Der Wolf

      Проснувшись утром, Серёжа встаёт с кровати и, сделав небольшую разминку, одевается и уходит в ванную. Фридрих в это время поднимается со своей кровати и, встав на лапы, изящно выгибает спину в кошачьей манере, а затем, сев на пол, начинает размышлять о том, чем ему сегодня заняться. Но услышав шум и разговоры на улице, оборотень запрыгивает на кровать и глядит в окно, замечая на улице Джеминга со своей командой. Скорее всего они там для того, чтобы проверить состояние шатра. — Что там? — вдруг раздаётся над его ухом, и Адлер вздрагивает от неожиданности, чуть ли не подпрыгнув на месте. — Неужто уже сегодня уезжаем? — спрашивает у него Сергей, так же заглядывая в окно и опускает руку на голову волка, поглаживая густую шерсть, а потом резко одёргивает. — Извини, ещё не привык к тому, что ты не волк. Буду соблюдать личное пространство, — он немного смущается и перестаёт его гладить, продолжая смотреть на подготовку к разбору манежа сквозь стекло. Через некоторое время Сергей отходит от окна и зовёт Адлера в столовую. Во время завтрака Сергей всё думает о Фридрихе, точнее, об Адлере. То, что его питомец оказался оборотнем, кажется для него всё ещё фантастикой, будто всё это было вчерашним сном. Конечно, может у него и было такое чувство, но он всё равно понимал, что ночной инцидент был. Этого отрицать нельзя. Октябрьский устремляет взгляд на Фридриха, который всё так же неизменно слушал радио и перекусывал овсянкой, и улыбается. После завтрака волк и хозяин вышли на улицу прогуляться в последний раз перед новой отправкой. Воздух был чистый и свежий, в нём можно было уловить нотки приближающейся весны; солнце стало сильнее греть землю и ветер уже не был таким холодным. Серёжа оттянул ворот шарфа и ослабил его, удивляясь тому, как же все-таки тепло снаружи. Он взглянул на светло-голубое небо, без единого облачка до конца горизонта и невольно залюбовался видом, восхищаясь столь прекрасному дню.

***

— Привет ещё раз, Адлер, — произносит Сергей, чувствуя как это обращение непривычно соскальзывает с его языка. Он заходит в купе и, закрыв за собой дверь, замечает Фридриха, сидящего на своей кровати. Волк поднимает лапу и качает ею в жесте приветствия. Дрессировщика забавляет эта картина, и, улыбаясь, он садится за стол, решая немного порисовать, чтобы скоротать время. Оборотень же в свою очередь подходит к столу и, привстав на задних лапах, заглядывает в лист блокнота, на котором уже видны несколько четких линий. Рука Сергея быстро водит по бумаге карандашом, намечая эскиз будущего рисунка, Адлер же продолжает заинтересованно следить за тем, как он рисует, иногда поднимая взгляд голубых глаз на его лицо, выражавшее спокойствие. Спустя ещё некоторое время рисунок был закончен, и Октябрьский с небольшой долей смущения переворачивает страницу. — Не хочешь, чтобы я тебя нарисовал? — предлагает Серёжа, и Леманн неуверенно кивает. Ему это предложение показалось необычным, ведь его ещё никто никогда не рисовал. Дрессировщик указывает ему сесть на табурет, который он вытащил из-под стола, и велит не двигаться. Сначала Адлеру было весело и очень интересно, но сидеть в одной позе ему быстро наскучило, кроме того у него довольно скоро затекли лапы. Через полчаса рисунок был готов, и, как только Серёжа сказал, что можно больше не позировать, Адлер спустился с места и стал энергично вышагивать по купе. Потом он заглянул в блокнот и изумился своему портрету. Оборотень посмотрел на Октябрьского и, промурлыкав, улыбнулся настолько, насколько ему позволяли мышцы лица. Перед тем как лечь спать, Сергей ушёл умываться, а уже потом переоделся в одежду для сна и лёг в кровать, решив немного подремать, потому что устал. — Разбуди меня, когда превратишься обратно в человека, я пока посплю, — сказал он, ложась в постель и накрываясь одеялом. Фридрих кивнул и тоже лёг на свою кровать в углу. После полуночи Адлер просыпается, почувствовав колющее ощущение в теле. Сначала перед его глазами всё плывёт, вытягивается и искажается, мебель в купе становится то больше, то меньше, перед глазами появляются и исчезают круги. Он чувствует, как его конечности вытягиваются, как шерсть высвобождает туловище и оказывается на его плечах меховой накидкой. Юноша встаёт со столь неудобной сейчас для него постели и, размявшись, вздыхает, стараясь морально подготовиться к их разговору. Он весь день был только и занят мыслями об этом, стараясь предугадать, как всё будет происходить, и его предположения насчёт диалога были не совсем приятными, вспоминая недавние события и то, что, кажется, Сергей будет относится к нему совсем по-другому, когда он в облике человека. Подросток откинул эти мысли, стараясь настроиться на то, что всё должно пройти хорошо. Ведь дрессировщик в конце концов принял его, не выгнал из поезда, а более того, попросил у него прощения и сам предложил поговорить об этом. Подобные мысли помогали ему немного расслабиться и перестать накручивать себя. Он наконец-то подошёл к кровати, на которой спал Октябрьский, и застыл на мгновение, любуясь им. Юноша улыбнулся и почувствовал, как на его щеках расцвел лёгкий румянец. Леманн положил руку на плечо парня и несильно потряс, пробуя разбудить Сергея. Октябрьский с трудом разлепил веки и сначала не совсем понял, почему его разбудили. Но быстро собравшись с мыслями, он сел на кровати и, сонно потянувшись, ушёл в коридор, сказав, что скоро будет. Адлер же ничего не придумал кроме того, чтобы остаться стоять посреди купе. Вскоре Сергей вернулся, и выглядел он уже более свежим и бодрым, чем пару минут назад. Он надел свитер поверх майки, в которой спал, и штаны, а потом, заправив кровать, сел на её край, пригласив подростка сесть рядом. Адлер согласился и неловко уместился на противоположной стороне постели. — Если честно, я не хочу чтобы наше обсуждение было похоже на допрос. Поэтому ты сам можешь мне всё рассказать и не обязательно отвечать на все мои вопросы, если они покажутся неприемлемыми или что-то в этом роде, ладно? — дружелюбно спросил Октябрьский, давая юноше как можно больше свободы, будто всё ещё извиняясь за своё поведение в отношении него прошлой ночью. Адлер кивнул и почувствовал сладкое облегчение от того, что его самые худшие ожидания не были оправданы. Как же хорошо. — Отлично, могу ли я спросить у тебя насчёт твоего вида? — подросток опешил и не нашелся с ответом. Сергей решил уточнить. — То есть твоей расы, у вас же отдельная раса оборотней, верно? — поняв вопрос, Адлеру захотелось захихикать. Но решив не делать этого, он ответил: — Я не знаю, я никогда не видел других оборотней и не уверен в том, что они вообще есть, — сказал юноша. — А как же твои родители? — удивился дрессировщик. — Они не оборотни? — Нет, потому что я не родился таким, я стал оборотнем, — объяснил юноша. — Я сам навлёк на себя проклятье. Всё дело в одной… — он не успел договорить, как его перебили. — В одной старухе? — сказал Сергей, сам не заметив того, что выдал. Но когда он поднял взгляд на юношу, то заметил на его лице выражение изумления. — К-как ты узнал? Ты сказал это в шутку или угадал? — Адлер даже немного испугался и почувствовал прежнюю неловкость. Заметив это, Октябрьский поспешил его успокоить: — Понимаешь, ко мне несколько раз приходили видения, и, кажется, они похожи на твою историю. Не сочти меня фантазёром или психом, но они действительно были, и ключевым персонажем всегда являлся ты. Услышав это, Леманн ещё сильнее удивился и только спустя несколько секунд кивнул в знак того, что он верит ему. Данное объяснение немного успокоило его и даже заинтересовало. Конечно, он поверил Сереже: слишком много чудес случается в его жизни, пора бы уже привыкнуть. Подросток расслабился, но вдруг он заметил, что Сергей потянулся к его лицу. Адлер хотел задать вопрос:"Что ты делаешь?», но Октябрьский заговорил первым:  — У тебя голубые глаза? Так вот почему у Фридриха они были такого цвета. Затем они замолчали на некоторое время, не зная о чём говорить дальше. Но Сергей, не желая молчать, снова попробовал завести разговор. — Расскажешь мне, как ты вернулся обратно? И Адлер с радостью начал свой рассказ, погрузившись в воспоминания и чувствуя снова запах сырости в носу, как в той комнатушке, страх, который на миг охватил его при встрече с медведем, холод, который пробирал его до костей, и грязь в шерсти. —…Я тогда даже перестал верить в то, что смогу добраться до тебя, наверное, любой бы на моём месте отчаялся… Но потом я встретил поезд и сел в его конец. Он-то мне по большей части и помог. Затем, когда пошло разделение дорог, я спрыгнул с него и не знал, в какую сторону пойти, но внезапно я услышал твой голос… — Мой голос? — перебил его Сергей, и Леманн смущенно кивнул. — Потом он сказал тебе куда нужно идти? Звучит так, будто мы герои какой-то мистического романа, — прокомментировал дрессировщик и юноша покраснел. Слова Октябрьского звучали так, будто он ему не поверил. — Но всё-таки мне кажется, что это ещё пустяк по сравнению с тем, что ты видел моё прошлое, даже фактически не зная меня, — но потом Адлер осознал и почувствовал, как его сердце упало куда-то вниз, в пятки, кажется. Он сильно побледнел. — Сергей, а ты не видел в видениях моего друга? Его зовут Риккерт, — мужчина лишь покачал головой, отрицая, а затем поинтересовался, кто это. — Да нет, ничего, старый друг, просто вспомнил о нём, — он нервно улыбнулся, но Сергей не обратил на это должного внимания.

***

В следующую ночь они снова разговаривали и Адлер рассказал ему, как он оказался на улице. После встречи со старой женщиной, юноша вернулся обратно домой без каких-либо неприятностей. Он даже и забыл об этом инциденте, ведь его старая соседка, постоянно мрачная и всем недовольная старуха, всегда была не в себе. Но всё-таки было забавно убегать от неё, перелезая через ограду её дома в детстве с друзьями, пряча в карманах рубахи несколько красных и сладких яблок, которые они потом ели, посмеиваясь, сидя у реки. Они считали тогда, что не делают ничего плохого: сад у старухи большой, фруктов много, и она их совсем не ест и не собирает. Ей не будет хуже, если они с ребятами заберут у неё пару яблок из сада, верно? Но такие случаи повторялись несколько раз и престарелая женщина хорошо их запомнила, правда, никогда не ходила жаловаться родителям непослушных мальчуганов. Совсем. Конечно, в один день мама юного Адлера узнала о воровстве фруктов из чужого сада, из-за чего он был наказан на четыре дня: не мог выходить на улицу и есть сладкое. Тогда Адлеру действительно стало стыдно за своё поведение перед матерью, после чего он перестал воровать яблоки из пышного сада старухи, но постоянно ловил на себе взгляд обесцветившихся от времени глаз. На следующее утро после недавней встречи со старухой Адлер был разбужен громким женским криком. Юноша распахнул глаза и увидел в дверном проёме маму. На её лице можно было прочесть чувство ужаса, она прикрывала рот рукой, застыв, подобно статуе. Адлер хотел узнать у матери, что случилось, но когда встал с постели, чтобы подойти к ней, она ещё сильнее завопила и попятилась назад. Вдруг в дом ворвались соседи. Они с криком и дубинками бросились к Адлеру. Юноша вскочил с постели и побежал в другую комнату, крича, чтобы те остановились, но они не слушали его. Парень выбежал из дома во внутренний двор и оказался в саду, преследователи побежали за ним. Адлер, не зная куда деться, спрятался за деревом и пытался перевести дух. Почему они все так с ума посходили и почему мама его не узнала? Эта вся беготня похожа на какой-то кошмар, и ему оставалось лишь надеяться поскорее проснуться. — Где волк? — донесся до его уха хрипловатый голос их старого соседа Александра. — Куда он пропал? — Как сквозь землю провалился! — недовольно произнёс кто-то другой. — Ищите! Он точно где-то здесь, — громко скомандовал один из толпы. «Они ищут волка? Но какого?» — подумалось Адлеру. Он посмотрел вниз и только сейчас осознал, что вместо его привычных ног он видит большие серые лапы. Это повергло его в шок, и, испугавшись, он случайно ударился головой о ствол дерева, после чего громко заскулил. В тот же момент мимо его уха пролетела пуля, парень тяжело сглотнул. Вдруг его схватили за шкирку огромной рукой и подняли над землей. — А вот и виновник нашего визита. Адлер поднял глаза и, взглянув на лица людей, заметил сзади свою мать. Та выглядела немного испуганной, но в тот же момент в её глазах можно было увидеть жалость. Женщина прижала руки к груди, так она всегда делала, когда волновалась. — Что будем делать со зверьём, Рикки? — спросил мужчина, улыбаясь, но как только он встретился с её недовольным взглядом, он поправился. — Хайнрике, что будем делать с ним? Пристрелить или задушить? — сердце женщины невольно сжалось от этих слов. Более того, ей было больно смотреть на несчастного зверя, хоть он и пробрался в комнату её сына. Она не могла допустить того, чтобы пострадало невинное существо. Волк выглядел безобидным и, кажется, не хотел нападать или кусаться. — Отпустите его, он этого не заслуживает, он никому не причинил вреда, — Адлер расслабился, когда услышал такое. Значит, он будет жить? Но такое не понравилось остальным. — Ты с ума сошла, женщина? — спросил Александр и метнул в её сторону взгляд полный непонимания. — Да он же всех моих кур сожрёт потом! — Замолчи, Александр, волк проник в её дом, и она решает, что с ним делать. Отвезём его как можно дальше от деревни. Я это сделаю на своей машине, — сказал он и посмотрел на волка недобрым взглядом. — Я поеду с тобой, Ганс, — твердо сказала женщина и завела за ухо выбившуюся прядь волос. Она догадывалась, что мужчина что-то затеял. Через некоторое время волк сидел на заднем сидении с крепко перевязанной пастью и лапами, Ганс недовольно ворчал, заводя машину. Эта женщина испортила все его планы, какая же упрямая. Когда машина достаточно далеко отъехала от деревни, Ганс вытащил волка из автомобиля и бросил на землю, оставив лапы и пасть связанными. — Не хочешь потом погостить у меня и отпраздновать такое событие? Мы могли бы выпить импортного вина, которое я привёз из командировки, — предложил Ганс, садясь в машину. — Здесь нечего праздновать, Ганс, — отрезала Хайнрике и выглянула на улицу. — Почему ты не развязал волка? — но в ответ на это мужчина лишь отшутился и, заведя машину, помчался обратно в деревню. Адлер был просто в ярости от этого придурка, который не удосужился развязать его, более того, он пристаёт к его матери. «Вот же ублюдок», — думалось оборотню. Ну ничего, как только он выберется, он вернётся обратно в деревню. По истечении пары дней у Хайн вызовет подозрение то, что сын не вернулся из похода с друзьями. А сейчас ему нужно просто выбраться из этих верёвок. Через полчаса юноша всё-таки смог вытащить лапы из столь крепкого узла, а потом ими снял повязку с пасти и решил вернуться обратно. Но только сейчас он понял, что совершенно не знает, где находится. А к вечеру полил дождь, и ему пришлось найти укрытие в виде большого дерева. Какой же ужасный день, как так произошло, что он превратился в волка? Может, ему это всё-таки кажется или это сон? Нет, это точно не сон. Но что тогда произошло с ним? Он прокрутил в голове события сегодняшнего утра ещё раз, а потом вспомнил вчерашний день. Та старуха…она прокляла его. Адлер разозлился на неё. Если бы он пересекся с ней сейчас, то, наверное, врезал бы ей, и плевать, что пожилых людей бить не совсем правильно. — Здравствуй, Адлер, — парень услышал голос сзади себя и оглянулся. Там стояла старая женщина, которая прокляла его. — Уже освоился в новом теле? — она улыбнулась, пряча в тряпичной сумкой цветы и ягоды. Адлер встал на дыбы и оскалился. — Незачем злиться на меня, это ты виноват в этом, — она продолжала улыбаться, а затем нагнулась, чтобы сорвать с земли лютик, который потом был закинут в сумку. — Не беспокойся, ты не всегда будешь волком. После полуночи ты снова обретёшь свой прежний облик, но как только снова наступит утро и как только первый солнечный луч упадёт на тебя, ты вновь станешь зверем, — Адлер продолжал злиться на нее, но внимательно слушал каждое слово. — Никогда не расставайся со своей шкурой, когда ты будешь снова превращаться в волка, она тебе понадобится, но если её не окажется на тебе в момент превращения — ты умрёшь, — старуха продолжала говорить, спокойно и с расстановкой. Она знала, что юноша не бросится на неё, даже если бы он этого очень сильно хотел. Несколько минут они молчали, стоя под большим деревом и его могучими ветвями, что укрывали их двоих от дождя. Бабка глядела куда-то вдаль и улыбалась, вокруг её рта и глаз паутинкой лежали морщины. Вскоре она снова заговорила, но это скорее было похоже на песню или стихотворение. Пока она её пела, она вытаскивала из сумки цветы один за другим и плела из них венок, делала она его так быстро и ловко, что к концу стиха головное украшение уже было готово и сидело у юноши на голове. Уходя, старая женщина продолжала напевать слова стихотворения и, скрывшись в чаще леса, исчезла. Адлер вновь остался один. Дождь закончился только к позднему вечеру. Адлер поднялся с сухой травы под деревом, решив, что пора возвращаться обратно домой. По луне на небе ему удалось определить направление, и волк вышел из-под дерева, но вдруг его окликнул голос, а затем так же неожиданно появился и его обладатель. — Я знаю, что ты хочешь вернуться к матери, Адлер, но ты не сможешь этого сделать, — произнесла старуха. Зверь посмотрел на нее и понял, что её присутствие его все больше раздражает. — Если жители деревни узнают, кто ты такой, они могут сделать с тобой нечто ужасное, — она прикрыла веки и напряглась, а потом распахнула их. В двух зеркальных омутах можно было увидеть дикий страх. — Тебе нельзя вернуться в деревню, ты обречёшь на свою мать позор и всеобщую ненависть, — она взглянула на часы, которые вытащила из кармана ветхого жилета, а потом подняла взгляд на Адлера. Через пару минут юноша почувствовал странные, неведомые ему доселе ощущения, но старуха успокоила его, сказав, что он превращается обратно в человека. Вскоре перед ней стояло не лесное животное, а голубоглазый юноша. — Тогда если ты знала, что это приведёт к такому, зачем ты меня прокляла? — Адлер был очень зол, но старался сдерживаться, чтобы не кричать. Шкура, соскользнув с его плеч, упала на землю. — О, Ади, я не проклинала тебя. Разве ты не помнишь, как я кричала тебе и твоим друзьям не есть фрукты из моего сада? Это ты сам сделал себя таким, я ничего не делала, — она грустно улыбнулась. Парень не мог поверить в это, все звучало слишком фантастично. Какой же абсурд! Не зря её считают поехавшей. — Неужели я теперь буду таким до конца своих дней? — он взглянул на пожилую соседку, на что она снова запела. И тогда Адлер уже действительно поверил в то, что она свихнулась. Она снова покинула его и больше не появлялась, а Леманн отправился в путь. Поднял с земли мех и, взяв его под мышку, побежал. Он бежал так быстро, как только мог, к его счастью, катания на велосипеде сделали его выносливым и он смог добраться до дома ближе к двум часам. Парень точно для себя решил, не будет оставаться на улице и бросать маму одну. Он ворвался в дом, как ветер. Не разуваясь, вбежал в комнату к Хайнрике и потряс её за плечи, пытаясь разбудить. — Ади? Ты разве не ушёл в поход? — сонно спросила мать, но заметив на лице сына беспокойство, быстро отошла от сна. — Что случилось? — М-меня прокляли мама, меня прокляли! Я был тем волком, что напугал тебя, я! Я — оборотень! — он кричал от беспомощности и упал лицом в одеяло на её коленях. Паренек весь дрожал от волнения и адреналина в крови. Вдруг он почувствовал, как на его голову опустилась мягкая рука матери, и он стал постепенно успокаиваться. Более менее прийдя в себя, он продолжил: — Когда наступит утро, я снова стану волком. Что мне делать? — Ади, неужели это не шутка? — юноша помотал головой, не поднимая её от одеяла. Женщина прикусила губу, но уверено сказала: — Мы придумаем что делать, ты не останешься таким. Всю ночь они не спали. Адлер рассказал ей всё, что с ним произошло, Хайнрике всё внимательно слушала и ужасалась с каждым словом всё больше. — Что именно она говорила в песне? — спросила мать. — Я уже не помню, эти слова не имели смысла, — юноша поник и обхватил руками голову. — Что нам делать? — Мы пойдём к ней, — твёрдо решила женщина и ушла в комнату переодеваться. — Пошли, чем раньше мы это сделаем, тем лучше, — она вышла из дому, и сын пошёл за ней. На улице уже светало, и Адлер почувствовал что-то странное. Шкура, которую он обвязал вокруг талии, начала немного подрагивать, как живая. Постучавшись к старой женщине, они вошли к ней в дом. Владелица жилища спокойно сидела в гостиной в старом пыльном кресле, будто бы дожидалась незваных гостей. — А, так ты Ади всё-таки пришёл, почему ты не послушался меня? — она недовольно взглянула на юношу. — Здравствуй, Ханна, я вижу вы торопитесь, можешь не здороваться. — Что мы можем сделать? — спросила женщина взволновано. Старушка взяла со стола листок бумаги и начала на нём выводить слова. Закончив, она подождала, когда чернила высохнут и передала листок. — Здесь рецепт, весь обряд нужно провести в полнолуние, — потом она встала с кресла и ушла в другую комнату. Кажется, на этом их визит закончился. Когда они вышли из дома, шкура на Адлере начала сильнее дрожать. Он развязал её и, взяв в руки, осмотрел её. — Что это? — спросила Ханна, переведя взгляд с листка на мех, который вертел в руках её сын. — Это волчья шкура? — Да, похоже, что моя, — не заметив ничего странного, Адлер накинул её на плечи и тут же почувствовал нечто странное. Он остановился на месте, не зная, что делать. Женщина обернулась и застыла на месте. Она испуганно вскрикнула, видя, как шкура будто бы пожирает её сына. На шум на улице вышли соседи и пришли в шок, увидев оборотня. Во двор выбежали мужчины, которые приходили к Хайнрике вчера утром. У Ганса в руках было охотничье ружьё. Александр и его жена отвели мать Адлера в сторону, а Ганс нацелился на юношу. — Нет, не стреляйте, это мой сын! — кричала женщина и тянула руки к парню, но его схватили и ждали выстрела. — Нет, пожалуйста, Ганс, это же Адлер! — на её глазах появились слёзы. — Оборотням здесь не место, — словно выплюнула слова соседка, державшая её, — пусть тогда уходит от сюда, или мы его застрелим, — Хайнрике ничего не оставалось сделать, как смириться с этим. Слёзы всё так же бежали по её щекам, а на лице была обида. — Отпустите его, — попросила она, и мужчины бросили волка на землю. — Ади, уходи отсюда, прошу тебя, — но юноша не хотел уходить и все так же стоял на месте. — Уходи отсюда, слышишь? Уходи! — она кинула бумажку на землю, которую дала бабка, и приказала ещё громче. Адлер поднял бумажку зубами и убежал из деревни, злясь на соседей. Сергей не поверил своим ушам, услышав историю целиком. Она была настолько ужасной, что заставила его сердце сжаться. Он сочувствующе положил руку на плечо юноши и закусил губу. — Мы обязаны снять проклятье и вернуть тебя домой.