодарил меня и пошёл относить заказ. Вот Салли уже взял свой пончик и поднял чашку с чаем. Я видел наполненные любопытства и немного страха глаза, когда он увидел красное сердечко. Я наблюдал за его реакцией и даже не отвёл взгляд после того, как он будто просил объяснений, смотря на меня. Но всё же он улыбнулся, открывая эту открытку.

Конец POV Ларри Джонсон. POV Салли Фишер.

      Я видел реакцию Ларри на мою «валентинку». Я не совсем понял, что могло бы это значить. Он вполне спокойно на неё смотрел, а потом положил моё письмо в рюкзак. Теперь я волновался ещё больше, чем когда отдавал ему деньги с письмом. А вдруг Джонсон уже решил, что всё, это конец?       Спустя минут десять официант принёс мне заказ. Всё это время я тупо листал на ленту в ВК, пытаясь отстраниться от плохих мыслей. Официант быстро ушёл. Он был немного рассеянным, что я успел заметить. Возможно, он тоже сегодня собирается подарить кому-то валентинку. Я взял пончик и чай, после чего на месте кружки осталось какое-то красное бумажное сердечко. Я освободил руки и взял его. Я посмотрел на Ларри. Он в этот момент наблюдал за мной и даже не отвёл взгляд. Я невольно улыбнулся и снова уставился в эту, как я уже понял, валентинку. Но всё же она представляла из себя какую-то открытку, поэтому я поспешил открыть её.       «Сегодня в шесть будь готов идти на улицу».       Я положил валентинку рядом с ноутбуком. Что же опять придумал Ларри? Почему так много интриги? Любопытство меня когда-нибудь погубит. У меня слишком много вопросов, в отличии от ответов. На часах было лишь полпятого. Я мог ещё посидеть здесь час, а может, и чуть больше. Вновь эти детские переглядки с Джонсоном. В один момент к нему подошёл тот самый официант, что-то спросил у Ларри, после чего официант посмеялся, а Джонсон закрыл глаза одной рукой улыбаясь. Теперь я понял, что Ларри его обманул, чтобы незаметно подложить эту валентинку. Я сам невольно усмехнулся.

Конец POV Салли Фишер. POV Ларри Джонсон.

      Мы с Салом не отводили глаз друг от друга. Я лишь ждал, когда наступит шесть часов. Ко мне сзади подошёл Шон и прямо над ухом начал говорить:       — Кажется, я понял, что это был за мужчина, — усмехнулся он. — Ты валентинку тому голубоволосому что-ли подкладывал?       В мои планы такой вопрос от Шона не входил. Я закрыл глаза рукой, смеясь с самого себя. Официант залился смехом, после чего вновь пошёл на кухню, где его позвали.       — Шон, ты дурак! — крикнул я, заглядывая в окошко кухни, где заметил официанта, который как раз собирался унести заказ.       — Хах, конечно, если повёлся, — снова рассмеялся он. — Мог просто сказать, Ромео!       — Да, чтобы ты ржал до конца моей жизни с меня!       — А почему бы и да? — вновь кухню заполнил звонкий смех официанта, после чего он всё же пошёл относить заказ.       Я выровнялся и сел на стул, рассматривая помещение. Я заметил, что Сал за всем этим наблюдал. Он придерживал голову рукой, говоря мне взглядом: «Ты реально дурак, Джонсон». Я улыбнулся ему, продолжая наблюдать. В скетчбуке вновь можно увидеть рисунок с Салом. Я сидел над ним весь рабочий день и вышло классно. Я рисовал, как он пишет очередную часть к своей книге. Как он писал в тот день конца октября. Когда-нибудь я подарю Салли и этот рисунок тоже.

Конец POV Ларри Джонсон. POV Салли Фишер.

      На часах уже было полшестого, поэтому я решил уже идти домой. Как-никак, а уже в шесть я должен был готов идти куда-то с Ларри. Я собрал все свои вещи и вышел из пекарни, провожаемый взглядом Джонсона.       Я пришёл домой, бросил рюкзак на пол, а сам лёг на кровать. Мне не верилось, что это происходит. Это будет свидание или обычная наша прогулка? Хотя, что я несу? Какая самая обычная прогулка после признания? Я улыбнулся до ушей, включая телевизор. Решил идти так, всё равно под курткой не видно, что на мне. Теперь я готовился больше морально.       Часы показывали без пяти шесть. Я пошёл к выходу и начал одеваться. Надел я всё тоже самое, что надевал и до этого. Через минуту за дверью послышались шаги, но я не успел среагировать, поэтому, дверь в квартиру открылась, и я, стоящий напротив неё на одной ноге, обувая второй ботинок, успешно сблизился с полом.       — Сал! — воскликнул Ларри, но, заметив, что я смеюсь и мне вообще лучше всех, начал смеяться вместе со мной. После этого он подал мне руку, и я встал. — Прости.       — Да ладно, ничего, — я смущённо отвёл взгляд, не зная, что сказать дальше.       — Смотри, — Джонсон взял пакет, который уже стоял возле дверей, и достал оттуда две пары коньков. — Мама как-то покупала мне коньки. Вот, возьми, на которых я катался раньше. Померь, если не подойдёт, то возьмём там.       — Мы что, на каток идём? — спросил я, держа пару коньков, которые мне дал Ларри.       — Ну да. Ты не хочешь? — в его взгляде читался страх, что он не угадал с моими предпочтениями.       — Ну… я кататься не умею.       — А-а, научу, — посмеялся Джонсон. — Давай, надевай.       Я сел на диван, снял один свой ботинок и надел вместо него конёк, после чего Ларри завязал мне шнурки и попросил встать.       — Ну? Как?       — Мой размер, — я поднял взгляд на Джонсона, который выдохнул с облегчением.       — Ну и хорошо. Давай, надевай свой ботинок и выходим.       Шатен встал возле двери, ожидая меня. Такое складывалось впечатление, будто он не читал моего письма, а мы просто собрались на самую обычную прогулку, как планировали ещё неделю назад. От этого становилось как-то немного волнительно. Несмотря на все свои мысли, я всё же обул ботинок, Ларри сложил коньки в пакет, и мы пошли на каток.       Мы решили идти пешком, чтобы мы могли насладиться зимним вечером. Темнело рано, поэтому вокруг уже сгустился мрак, который разгонял свет фонарей. На окнах многих магазинов всё ещё висели новогодние гирлянды, горя всеми цветами радуги. Этот свет падал на волосы Ларри, от чего они переливались разными цветами. Его глаза блестели восторгом и ожиданием, как никогда. И мне это нравилось, но это и настораживало. Ведь… ведь он лишь час назад узнал о моих чувствах. Ларри, конечно, сейчас совсем другой, но он будто пытается сделать вид, что того обмена валентинками не было, и мы друзья, как и были раньше. Но расстраиваться не давал тот же мой Джонсон, который радовал своим смехом и шутками. Как бы я был без него?..       Каток располагался в центре города, где были красивые здания, увешанные гирляндами, всё ещё стояла ёлка, которую уже давно стоило убрать, но и она добавляла своей атмосферы. Каток был окружён невысоким ограждением со всякими надписями и рекламой. На входе была лавка с арендой коньков, продавец в которой спал, пряча руки в карманы, а рядом стояло много лавочек, на которых можно было надеть свои коньки. Мы сели на одну из них и начали надевать коньки. Ларри быстро справился со своими и завязал мне шнурки. Это было очень мило с его стороны. После этого он встал в полный рост, давая мне свою руку, в которую я вцепился своими, чтобы не упасть. Никогда в жизни не катался на коньках. Мы вышли на лёд. Джонсон всё ещё держал мою руку и показывал, что нужно делать ногами. У меня достаточно быстро начало получаться и вскоре я отпустил руку Ларри, начиная ускоряться и якобы убегать от него. Мне понравилось кататься быстро, но в один момент я слишком разогнался, ноги как-то запутались, и я упал. Джонсон быстро догнал меня, начиная смеяться.       — Ну что, гонщик? Покатался? — спрашивал он, после чего я потянул его резко за руку, от чего он так же оказался на льду. Уже смеялись мы вместе. Ларри встал первым, после чего попытался и я, но у меня ничего не вышло. До бортиков было далековато ползти, поэтому Джонсон вновь подал мне руку, и я всё же смог встать. Из-за того, что он тянул мою руку на себя, я на коньках подъехал ещё ближе к нему. Я понимал, что это слишком близко, но я не мог сообразить, как это исправить. Между нами сантиметры, а мы стоим, как две статуи, смотря друг на друга. В конце концов я оттолкнулся о его плечи, показывая, что я уже в состоянии ехать. Ларри потупил пару секунд и поехал за мной.

Конец POV Салли Фишер.

      Парни так катались около двух часов. Всё время не стихал смех, разговоры на всякие темы. Было много падений и подъёмов. Они даже устраивали гонки, кто быстрее окажется в том или ином конце катка. Одним словом, веселью не было предела. Но всё же эта беззаботность Джонсона напрягала Салли. Ну представьте: вы признались своему другу в любви, волновались, отдавая это чёртово письмо, а теперь он ведёт себя будто ничего не случилось, мы просто катаемся на коньках, ничего личного. Конечно, это заставляло расстроиться и решить, что Ларри остановил свой выбор на дружбе. Но тогда непонятно, зачем нужно было то алое сердечко под чашкой чая, и почему шатен так покраснел после того, как Шон раскрыл его секрет. Но Фишер уже готовился к худшему.       Людей становилось всё меньше и меньше на катке. Многие уставали, другие куда-то спешили, а третьи просто решали, что уже поздно. В итоге на большом катке каталась лишь парочка человек и Ларри с Салом. Смех всё ещё слышался из их уст. Фишер старался насладиться каждым моментом этого вечера. Шатен был вообще живым сегодня. Казалось, будто он вспомнил своё детство, когда ему было пять или уже десять лет. Когда Ларри смеялся или просто улыбался, была заметна та самая щель между зубами, которая так нравилась Салли. И Фишер старался уловить каждый приподнятый уголок губ Джонсона, чтобы запомнить на всю жизнь.       Ребята уже наворачивали который круг вокруг катка. Сейчас они передвигались очень медленно, отдыхая. Они наслаждались холодным воздухом, что легко дул в лицо. Это были очень приятные ощущения. Особенно, когда рядом с тобой находится тот самый человек, который одними лишь словами может загипнотизировать.       — А когда звезда упадёт, мы сможем загадать ей желание. Возможно, оно сбудется, возможно, нет. Главное — верить в это, — говорил достаточно тихо Салли, так, что слышать мог лишь Ларри. — А ещё нужно понимать, что звёзды тоже не на всё способны…       Голубовласый сам не понимал, что сейчас говорит и зачем. Ему просто нравилось говорить подобный бред, который был способен понять, видимо, только Джонсон. Ларри вслушивался в каждое слово, сказанное Фишером. Ему нравился этот спокойный, немного будто уставший тон Фишера, в котором слышалось немного хрипотцы. Сал всегда так говорил, когда находили моменты с подобными высказываниями. Смесь голоса Салли, мороз и вообще этот вечер создавала эффект эйфории для Ларри. Было так спокойно. Под коньками скрипит лёд, добавляя ещё и своей атмосферы. Казалось, будто они в одном мире. Казалось, что есть лишь эти двое, лёд и слабый мороз. Но всё же Ларри замечал, что Фишер волнуется. И Джонсон прекрасно понимал, почему.       — Мы все заложники своих мыслей, — вздохнул Салли и хотел продолжить нести свой бред, но его перебил Ларри.       — Сал, — он встал напротив Фишера, беря его руки в свои. Ларри говорил так же тихо и спокойно, как до этого Салли. Голубоволосый замолчал, ожидая дальнейших слов Джонсона. — С Днём Святого Валентина, — шатен крепче сжал руки Сала в своих. Он волновался и хоть сотню раз произносил этот диалог в своих мыслях, всё равно не знал, что сказать. — Я люблю тебя.       — И что ты будешь делать теперь? — усмехаясь, спросил Сал. Ларри улыбнулся в ответ и снял маску Фишера, бросая её на лёд. После этого он наклонился, но больше ничего не делал, как бы прося разрешения. Салли закрыл глаза и, обхватив руками щёки Ларри с обеих сторон, накрыл своими губами его. Шатен обнял Фишера за талию, приближая к себе и немного приподнимая. Сердца пустились в бешеный танец, понимая, что это первый поцелуй. А первый поцелуй бывает лишь один раз в жизни. Оставшиеся люди на катке, которые заметили этих голубков, наблюдали за ними с нежными улыбками на лицах. Четырнадцатое февраля — это день влюблённых, поэтому никаким негативным эмоциям и словам здесь нет места. Поцелуй был долгим, но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Салли отстранился от Джонсона, после чего они соединили свои лбы (как по-другому можно сказать, аааа), тихо посмеиваясь.

…Три года спустя…

      Салли Фишер:       Так, народ, я обещал вам встречу в Нокфелле. Все, кто может и хочет задать мне вопрос, приходите 15.02.22 в среднюю школу Нокфелла номер «**» в 12:00. Поболтаем, как старые друзья)       Салли стал очень активно набирать свою аудиторию и к этому времени уже имел много фанатов. В своей группе он опубликовал новость о встрече фанатов и его в актовом зале школы, в которой он учился и сейчас взял это помещение на пару часиков. Пришло достаточно много людей. Салли сидел в середине, а все остальные вокруг него. Они достаточно мило болтали, будто действительно были хорошими друзьями. Фанаты смеялись. Кстати говоря, Фишер больше не носил масок. Он больше не видел смысла в этом.       — Кстати, многие задаются вопросом: кем для тебя сейчас является кассир, которому посвящена строчка в конце книги «***»: «Спасибо большое кассиру из пекарни, которую я обожаю посещать, за то, что он есть»?       — О-о, кстати говоря. Ларри? — никто не ответил. — Ларри! — Салли окинул взглядом всю компанию и заметил своего шатена, который сидел отдельно от всех в наушниках и что-то рисовал. — Девушка в фиолетовом платье на последнем ряду, потряси хорошенько того красавчика сзади тебя, — девушка, посмеявшись, сделала то, что попросил Салли.       — Что? — спросил Джонсон, снимая наушники и смотря на голубоволосого.       — Я говорю, люблю тебя, — посмеялся Сал. — А если серьёзно, то спрашивают, кем для меня является кассир, которому посвящено предложение в конце моей второй книги: «Спасибо большое кассиру из пекарни, которую я обожаю посещать, за то, что он есть».       — А… — шатен продолжил выводить линии в скетчбуке. Он делал рисунок по заданию в университете. — Дай угадаю. Мужем?       — Что? Ты что несёшь, Джонсон?!       — Ты против? — посмеялся Ларри, после чего смехом залились все присутствующие в зале, в том числе не сдержался и Сал.       — Дурак, — сквозь смех сказал голубоволосый.       — Я тоже тебя люблю, — ответил Джонсон, опять затыкая уши наушниками. Смех стихнул все снова обратились к Фишеру.       — Вы встречаетесь? — спросила какая-то миловидная блондинка.       — Да, — с улыбкой на лице ответил Салли.       — А что он такого сделал, что ты ему спасибо говорил в конце?       — Он просто был в той пекарне, — сказал Фишер влюблёнными глазами смотря на Ларри, который увлечённо рисовал очередной скетч.