Der Wolf

      Был обед. Друзья все втроём находились в вагоне, они уже успели поесть и сейчас отдыхали после приема пищи. Жужу удобно расположилась на подушке животом к верху и лениво оглядывала свой дом изнутри, Гамма же уместилась на полу возле двери. Ей было немного жарко, вот поэтому она наслаждалась прохладой, которая шла с улицы через маленькую щёлку. Через некоторое время она объявила: — Итак, за весь обед мы не придумали ничего путного, — после этих слова она приложила ухо к двери, пытаясь услышать шаги Сергея или Франсуа: обычно к концу обеда один из них приносил им воду. — Нет, что же, я всё-таки решил ему признаться напрямую, — услышав эти слова, Жужу устало повернулась на бок и посмотрела в его сторону. Ей всегда было необходимо отдохнуть после еды, чтобы потом так же энергично скакать и бегать. Немного подумав, Адлер добавил, — когда будет идеальный момент, я это сделаю, — сказал он решительно и встал на лапы. Гамма вместе с Жужу весело загавкали, чем потревожили голубей наверху. Ричард недовольно зыркнул на соседок, и они в ту же секунду прекратили. Собаки совсем забыли, что их соседи не выносят шум. Затем Гамма смущенно извинилась, и в то же мгновение она соскочила со своего места, и все присутствующие обратили внимание на неё. Дверь открылась и за ней показался Сергей, он налил питомцам воду и забрал с собой Адлера. Когда они уже вдвоем оказались снаружи вагона, Октябрьский спросил у него, почему оборотень проводит много времени с Гаммой и Жужу. Волк остановился на месте и простукал лапой по земле: — Мы общаемся, — было его сообщение. — Правда? Ты действительно их понимаешь? Как здорово, — он улыбнулся. — И о чём же? — он устремил взгляд вдаль и задумался, а Леманн смутился, представив, что подумал бы о нём Серёжа, если бы узнал их темы разговоров. — Мне всегда хотелось научиться разговаривать с животными в детстве. Хотя какой же ребёнок этого не хотел? — в его глазах засверкали искорки. — У меня в детстве был щенок, карело-финская лайка, такой небольшой пёсик, — на этих словах он показал примерные размеры собаки руками, — шерсть рыжая, озорной такой, весёлый, я назвал его Мишкой. Я с ним ходил на охоту вместе с отцом, так, для развлечения. Мишка был моим лучшим другом, — на этих словах его улыбка стала ещё шире, а на щеках появился румянец. Адлер, в это время шедший рядом с ним, смотрел на него и чувствовал, как на душе становится тепло. Видеть улыбку любимого человека — что может быть более прелестным? Наверное, только самому становиться причиной поднятых вверх уголков губ. Из мыслей его вывел голос Октябрьского.  — Так о чём вы беседуете? — спросил мужчина. Глаза оборотня забегали, он остановился на месте и протопал: — О разном, — был его ответ. Конечно, Сергея такой ответ не убедил. Было видно, что юноша решает избежать этой темы, но причина этого для дрессировщика была загадкой. Однако он всё же решил ничего не говорить и просто продолжил идти дальше. Тогда Адлер немного помялся на месте и затем, обратив его внимание на себя, сказал:  — Я рассказываю им про людей, им это интересно, — затем он добавил, — ещё они хотят себе щенков. — Щенков? — Октябрьский застыл на месте и вдруг почувствовал стыд, затем ему стало грустно. — Мне жаль, но ты ведь догадался, что их уже давно стерилизовали? — Леманн кивнул и уже засомневался, что ему следовало говорить такое, глядя на то, как резко изменилось настроение друга. Остальную часть пути до их купе они прошли в тишине. Сергей чувствовал стыд за то, что тогда они сразу решили стерилизовать Жужу, не дав ей хоть немного побыть матерью. После вечернего представления Октябрьский сразу отправился к Анне в город, он известил об этом Адлера и одевшись, спокойно ушёл, даже не догадываясь, как ужасно будет себя чувствовать подросток, зная, что он проводит время где-то там с Аней, обнимает и возможно целует её. От таких мыслей оборотень чувствовал, как к горлу подкатывает неприятный комок, грудную клетку щемит и сердце его начинает ныть. Ощущая все беды ревности и обиды, он думает только о том, что ему следует как можно скорее признаться в своих чувствах, может быть, тогда Сергей станет осторожнее? Юноша надеялся на это, зажмуривая глаза и утыкаясь мордой в одеяло, желая скорейшего прихода его Серёжи. В это время Сергей направлялся в пекарню к Анне, в прошлую их встречу она сказала ему, что сможет с ним прогуляться после закрытия, и он, улыбаясь, направлялся в город. Как только на другом конце улицы он увидел яркие окна пекарни и знакомый силуэт, стоящий за кассой, то Октябрьский прибавил шагу и вскоре оказался у двери, несильно толкнул её, поздоровался, вошёл и почувствовал, как теплый воздух помещения обнимает его. — Привет, Сергей, — Аня в это время бережно накрывала корзинки с хлебом полотенцами и ставила их на стол. — Сейчас закончу убираться, и мы с тобой погуляем, — она ему улыбнулась. — Привет, — также поприветствовал он её и, постояв на месте, спросил, — может помочь с чем-то? — девушка кивнула на тряпку, что лежала возле кассы, и Сергей взял её в руки и стал вытирать пыль. Через некоторое время они уже всё закончили и стояли снаружи. Анна закрыла пекарню, и потом они вдвоем отправились на прогулку по улицам города. Вечер был прекрасным, тихим. Небо было чистым, и можно было увидеть, как ярко сияют звёзды, посылая свой свет. Несильно дул ветер, покачивая голые ветки деревьев, поднимая с земли прошлогодние листья, что выбрались из-под снега. В окнах домов зажигались огни, горели уличные фонари. Волшебная атмосфера. Двое молодых людей шли в это время по улице и разговаривали, Сергей внимательно вслушивался в каждое слово девушки. Она с придыханием делилась с ним своей мечтой, рассказывая о том, что в один день она соберёт много денег и поможет семье вернуться обратно в родной город Капиталь-дю-монд, а пока они ещё поживут в Смоллтауне. Когда она говорила, её глаза блестели, а лицо румянилось, на губах появлялась нежная улыбка. Глядя на такую картину, Октябрьский смог бы наверное влюбиться в любой другой раз, но сегодня — нет. Его будто бы что-то сдерживало, давало понять, что Анна не подходит на роль его партнёра. Может, это осознание их завтрашнего отъезда, может, чувство ответственности перед ней или что-то иное, чего Сергей сам ещё не знает? Пока было непонятно, он думал об этом всю их прогулку, иногда отвлекаясь от мыслей, чтобы ответить знакомой или рассказать ей какую-нибудь историю. — Прощай, Сергей, я была рада познакомиться с тобой и провести время вместе, — она искренне улыбалась, стоя у двери квартиры, а потом заметив, что на лестничной площадке никого нет кроме них, встала на носочки и, потянувшись к его лицу, оставила на его скуле легкий и нежный поцелуй. Октябрьский в ответ на это обнял её за плечи и так держал её некоторое время, а потом выпустил. Странно, но в этой ситуации не было ничего интимного, поцелуй Анны был благодарностью за то, что Сергей провёл её до дома и руки его на её хрупких плечах были проявлением простой дружеской ласки. — Если ваш цирк снова приедет в Смоллтаун, обязательно приди ко мне в пекарню, я буду только рада. — Конечно, я приду, — Сергей протянул ей руку и снова держал её дольше обычного, а потом попрощавшись, ушёл вниз по лестнице наружу, слыша, как сзади него закрывается дверь. Пока он возвращался в поезд, он ощущал приятное чувство вдохновения на душе от времяпровождения с Анной. Конечно, ему было с другой стороны грустно расставаться с такой милой девушкой, но этого и следовало ожидать. Цирк не останавливается на месте. Когда дрессировщик оказался в купе, то первое, что он заметил, так это Адлера, задумчиво смотрящего в окно. Волк потом лёг на кровать, уткнувшись мордой в подушку, не издавая ни единого звука. Сергей присел на край постели рядом с ним и ласково погладил его по спине, а потом взглянул на часы. Было без пятнадцати одиннадцать, значит, времени до того, как Адлер превратится обратно в человека, у него ещё было много. Он хотел с ним немного поговорить перед сном, поэтому был не против и подождать, а пока он переоделся, снова устроился на кровати и стал читать книгу. А Адлер не хотел сегодня разговаривать. Он продолжал держать морду в подушке и пытался справиться в это время с обидой на ничего не подозревающего Сергея. Хотелось прямо сейчас повернуться и сказать ему всё, что он чувствует. Юноша оторвал голову от подушки и повернул её в его сторону, но потом смутился и решил не привлекать к себе внимание. Всё равно он не сможет сейчас нормально поговорить, находясь в облике животного. Через некоторое время, когда юноша стал засыпать, его позвал Сергей. Парень устало поднял голову и взглянул на дрессировщика. — Что утомился, да? — оборотень кивнул и, вернувшись в прежнюю позу, снова закрыл глаза. — Ладно я тоже. Давай тогда ляжем спать, — с этими словами он встал с постели, положил книгу на стол, потушил свет и переоделся. А затем забрался под одеяло, повернувшись лицом к окну. — Спокойных снов, Ади, — произнёс он и улыбнулся, не подозревая того, как сильно подействовало на Адлера это давно забытое обращение. Его сердце забилось чаще и перед его глазами возникло лицо матери. Всё такое же нежное, мягкое, может, и тронутое морщинами у глаз, но живое, родное, с теплой улыбкой на губах. Так и уснул оборотень, желая как можно скорее вернуться к Хайнрике. Десятого числа ранним-ранним утром Джеминг вместе с командой собрали шатёр и, упаковав его, собрались поехать ближе к обеду, а до этого у всего цирка было время отдохнуть и заняться своими делами. Сергей и Адлер в свою очередь решили немного прогуляться и подышать свежим воздухом перед отправкой в дорогу. День выдался не таким теплым как предыдущие, даже наоборот, завыл сильный ветер, небо затянулось тяжелыми тучами и прикрыло солнце. Пошёл снег. Но друзья продолжили свою прогулку и решили отправиться в город. У них была пара часов, которую они могли бы посвятить прощанию с Аней. Конечно, Адлеру не понравилась эта идея, он снова заревновал и неслышно фыркнул, но, не показывая свои чувства, пошел впереди. Меньше чем за полчаса они добрались до города и быстро отыскали пекарню. На радость Октябрьского Анна была внутри и разговаривала с клиенткой. Когда выпечка была упакована и покупатель ушёл с заказом домой, они вошли вдвоем в помещение, до этого подождав на улице, и Сергей поприветствовал Анну. — Ого, а ваш цирк ещё не уехал? — восторженно смотря на парня, спросила она. — О, и Фридрих с тобой? — в этот раз она спокойно отнеслась к волку, и даже немного неловко протянула к нему руку и погладила по голове, наклонившись. Адлер, при всех своих негативных чувствах, испытанных к ней, постарался мирно отреагировать на касания. Всё-таки она не была виновата, что приглянулась Сергею. Прикрыв глаза, он улыбнулся, даже если это было плохо видно с намордником. Анна растянула на губах улыбку и. снова встав за кассу, стала убираться на полках. — Уже в обед уезжаем, решили попрощаться с тобой перед отправкой в другой город, — он грустно улыбнулся, и заметил с каким любопытством Адлер разглядывает пирожные на столе. Сергей хохотнул, поймав взгляд Ани на волке, и добавил, — ну, конечно же, ещё и купить угощение для этого парня, — он улыбнулся, и девушка захихикала, прикрыв рот ладонью. Она достала пакет и отобрала самые красивые пирожные, аккуратно сложила их и протянула клиенту. Октябрьский взял пакет и расплатился за покупку. После этого они ещё некоторое время поговорили, обсудили новости и поделились рассказами друг с другом, впечатлениями, а когда стрелка часов уже начала показывать пол второго, Сергей попрощался с Аней уже теперь точно в последний раз, приобнял её за плечи и вышел из пекарни вместе с волком. А погода к этому времени совсем испортилась. Ветер завыл ещё громче и протяжнее прежнего, снег теперь яростно кружился в воздухе и неприятно лип к шерсти, к пальто, лез в лицо и глаза. Вернулись они обратно в поезд все в снегу и продрогшие от холода, но вовремя. У них оставалось ещё десять минут до отбытия с перрона. Оказавшись в купе, Сергей повесил сушиться своё пальто, достал из шкафа полотенце и накрыл им Адлера, переоделся и стал сушить шерсть оборотня. Конечно, такие действия сильно смутили подростка, но ничего сделать он не мог, было бы крайне сложно вытирать мокрый от снега мех самому. После того, как они оба высушились, они отправились в столовую на обед. Адлер спокойно сел на пол возле радио и лакал жирный бульон, чувствуя как горячая жидкость приятно согревает горло и тепло расходится по всему телу. Самое то, что нужно было ему после прогулки в такую неприятную погоду. Допив свой обед и съев кусочки курицы, что лежали на дне миски, он облизнулся и, подняв голову, осмотрел столовую. Сегодня на обед собралась вся цирковая команда, и поэтому за каждым столом сидело по пять, а то и по шесть человек. Для такого количества людей в вагоне, на удивление, было достаточно тихо, все спокойно ели свои порции, вставали из-за столов и уходили. Конечно, кто-то в это время мог шуршать газетой и пить чай, а кто-то беседовал с соседями за столом, но в целом атмосфера была уютная, успокаивающая. Адлер поймал фигуру Сергея и на миг задержал на нём свой взгляд. Он чувствовал, как при взгляде на дрессировщика его уголки губ поднялись вверх, а область вокруг сердца потеплела, и само оно начало приятно ныть. Но юноша тут же смутился, когда понял, что друг заметил его взгляд — парень посмотрел в его сторону и улыбнувшись ему, наклонил голову на бок, продолжая смотреть на волка. Оборотень помахал головой в разные стороны и отвёл взгляд в дальний угол столовой, надеясь, что Октябрьский ничего не заподозрил. И в его голове снова пронеслась мысль: «Нужно признаться, нужно признаться, нужно признаться». Уже ночью Адлер сидел за столом перед листом бумаги и думал, чем бы ему стоило поделиться с Сергеем. Сидел он уже несколько минут, и за это время он смог ощутить холод в купе. Конечно, до этого в поезде всегда было прохладно, но заметно испортившаяся погода и понижение температуры, особенно в темное время суток заставили весь цирк одеться в теплые свитера и спать плотно укутавшись в одеяла. Адлер обернулся и, поискав взглядом свою шкуру, нашел её лежащую на краю кровати прямо возле Сергея. Идея укутаться в мех была хорошей, но тут юноша вспомнил про то, что Серёжа ему разрешил носить свою одежду, и ему эта затея показалась более заманчивой. Тогда Леманн встал со стула и подошёл к шкафчику, порылся на нижней полке и достал оттуда черный свитер. Сняв с себя рубашку и аккуратно сложив её, убрал на полку. Пока Адлер одевался, он успел обернуться и некоторое время разглядывал спящего Октябрьского, улыбаясь и чувствуя сильное желание сейчас подойти к нему и заключить в объятья. И тут его снова посетила мысль о том, что ему нужно признаться в своих чувствах. Натянув на тело свитер, юноша снова сел на стул, посмотрел на лист бумаги понял, что он может сделать. Леманн взял в пальцы карандаш и начал выводить буквы. Когда же из-под его руки вышла записка о его чувствах, он перечитал её и в ту же секунду перечеркнул листок и сложив вдвое, выкинул в пакет под столом. Нет. Нужно сделать это самостоятельно, он должен это сказать сам. После этого оборотень снова повернулся в сторону спящего и, улыбнувшись, зарылся носом в ворот одежды, почувствовав запах Сергея. Может, прежний обладатель уже давно не носил эту вещь, но запах ещё не выветрился, что обрадовало Адлера, он сильнее вдохнул запах свитера и обнял себя за плечи, представляя себя в объятьях своего дрессировщика.