Светлячки, которых больше нет

      Он сидит, укутавшись в свои колени, и еле дыша. Он только что слышал. Как скрипнула дверь, значит кто-то пришёл, а это значит, что ему нельзя шевелиться. Чимин в крови. Он пытается успокоиться, но запах железа ему не даёт. Пак слышит голос: это Хосок. — Рюджин! — хрипит он сквозь слёзы, — Рюджин! Очнись, прошу… — Чон говорит, сникая к концу фразы, будто в нём закончился воздух.       Затем Чимин слышит быстрый топот ног и глухой хлопок двери. Это выводит его из окоченения, и он встаёт и идёт к выходу. Его немного качает, а мысли, наконец, проясняются, и, кажется, на улице дождь, судя по звукам. Пак берёт зонт, который, видимо, забыл Хосок, выходя из помещения через обычную дверь, а не через окно. Ему неинтересно, откуда у Хосока или Рюджин были ключи к этой студии, абсолютно. Он просто идёт на выход.       Чимин открывает чёрный зонт и смотрит вслед убегающему Хосоку с Рюджин на плечах. Внутри неимоверное опустошение. Сил на самокопания не остаётся, он просто хочет смешаться с ночным воздухом, с дождём, с луной.       Зонт не спасает от капель, летящих под углом.       Он приходит домой мокрый, все эмоции возвращаются. Ему так плохо. Он набирает ванну, чтобы оттереться от крови.       Пока вода наполняет ванну, он снимает толстовку, оставаясь в одной майке и переодевает грязные штаны на шорты, кидая одежду на пол в своей комнате. Он подходит к ноутбуку, на крышке которого бумажка с паролем, чтобы Пак не забыл, проводит по нему рукой, так и не решаясь открыть. Пак берёт фотографии Хосока, лежащие рядом с ноутом.

***

      Хосок приносит Рюджин в больницу на собственных плечах, там её приводят в чувства, как говорят врачи: — Легко отделалась.       Чон сидит с ней и гладит её слабую руку. — Зачем, зачем я предложил встретиться так поздно и там? Знаешь, я хотел тебе признаться в… — но Хосок не договаривает, — С тобой кто-то был? Там кто-то был? — Да, там был Чимин… — Почему он не помог? И, вообще, что он там делал? — Он танцевал, и мне захотелось присоединиться, но он, кажется, этого не заметил… Мы столкнулись, Чимин тоже упал, а потом убежал… он что-то повторял, про то, что это он убил, но я не поняла… А дальше я уже ничего не помню…       Чон не знает, что именно заставило его вскочить с места и понестись на поиски Чимина. Скорее всего — ответственность, пусть знает, что с Рюджин всё хорошо, что он не виноват.       Он забегает в студию, где обнаруживает брызги крови не только там, где лежала девушка, но и в противоположном углу, и в ванной. Других мест не остаётся, кроме как дома, туда Чон и мчится, сквозь дождь, шлёпая по лужам и пачкаясь в грязи.

***

      Чимин садится в горячую воду, пожалуй, слишком горячую, поэтому включает холодный кран и ждёт. Вода выливается за бортики, становясь всё холоднее и холоднее. Чимин думает о Хосоке, о том, что он не думает о нём. О том, что любить, значит отпускать. И, следуя этой логике, Чимин не любит. А что он тогда делает? Страдает, по тому, кого не любит, или любит? Любовь — сложно, лучше бы не любить совсем, или не Хосока. Может, отпустить его? Может, ну его? Может, он ещё найдёт такого Хосока? Это слишком сложно, проще слиться с чем-то, как сливаются фотоплёнка и огонь. Пак поджигает фотографии Хосока, смотря на то, как они тлеют и скручиваются в зеленоватых языках пламени. Ему бы тоже так раствориться, например, в Хосоке. Но его нет рядом. Рядом только вода. Такая успокаивающая, прямо как Хосок. Такая жёсткая, прямо как Хосок. Такая ледяная, что даже обжигает, прямо как Хосок.       Пак растворяется, погружается, оставляя лицо на поверхности, а потом скрываясь под толщей воды. Она начинает заполнять Чимина изнутри, вваливаясь в трахею мощной струёй. Глаза открываются, капилляры лопаются, и одними только губами, смотря вверх он произносит: — Хоби хён…       Рот открывается и через него вода заполняет желудок и лёгкие.

***

      Щелчок двери: Чимин забыл её закрыть, и Хосок внутри. Он видит свет, горящий в ванной комнате и подходит, чтобы убедиться, что всё хорошо. Он видит огромную прозрачную лужу, растекающуюся из-под двери и рвётся в неё: она заперта. Он невнятно орёт, что выломает её, если ему не откроют. Через пару мгновений приходится исполнить угрозу, и он врывается внутрь.       Внутри весь пол в воде, а в ванне что-то плавает, подойдя поближе он понимает, что это не что-то, а кто-то, а точнее Чимин. Чон вызывает скорую, вытаскивая младшего из воды и вырубая кран. Он делает всё, чему его учили родители, но ничего не происходит.       Приехавшие врачи зачем-то спрашивают время, полную информацию о пациенте и записывают его, затем произнося вслух: — Пак Чимин. 22 года. Время смерти — 02:46 ночи.       Один молодой доктор кладёт руку на плечо Чону, и вся бригада скрывается с телом, нет, с Чимином за входной дверью, оставляя Хосока одного в квартире лучшего друга.

***

      Хосок в прострации. Он на подсознательном уровне идёт на кухню, ведь в комнату нельзя, где садится рядом с окном.       Его мысли и сумбурны, и пусты одновременно. Он не понимает. Он не хочет понимать. Чон сидит, глядя в темноту, будто Пак появится оттуда, а он не появляется. Он встаёт и идёт искать младшего, проходя мимо комнаты, куда вход был запрещён, и останавливается. — Чимини больше нет.       Он тупо смотрит в дверь, видимо, надеясь открыть её силой мысли. — Чимини больше нет!       Громче произносит он. — Если тебя нет, то я войду в комнату, и ты меня не остановишь!       Он усмехается пустоте и делает шаг навстречу двери. Чон долго мнётся, прежде, чем нажать на ручку. — Я внутри, смотри! Там, где мне быть нельзя!       Он орёт изо всех сил. — Чимини, тебя, правда, нет?       На глаза наворачиваются слёзы. Он опрокидывает стул с вещами и замирает. — Тебя правда нет…       Хосок тихо подходит к столу, стараясь держаться от того, чтобы не заплакать. На столе он находит ноутбук и пароль от него. Последнее, что осталось от Пака — его вещи, а их, скорее всего, продадут, так что, не долго думая, Чон включает ноутбук и находит в нём целые папки фото и видео, посвящённые себе. Он пролистывает их вниз, выключает компьютер, забирая пароль от него себе, и роняет на пол, проходясь подошвой ботинок по экрану, тем самым оставляя трещины.       Потом он просматривает ящики, в одном из которых находит груду писем, написанных на его имя. Он берёт последнее и читает его:       "Здравствуй, Хосок, спешу сообщить, что я трус. Я уже год не могу признаться тебе кое в чём… Но об этом попозже. Сперва я расскажу тебе то, о чём ты много думал.       Я живу один, и этому есть причина. Пять лет назад меня положили в психбольницу за агрессивное поведение, срывы и прочее, прочее, прочее… Меня держали там полгода. А когда я вернулся, то был обижен на родителей за то, что они отослали меня в такое ужасное место, но рассказывать, что мне пришлось пережить, я считаю излишним. Сразу скажу, что сейчас я понимаю свои проблемы, и они не закончились.       Помнишь, я рассказывал, что мне пришлось усыпить кошку из-за её болезни, но никогда не говорил, что именно за болезнь… Болезни не было, у меня был срыв, и я утопил её в своей ванне, а потом я ходил к психиатру. Он прописал мне таблетки, и, вроде, всё прошло.       А сейчас появилась эта Рюджин… Она милая, но я её ненавижу, я хочу, чтобы на неё упала железная балка.       Я хочу, чтобы ты это знал, потому что я не решусь сказать это вслух. Зачем тебе это знать?       Дело в том, что я тебя люблю. Я тебя люблю, Чон Хосок. Люблю с нашей первой встречи, а ты меня не замечаешь. Я будто сливаюсь с фоном для всех, для себя, для тебя…       Мне пора уходить на репетицию, думаю, я снова перепишу письмо позже.       Пока."       Чон думает, что, какая всё-таки ирония его смерть: такая же нелепая, как у его кошки и настолько скорая, что он не успел переписать его признания. Наверное, это не всё, но тут уже достаточно жутких вещей, от которых хочется избавиться. Будто это сохранит светлый образ Чимина до того, как Хосок увидел своеобразный алтарь, посвящённый себе.       Хосок просматривает глазами все остальные письма и забирает их тоже. Он не хочет, чтобы люди думали о Чимине плохо. Он не хочет, чтобы люди думали, что это из-за него его донсен умер. Он хочет, чтобы Чимин никогда такого не писал.       Он идёт в парк, где разжигает костёр. Чон бросает туда бумажку с паролем и все исписанные листы. Они плавятся в ярком оранжевом пламени, таком же, как и толстовка Хосока, таком же, как и сам Хосок.

***

      Хосок больше не танцует, он занимается волонтёрством и работает на телефоне доверия. С Рюджин ничего не срослось: она не приняла нового Чона. Он изменился, стал подавленным и нервозным, стал больше работать и, в итоге, переехал в другой город, где устроился доставщиком пиццы.       Через пару месяцев у него найдут нарколепсию.       А ещё через пару он уснёт за рулём мопеда, на котором развозил заказы, и разобьётся насмерть, прилипнув к асфальту и колёсам какой-то фуры.