Der Wolf

      — Кто ты такой и что тебе нужно? — спросил Сергей с нажимом, глядя на сбитого с толку Фридриха. Юноша лишь безмолвно поднял на него взгляд. — Если ты не ответишь, то я сам выгоню тебя отсюда, мне даже звать никого не придётся, — такая угроза заставила парня ответить на вопрос: он не хотел снова оказаться на улице. — Адлер, — осипшим голосом, будто не своим, произнёс он, — Адлер Леманн, — проговорил он снова для внятности. Эта фамилия заставила Октябрьского вздрогнуть, а внутри него что-то резко перевернулось, заставляя вытаскивать из памяти знакомые буквы. Леманн… Леманн… Леманн… Почему он не может вспомнить, кто это? Сергей ещё некоторое время пытался выудить эту злосчастную фамилию из воспоминаний, но так ничего и не добившись, повторил вопрос. — Что тебе нужно? — он продолжал сохранять на лице суровость, потому что не знал, чего можно ожидать от мальчишки, тем более прокравшегося ночью к ним в поезд. — Мне ничего не нужно… — только и смог расслышать Сергей, игнорируя запинание незнакомца. Было видно, что парень нервничает: глаза бегали по сторонам, он не сильно вздрагивал при каждом вопросе и шорохе. — Тогда зачем ты явился сюда? — начиная раздражаться, дрессировщик дернул бровью. Тогда оглядев его ещё раз, насколько это позволяло освещение, Октябрьский осознал, что парень не похож на того, кто бы мог придти с улицы. Здесь точно что-то не так. Юноша, не зная, что ответить, снова замолчал на некоторое время. — Скажи правду, — парень всё так же молчал, и Сергей, цокнув языком, решился задать следующий вопрос. — Чья это шкура, где ты это взял? — Она моя, — ответил Фридрих, — мне её купил отец… — было видно, что юноша лжёт, и это совсем не нравилось Октябрьскому. — Я вижу, что ты врешь мне, говори правду, — дрессировщик немного отстранился от него. — Я… — он остановился и прикусил губу. Только одно слово, и возможно, что вся его жизнь пойдёт под откос, и как прежде уже точно не будет. Юноша не хотел говорить, лишь виновато взглянул на дрессировщика. Сам Сергей в это время не отрывал от него недоверчивого взгляда, но в то же время можно было разглядеть в его выражении лица небольшой интерес ко всему происходящему, —…оборотень, — выпалил Адлер и опустил голову. В ушах стучала кровь, а во рту было сухо, как никогда. Мужчина глянул на него глазами полными недоумения.  — Я оборотень и… Это моя шкура, — с силой сказал он и прикрыл глаза, чувствуя, что сейчас готов расплакаться от чувства беспомощности. — Я живу здесь уже давно, — услышав это, Сергей не поверил ему. — Если ты живёшь здесь давно, то кем ты был всё это время? Собакой? Голубем? Может, кем-то из людей? — будь он в другой ситуации, Октябрьский засмеялся бы от слов юноши, уж слишком фантастично всё это звучало и уж слишком было серьезное лицо «оборотня» — абсурд. — Фридрихом, — только и сказал Адлер. В коридоре между ними повисла неловкая тишина. Сергей застыл на месте и резко замолчал, опешив. Октябрьский уставился в одну точку и пытался обработать слова незнакомца. Нет… Не может быть… Мужчина берёт его за руку и завлекает обратно в купе. И только внутри вагона продолжает допрос. — Ты действительно Фридрих? Серый волк? — спрашивает он, закрывая дверь за собой и не глядя на мальчика, стоявшего сзади него. Обернувшись, мужчина увидел, как тот кивнул в знак согласия. — Докажешь это? — Как? — спросил Адлер, и начал тереть глаза кулаками так, если бы из них пошли слёзы. — Превратись обратно в Фридриха, — сказал Октябрьский. — Я делаю это не по своей воле, — объяснил он. — Я смогу превратиться обратно в волка только утром, когда будет светло. К тому моменту, когда солнце могло бы встать из-за горизонта, Сергей несколько раз прокрутил мысль того, что, возможно, Фридрих и является Адлером Леманном, а Адлер Леманн — Фридрихом. Было слишком много тому доказательств и настоящего питомца в поезде ему найти тоже не удалось, он даже пару раз осмотрел поезд и проверил дверь наружу. Ничего. Тогда осознав это, дрессировщик вернулся обратно к себе и, заперев дверь, стал дожидаться рассвета, времени у них двоих было много. Ближе к времени, когда Луна стала опускаться за горизонт, и на небе стали исчезать звёзды, Адлер Леманн уснул, прикрыв глаза и откинувшись на спинку стула, на который его усадил владелец купе. Сергей глянул на парня ещё раз, размышляя о том, что всё сходится, всё указывало на то, что слова проникшего в поезд мальчика — правда. Волк легко привязался к нему, не брезгал человеческой едой, дрессировщик никогда не видел его ночью до сегодняшнего инцидента, а его эмоции и манеры всегда были похожи на человечьи. Такого не может быть! Октябрьский выглянул в окно и заметил жаркий огненный шар, что лениво появился из-за горизонта, возвышаясь над землёй. Он посмотрел на уснувшего, ожидая увидеть на его месте волка, но такого не случилось, не случилось и через несколько секунд, и не через минуту. Он разозлился и уже подумал, что его обманули как вдруг заметил яркий солнечный луч, проникший в купе через окно и севший на руку Адлера, юноша задрожал и открыв глаза, осознал, что снова становится животным. Сергею же оставалось только смотреть на это жуткое зрелище со стороны и прикрывать рот, открывшийся от шока. «Это всё действительно происходит на самом деле? " — пронеслось в голове дрессировщика. Сергей сидел ещё некоторое время после процесса трансформации на кровати, широко распахнув глаза, а Фридрих в это время косился на него, будто бы желая произнести: «Удостоверился? Теперь проваливай отсюда и не трогай меня!» Но он не мог этого сделать, и поэтому лишь смущенно опустил глаза в пол, продолжая сидеть на стуле.

***

Всё утро Сергей думал о ночном происшествии, до сих пор отказываясь поверить в недавние события, это ведь было так несправедливо по отношению к нему. Зачем судьба сделала такой резкий поворот на 180 градусов? Это так подло. Отвлеченный своими мыслями Октябрьский не обращал внимания на всё остальное, Владислав даже поинтересовался, не болен ли он. И это навело его на мысль, что, может быть, он действительно захворал и у него бред? Но Адлер реален и ведёт он себя как Фридрих: похожая манера поведения, характер. Уже стоя в душе до Октябрьского дошла, наверное, самая ужасная мысль, которая разозлила его больше всего. Он не приручил волка и никоим образом не дрессировал его. Всё это время, что он учил его было пустой тратой времени — все его старания ушли в никуда. Отвратительное чувство. Сергей от гнева ударил стену душевой кабины кулаком, даже не обратив внимания на последующую боль и разбитый костяшки. Фридрих лгал ему! Почему он должен был узнать об этом только спустя месяц? Он всё это время притворялся волком, даже не пытался поговорить с ним, объясниться, а Сергей ведь доверился ему как никому другому… Стоя так под водой, Октябрьский через некоторое время остывает, конечно, ещё продолжая немного злиться на подростка. Но теплая вода отлично снимает с него напряжение и отвлекает от проблем. Он, со стоном полным усталости, продолжает намыливать тело. Стараясь при этом, не думать об Адлере. После душа Сергей вернулся обратно к себе и застал там Фридриха, сидящего в углу купе. Октябрьский застывает на пороге, не зная, что делать и как поступить. Похоже, что Адлеру не лучше, чем ему. Ладно, он постарается быть с ним помягче. Сергей тихо закрывает дверь за собой и подкрадывается к нему. Волк поворачивает голову в его сторону и меланхолично глядит на него, а потом снова опускает голову вниз. Серёжа садится на пол рядом с ним и, положив руку на его спину, легонько поглаживает в успокаивающем жесте, от прикосновений дрессировщика хищник вздрагивает и прикрывает глаза. — Фридрих, тьфу ты… Адлер, извини меня за сегодняшнее. Я просто никак не смог предугадать такого, это было для меня сильным шоком, как и для тебя тоже. Я не знал, чего ожидать, и поэтому не верил тебе. Ты ведь простишь меня?   Оборотень, повернувшись к нему, уткнулся мордой в его грудь, прижимаясь и чувствуя ласковые прикосновения к себе.  — Думаю, сегодня ночью нам нужно будет отдохнуть от всего этого. Как насчёт того, чтобы обсудить всё завтра ночью, после твоего превращения? — Фридрих лишь кивает, сильнее зарываясь мордой в теплый свитер на нём. На душе всё так же тоскливо, но Адлер почувствовал, что чувства перестали щемить сердце и теперь ничего не давит на грудную клетку. Он вздыхает, отпуская эти ощущения.

***

Уже вечером, когда поезд вновь отправился в путь, оставляя позади Гранд-Сити, столь полюбившийся всему цирку, Октябрьский спокойным шагом направляется по коридору в общую столовую. Там он встречается с Франсуа и они садятся ужинать. — Что нового? — спрашивает Бертран, помешивая чай ложкой. — Фридрих, он… — тут Сергей, почувствовав, как его горло сжало что-то, резко остановился и в тот же миг осознал, что не сможет раскрыться перед другом сейчас. «Не так быстро, эта новость требует времени. И вообще, что если услышат другие, что тогда будет?» — подумалось парню. Ветеринар же в свою очередь лишь оторвал свой взгляд от чашки и поднял голову, заинтересованно смотря на него. — Он выучил новый трюк. Я рад, что он так быстро учится, — добавил Сергей и постарался принять выражение лица, будто он это и хотел сказать, а после взял в руки хлеб, и, смазав его маслом, отправил в рот. Услышав это, Бертран лишь улыбнулся, порадовавшись за него. — А как ты? Что у тебя нового? — но Октябрьский его уже не слушал, думая об Адлере и о том, как они потом смогут снова привыкнуть к друг другу, и вернётся ли все на круги своя.