Изгнать из сердца.

- Те вещи, что ты видел, были предназначены для ритуала, который проводился еще с более давних времен. Вообще, мне казалось, что вам священникам рассказывали об этом. С помощью тех вещей можно провести обряд отбрасывания во времени. К сожалению, мне не удалось стереть тебе память о себе, о том промежутке времени, что ты был в замке. Наверное, поэтому все пошло через одно место. - А как же замок? Он был разрушен. - Подумай сам, если меня никогда не было в этом замке, то с какого перепугу он должен выглядеть жилым? Все шло по плану, пока ты кукухой не поехал. Никогда бы не подумал, что окажусь так дорог тебе. Не предусмотрел тот факт, что в твоей голове произойдет что-то подобное. Ты ведь сам сказал, что не нуждаешься во мне, не хочешь слышать и знать. Стоило дать то, что хотел, как ты тут же ебнулся. - Кацуки, я совершил ошибку, просто ужасную ошибку. Мне казалось, что ты виновен во всех моих проблемах. Но когда остался один, понял, что во всем виноват сам. Эта иллюзия, которой я легко поддался. Мне не нужен никто. Никто кроме тебя. Только ты смог стать мне таким близким, как никто другой. - Я должен был быть рад это слышать, но почему тогда мне так неспокойно? - Бакуго, я давно хотел тебя спросить кое о чем. Можно? - Валяй. Кажется, я даже знаю о чем. Ты про свое детство? - Именно. Откуда ты меня знаешь? - Это долгая история, но раз уж мы никуда не спешим, я тебе ее готов поведать. В общем, все началось много лет назад. В те времена я еще пытался найти свое место среди людей. Частенько бродил в форме человека по городам, рынкам, мостам. Это что-то вроде хобби. Тот день никак не отличался от других. Я просто бродил по торговому центру, там как раз была какая-то ярмарка. Интересный факт, дети очень хорошо ощущают плохую энергетику, даже если демон примет форму человека. Я думаю, ты понимаешь, что все киндеры при моем появлении начинали скулить или же плакать. К этому привыкаешь. Они помогают не забыть кто ты такой. На одном из прилавков заприметил интересные подвески ручной работы. Я подошел поближе и принялся внимательно рассматривать товар. Какого же было удивление, когда за штанину настойчиво кто-то дергал. Опустив глаза, я снова удивился. Передо мной стоял двумордый мальчик. Он внимательно смотрел в мои алые глаза, не показывая никакого страха. Стоит ли говорить, что это был за ребенок? Знаешь, в тот день ты сделал то, что обрекло тебя на то, что ты не так давно пережил. Вместо того, чтобы расплакаться или убежать, ты просто улыбнулся. Так искренне. Никто и никогда такого не делал, особенно ребенок. Я не просто был поражен, чуть в обморок не упал. Этим самым поступком ты навеки привязал меня к себе. Позже, я выяснил, что твоя семья церковная, стал следить за тем, как ты растешь издалека. Однажды, меня заприметила твоя мать. Пришлось быстро скрыться и не появляться несколько дней. Такая слежка продолжалась около полугода, но вот когда эта женщина раскусила меня, поняла, что я такое, то ужаснулась и увела тебя обратно в церковь. Пришлось, наблюдать за этим со стороны еще три месяца. Пока в один прекрасный момент, она не подошла ко мне почти вплотную. Захотела поговорить. Но сорвалась на крик, сказала, чтобы я не смел даже смотреть на ее единственного сына. Мне было плевать на ее просьбу. Почти еще год я издалека наблюдал за тобой, Шото. Такое странное ощущение того, что кто-то не посмотрел на тебя как на чудовище. Но когда однажды ты сам подошел ко мне и спросил «Почему вы не заходите? Вы сделали что-то нехорошее?». Я ничего не ответил тебе, развернулся и ушел. Ушел навсегда. Больше не приходил к этой проклятой церкви. Если честно, я просто не хотел сделать тебе плохо. - Мне уже ничего не могло сделать хуже. Знаешь, если бы ты меня убил – это было бы куда гуманнее чем то, что со мной происходило. - Не собирался убивать. Ты был так добр к монстру, что смог задеть что-то у него внутри. Мне казалось, что это плохо. Если на чистоту, я и сейчас знаю, что это просто ужасно. Так не должно было быть, поэтому я решил все исправить. На тот момент, казалось, что если я сделаю все как было, то ты будешь чувствовать себя лучше. Вот только память подвела. Надо было и от нее избавиться, хотя, это тоже бы не помогло. - Почему? - Люди устроены так, что живут не одной лишь головой, а еще и эмоциями, чувствами. Если ты действительно меня любишь, то эти ощущения остались бы у тебя в душе. Ты бы не смог спокойно жить даже при таком раскладе, потому что чувствовал бы себя опустошенным. Словно чего-то не хватает. Постепенно, такое ощущение свело бы тебя с ума. Человеку тяжело жить, как ни в чем не бывало, когда имело место быть ужасное прошлое. Этим вы и отличаетесь от демонов. Нам плевать, что было раньше. - Врешь. Если бы это действительно было так, то почему ты просто не забыл меня? Бакуго, признай же, наконец, что ты тоже полюбил меня. - Бесишь, двумордый! Все было нормально, пока я не увидел тебя на пороге своего замка! Специально же уехал из деревни, где ты жил, чтобы забыться! Какого черта ты вообще приехал?! И не надо говорить, что просто берешься за каждое задание, что предлагают! - И не собирался. Мне тяжело это объяснить. Скажу прямо, эта деревушка не вызвала никаких эмоций. У меня впереди были выходные, я хотел пройтись по магазинам и забыться за бокалом хорошего вина, наблюдая за Токио из своего окна. Все было нормально, пока я не лег спать. Во сне я видел черные силуэт, он звал меня, приманивал к себе. Ощущение того, что я его знаю, не покидало. Вот теперь до меня дошло. Плохо помню тебя, потому что был слишком мал, но твой силуэт остался где-то в голове. Именно из-за этого сна, я решил приехать. Подумал, что это знак свыше. - Вот как. Какой же ты придурок. Не доверился бы этим «знакам» и этого дерьма не случилось. Я ведь теперь от тебя не отстану. Ни-ког-да. - И не нужно, Кацуки. Я ни с кем еще не ощущал такого, как с тобой. - Идиот. Не говори таких вещей. - Никогда бы не подумал, что смогу смущать демона своими признаниями. Знаешь, я ведь помню обещание, данное тебе. Я обещал, что буду с тобой. Буду до самого конца. - Правда? Позволил себе подумать о том, что ты забыл об этом. - И вправду забыл, когда говорил, что не хочу тебя видеть и знать. Я – эгоист, который думает только о себе. Не ценил, что имел, пока все не потерял. Бакуго, я люблю тебя. Правда, люблю. Больше не хочу, чтобы ты пропадал вот так вот. Готов терпеть все, лишь бы ты был рядом. - Шото, ты же понимаешь, что я не могу оценить этого? Я – все еще демон и буду демоном. Хотя, ты действительно что-то пошевелил внутри меня. Знаешь, много лет мне казалось, что все еще будет, что я всего добьюсь. Но время неумолимо шло, и вот, когда я обернулся назад - понял, что толком ничего не имею. Я все проебал, или же попросту даже не заимел. - Возможно, но я думаю, что ты… Выстрел из огнестрельного оружия нарушил лесную тишину и прервал разговор. Алые глаза с ужасом смотрели на священника. Каждый миллиметр, который он преодолевал, эхом отражался в его ушах. Глухой болезненный удар о землю заглушил все посторонние звуки вокруг. Половинчатый рухнул на холодную от воды землю и болезненно захрипел. Разномастные глаза обреченно смотрели на блондина. Он смирился. Он понимает, что нарушил свое обещание. Только приобрел что-то дорогое и такое близкое, как тут же потерял его. Демон поднимает ошарашенный взгляд на исходную точку выстрела. Множество горожан с факелами, вилами и ружьями. Их глаза были озлобленными и в каком-то смысле победными. Они загнали демона в угол и убили соучастника. У Шото болезненно вздымается грудь, правая рука зажимает окровавленную рану на животе. Из нее сочится кровь. Бледные сухие губы не могут выдавить из себя ни единого звука, они лишь вырисовывают такое желанное имя. Стоит Кацуки только протянуть руку в сторону раненного, как раздается еще один выстрел. Дырка от пули осталась на земле, прямо у пальцев демона. Он снова обернулся на разгневанную толпу. Человек с ружьем сделал пару шагов вперед и направил ствол пистолета на блондина. - Поднимайся медленно, ублюдок. И руки так, чтобы я видел. Одно резкое движение и я выстрелю сначала в тебя, а потом еще раз в него. Хотя, он и так уже труп. - Жалкий человечешка, ты вообще понимаешь, с кем говоришь? Я одним взмахом руки могу стереть всю твою жалкую деревушку с лица Земли. Не тебе мне угрожать, ни мне тебя бояться. Ты не понимаешь? Ты – сейчас добыча, а я – охотник. За что в него выстрелил? - Он – твой соучастник. Тот человек, что связался с демоном, считается падшим. - Вот как. Это в Библии написано, или сами придумали? Хотя, разницы нет. - Не смей порочить честное имя Господа! - Какие же вы, люди – моральные трусливые уроды. Готовы поубивать друг друга, не моргнув и глазом просто потому, что вам страшно. Бессердечные ублюдки. Никогда не пойму почему Бог борется за таких как вы. Ради чего? Что в таком пидарасе как ты хорошего? Вас всех уже ничего не спасет. - Тебе и не понять! Ты – дьявольское отродье, принесенное в этот мир самим дьяволом. Плевать на то, что ты говоришь! - Это правда. Вот только спешу сообщить то, что вы – куда хуже меня. Людишки, вам кажется, что если сначала нагрешите, а потом сходите и замолите свои грехи с помощью стихотворения, то душа тут же станет чистой. Серьезно? Наивные создания, желающие тешить себя мыслями о фальшивом спасении. И после всего этого будете меня осуждать за то, что я творю зло. Да, я мразь, но это просто потому что говорю и делаю все без лишнего фальша и притворства. Знаете, почему демоны куда чище людей? Мы всегда говорим правду, не убиваем друг друга из-за каких-то своих глупых желаний. К тому же у нас нет желания постоянно остаться чистыми. Если творим хуйню, то готовы честно ответить за нее. - Мы все грешны перед Господом! Но это не значит, что люди не достойны очищения за ошибки свои… - Стоп. Стоп. Стоп. Я не утверждаю, что вы не имеете право на спасение. Сейчас речь идет о том, что люди сначала намеренно грешат, а потом верят в то, что достойны спасения с помощью стишков из скучной книжки. Не кажется, что это через чур смешно и нереалистично? Я бы даже сказал, похоже на сказку. - Хватит нести эту ересь! - Ни то что? Пристрелишь? Ой, я тебя умоляю. Этой пуколкой ты себе же хуже сделаешь! Знаете, почему демонам так просто завладеть душой любого из людей? Я отвечу. Вы стали заложниками своих же слабостей и страхов, из-за чего сделали из себя легкую мишень. Когда-нибудь ты бы смог это осознать, но теперь шансов нет. Сегодня ты умрешь. И все те, кто тронет двумордого тоже умрут. Я это вам обещаю. Хотя, можете попробовать помолиться. Вдруг, ваш любимый Бог вас спасет. Бакуго поднялся на ноги и прохрустел шеей, параллельно расправляя пальцы. Ногти снова начали удлиняться, черный дым покрывал кожу черной краской. Она поднималась до самого плеча, перебираясь на грудь. Распространялась с бешеной скоростью. Из под губ полезли белоснежные клыки, ужасающие одним своим видом. Зрачок принял форму щелочки, зажегся, словно красная лампочка. Уши заострились на концах и вытянулись на пару сантиметров. Руки с треском и хрустом вытянулись, достигая колен. Из лба начали прорезаться два маленьких рога. Струи черной, как смола крови начали стекать по лицу, окрашивая его в мертвый оттенок. Вид человека улетучился быстро, вызывая волну паники и женских криков толпы. Блондин принял ту форму, которую так испугался Шото тогда в коридоре. Кацуки присел на ноги и резко поддался вперед. Верхняя часть стрелка полетела в воздух. Ноги остались стоять на земле. Кровь расплескалась во все стороны, какая-то ее часть осталась на когтях демона. Женские визги оглушали и придавали атмосфере еще больше ужаса. Черная фигура прыгнула на высокого мужика, стоявшего напротив тела. Острые белые клыки вонзились в мягкие ткани. Пронзающий крик заглушал даже женщин. Сущность выдернула кусок мяса, которое тянулось красными окровавленными кусками. Часть тела буквально оторвали. Народ начал стремительно стрелять в демона и разбегаться по сторонам, но тварь не планировала оставлять кого-то в живых. Женщина, бежавшая вслед за своим мужем, трупом упала на землю, когда острые, словно лезвия ножа когти разорвали ее горло. Мужчина упал на колени и выкрикивал имя любимой, пока грудь не пронзила чужая черная рука. Она держала сердце, которое сделало два последних удара. Следующий селянин лишился головы. Демон бросил ее под ноги женщин, которые завизжали еще громче, чем до этого. Они резко замолкли в тот момент, когда сущность разрезала каждое хрупкое тело пополам. Горячие струи крови выливались у них изо рта, большими каплями падали на землю, которая впитывала их. Люди безнадежно пытались убежать от твари, которую сами же разгневали. Они не знали, что у них нет шансов. Многие, даже не поняли, как умерли. Другие, ужасно страдали и кричали от боли и страха. Демон не знал пощады или жалости по отношению к обидчикам. На эту кровавую бойню у него ушло всего лишь около десяти минут. Лес был заполнен трупами в искаверканном состоянии. Все залито кровью, потом и пропитано страхом. Крики умирающих, наверное, навсегда запомнятся тем, кто остался в эту роковую ночь в деревне. Алые глаза угасли. Ноги несли уже человека в сторону раненного любимого. Половинчатый лежал на земле и истекал кровью. Он уже практически не издавал ни единого звука, не считая болезненных криков. - Шото! Кацуки подбежал к телу, умостил его у себя на коленях, придерживая голову рукой. Изо рта парня текла такая же кровь, как и у этих ублюдков. Демон осмотрел рану, нанесенную пулей. Ткани повреждены, металл продолжает рвать их, причиняя ужасную боль. Сущность склонилась над умирающим священником, который из последних сил поднял свою ладонь, которой коснулся чужой щеки. На алых глазах засверкали слезы. Тодороки растянулся в легкой улыбке и посмотрел слегка приоткрытыми глазами на это любимое лицо. В груди стало так тепло. Пусть он и знает, что умирает, но греет та мысль, что он делает это счастливым. Наконец, он заслужил свой кусочек счастья. Даже тот, который длится всего несколько минут. И даже если душа просит больше времени, жизнь неумолима. Бакуго начинает кричать и биться в истерике, его глаза продолжают наполняться слезами, которые капают на бледную кожу Шото. - Не плачь, Кацуки... - Молчи! Не говори! Я спасу тебя! Спасу! - Мы оба знаем, что это невозможно... - Завались! - Я рад, что смог пробудить в тебе настоящие чувства... Ты наконец...понял...что значит... быть человеком... Прости, я не смогу сдержать обещание... - Нет! Нет, Шото! Я могу спасти тебя! Открой рот! Шото? Священник молчал, лежа на чужих руках с закрытыми глазами. В уголках его глаз тоже блестели слезы. Демон разрывает кожу на своей руке и вливает черную густую жидкость в чужой рот. Бакуго смотрит на опущенные веки, которые не двигались. Когтистые пальцы хватают бледные щеки и запрокидывают голову, чтобы Шото проглотил это. Надежда начинает угасать. Если парень уже мертв, то не поможет уже ничего. Изящные кисти безжизненно падают на холодную землю. Половинчатый не двигается. Алые фианиты сверлят его, надеясь на положительный исход. Его сердце не бьется, дыхания нет, движений нет. Вместе с этой жизнью угасла и демоническая надежда. Блондин закрывает глаза и горячими губами прикасается к холодному лбу своего любимого. Этот тот самый момент, когда понимаешь, что потерял все из-за своей глупости. Когда за твои ошибки расплачиваются другие. Очень сложно что-то приобрести, но как же легко это потерять. Когда мы ловим синицу, то тратим на это уйму усилий и времени. И вот, когда она уже в руках, лишь одно неверное движение может убить ее или же дать улететь. Все в этой жизни так устроено, и даже демон не может с этим ничего сделать. Бакуго понял это слишком поздно. Он корил себя за все: прошлое, настоящее, а теперь еще и будущее. Как показано практикой, смерть - единственное, что не подвластно даже темной сущности. *** Кацуки идет по той самой тропинке, которая ведет в замок. На руках у него единственный луч света, который не так давно погас. Алые глаза, опухшие от слез, смотрели вдоль дороги. Их обладатель боялся посмотреть вниз и увидеть уже остывающий труп. Он боится даже подумать о том, как умудрился потерять единственное, что ему дорого. Боялся до конца осознать то, что парень уже никогда не произнесет его имя, не пройдет мимо него, не улыбнется... Священник уже никогда сможет коснуться нечисти, что так и не сказала о своих чувствах. Даже когда перед глазами возвышался тот самый замок, Бакуго не подавал никаких признаков жизни. Холодный мертвый ветер развивал на ветру цветные локоны, словно унося душу куда-то далеко. Туда, где им с алоглазым уже не суждено встретиться. Возможно, хотя бы мать скрасит его времяпровождение там. Встреча с ней поможет забыть сущность. Сейчас демон хотел бы именно этого. Чтобы Тодороки был счастлив. Даже если не с ним. Демон остановился в десяти метрах от входа в свой дом. Он приподнял безжизненное тело поближе к себе. Почти в самые губы Кацуки сказал то, что не смог сказать ранее. На глазах снова наворачивались слезы. - Я тоже люблю тебя, Шото. Внутри что-то рухнуло и разбилось на мельчайшие осколки. На секунду ему даже показалось, что руки нагреваются. Жаль, что поднять веки он был не в силах. Никогда прежде сущность не ощущала такой боли и опустошения. Боли... Больно... Горячо! Демон распахнул тяжелые веки и посмотрел на священника. Его тело стремительно темнело и словно трескалось. Эти самые трещины пылали словно раскаленная магма. Блондин чувствует, как ему обжигает руки и тело, но не отпускает любимого. Тодороки открывает глаза, которые были такие же черные. Половинчатый начинает кричать и биться в чужую грудь кулаками, головой и бедрами. Он извивается так, словно действительно горит заживо. Очередной сильный толчок заставил Бакуго бросить гетерохрома на пол и отшатнуться на пару шагов. Черное тело извивается на полу, продолжает пылать. Истошный крик оглушает нечисть. Парень перекатывается с одного бока на другой, бьет кулаками землю и выгибается в спине. Блондин слышит, как у священника хрустят кости и срастается что-то внутри. Пытающие трещины охватили все тело, заставляя его хозяина встать на четвереньки и выгнуть позвоночник дугой. На пальцах вытягиваются длинные черные ногти, а изо рта уже лезут белоснежные клыки, которые спокойно можно впиться в мягкие ткани шеи. Шото запрокидывает голову вместе с корпусом назад, становясь на колени. Крик продолжает оглушать Бакуго, который, затаив дыхание, наблюдает за процессом перерождения. Ему казалось, что это длилось целую вечность, но Шото вернулся бледноватый цвет кожи и разномастные глаза. Парень упал на землю, скрючившись в бублик. Тяжелое дыхание заглушало звуки шуршащей листвы и порывов ветра. Кацуки медленно приближается к священнику, который не спешит вставать. Он смотрит в никуда, пытаясь осознать происходящее. Демон делает последний шаг и падает на колени перед этим телом. Наконец, Тодороки поднимает на него глаза. Нечисть расплывается в счастливой улыбке, которая сопровождается мелкими каплями горьких слез. - Я больше не человек...? - Нет. Теперь, ты - мой. И только мой. - Это было... - Твое перерождение. Получилось. Я думал, что ты умер. Значит, успел. - Но ведь для этого нужно было мое согласие. - Ты был готов к тому, чтобы остаться со мной. Разве это не согласие, двумордый? - Да... Что мне делать теперь? - А у тебя так много выбора? Жить со мной, разумеется. - Можно вопрос? - Блять, да. - Получается, сейчас я как новенький? Ну типо совсем. - Ну, да. - И девственник? Блондин расплылся в хищной улыбке и скрестил руки на груди. А этот гад мыслит в правильном направлении. - Именно. - И что нам с этим делать? - Хм, дай подумать. Полагаю, придется снова повторить то, что было месяц назад. - Прекрасно.