Der Wolf

      Вся следующая неделя прошла для Адлера незаметно. Она так же легко забылась, как сон после пробуждения утром. Выступления, прогулки, приезд и уезд. Конечно, ему удалось отметить пару случаев, которые выделились из привычной повседневности. В первый день приезда в новый город Сергей и Адлер решили погулять на улице. День был теплым и солнечным. Таял снег, чирикали птицы. Они спустились с перрона и, пройдя несколько шагов, пошли по склону вниз, где их ждала, на их удивление, река. Дрессировщик спустился к водоёму пониже и сел на сухую траву, подозвав к себе оборотня. Тот также сел вместе с ним. Волк прикрыл глаза и поднял морду к небу, наслаждаясь тем, что солнце приятно грело его тело, Сергей же наблюдал за тем, как по поверхности воды скачут блики и тени. Но потом его внимание привлекло какое-то животное, спрятавшееся в камышах. Это была кряква. — Адлер, смотри, — с этими словами он указал пальцем в сторону птицы. Теперь они уже оба следили за уткой, которая недоверчиво что-то прятала под крыльями. Сергей присмотрелся и заметил как из-под крыла виднеются маленькие пушистые комочки — утята. Октябрьский встал с места и, позвав подростка с собой, пересел на другое место, чтобы не тревожить утку-мать. Потом Сергей рассказал ему, как раньше он выходил с отцом на охоту и любил побегать за зайцами и погонять птиц. Леманн внимательно слушал его и не отрывал от него взгляд. В тот же день, но только уже к обеду, Чарльз отправил их показывать номера в городе для привлечения публики. К счастью, Адлера никто в этот раз за хвост уши не дергал. В ночь с пятнадцатого на шестнадцатое марта ему и Сергею необходимо было обсудить их план действий. Месяц уже подходил к концу, и долгожданная дата полнолуния становилась всё ближе и ближе. С одной стороны, это было хорошо, но с другой, в душу Адлера проникло волнение. Он боялся. Боялся провести этот обряд, ведь был всё-таки шанс того, что у них не получится. Но Октябрьский успокаивал его и обещал, что всё у них пройдет гладко, если они сейчас здорово подготовятся. — Кстати, я всё-таки вспомнил содержание её слов, я даже смог их вчера ночью записать, — подросток встал с места и нашёл на столе лист бумаги со словами, а затем, вернувшись, вручил его Сергею со словами. — Тогда керосин в лампе закончился, и поэтому на последней строчке буквы немного кривые, ничего страшного? — мужчина махнул рукой и повернул лист так, чтобы на него попадал свет с улицы, и пробежался глазами по содержанию. — Это точно всё? Выглядит незавершённым, — заключил Сергей, но потом поймал на себе встревоженный взгляд голубых глаз. — Или мне так кажется. Но если что, ты обязательно вспомнишь последние строки к тридцатому числу. — Я не вспомню всё это, я слышал этот стих год назад, — он нахмурился. — Хватит меня обнадёживать, я знаю, что не смогу, — подросток отвел взгляд и скрестил руки на груди. Сергей промолчал и, потирая переносицу, думал, что сказать на это. Он облизнул губы и через некоторое время заговорил: — Ладно, тогда давай пока остановимся на этом, — с этими словами он перечитал текст. — В принципе, стих кажется законченным, — Адлер вздохнул и почувствовал на душе облегчение. Значит, он ничего не забыл и у них всё получится. Как хорошо. Юноша сел чуть ближе к нему, желая тоже видеть текст перед собой. — Знаешь, а нам крупно повезло, здесь всё понятно написано, без всяких метафор или скрытых посланий, — произнёс Сергей. — Хочешь почитать? — спросил Октябрьский, и подросток ему кивнул. К сожалению, свет с улицы был слишком тусклым, и Адлеру пришлось круто повернуться и приблизиться к окну, чтобы хоть что-то прочесть. Через несколько попыток, когда он принял удобную позу, то заметил что лежит на плече у Сергея. Леманн жутко смутился и вмиг покраснел. Он отпрянул от него и произнёс:  — Давай лучше сядем за стол и включим лампу, а то так читать неудобно совсем, — юноша надеялся, что при тусклом свете с улицы румянец на его щеках незаметен. — Ты разве не говорил, что керосин закончился? — Сергей приподнял бровь. После услышанного Леманн громко выругался про себя и захотел спрятать лицо в ладонях, чтобы точно знать, что дрессировщик не видит его красного лица. — Давай, садись, сейчас найдем тебе хороший угол с освещением. — Как ты понимаешь «Избавишься от сущности животной, залитой кровью и отправленной в огонь?» — спросил Сергей, смотря в листок, который Адлер держал перед ними. — Может, она имеет в виду… — юноша пошарил взглядом по купе и остановился на шкуре, сиротливо висевшей на спинке стула, — мех? — но тут до него дошла не самая приятная новость, и он почувствовал как по его спине пробежал холод. — Е-если я выкину свою шкуру в костёр, то с наступлением рассвета я не смогу её надеть, и если у нас всё получится не так, как здесь, то я… — Леманн задрожал и схватился за голову, уронив лист на колени, но в ту же минуту его обняли за плечи. И держали так ещё некоторое время, стараясь успокоить. — Если мы начнём, то пути назад уже не будет, — произнёс Адлер с тревогой в голосе. Наутро Адлер чувствовал себя лучше и, проанализировав все свои чувства прошлой ночи, набрался уверенности и решительности. Им всё-таки нужно попробовать. Это был рискованный и опаснейший шаг, но Леманн действительно хотел вернуться обратно домой и желал как можно скорее избавиться от проклятья. Может, если у них не получится, обязательным исходом не станет смерть? Адлер старался утешить себя этой мыслью. Ночью этого же дня Сергей был разбужен. К его удивлению, Адлер предложил ему продолжить обсуждение их плана. Подросток объяснил ему своё решение и выразил сильное желание снова стать человеком. И они продолжили. — Сначала нам следует разжечь костёр, чтобы кинуть туда твою шкуру, да? — Сергей кивнул, а потом, немного подумав, произнёс. — Знаешь, я не уверен в том, что мы сможем сделать костёр в тот день, скорее всего поезд будет ехать, — Адлер закусил губу и начал думать о том, как им можно было бы обойти эту проблему, но внезапно Октябрьский предложил. — Ладно, утром я пойду к Коли и узнаю у него всё, а то Чарльз любит время от времени менять маршрут, тем более во время пребывания на новых местах. — Хорошо, что ещё нужно сделать? — Срезать волосы, это написано в следующих строках. «Вместилищем души» люди в древности понимали волосы, или я что-то путаю? — Сергей кивнул. — Ещё мне нужно пролить свою кровь на мех, но сколько? — Сергей повёл плечами. — Думаю пары капель хватит. Потом необходимо потушить костёр пока не взошло солнце и дождаться рассвета. Неужели всё? — Адлер ему кивнул и улыбнулся. Днём Сергей зашёл к Коли и поинтересовался их дальнейшим маршрутом. К его счастью (и к счастью Адлера), у них было много шансов удачно провести обряд. Тридцатого марта поезд всё ещё будет находиться в городе, значит, ночью у них обязательно будет шанс развести костёр на улице, и совсем необязательно будет просить Чарльза остановиться и долго объяснять ему всю историю. Ещё Адлеру хотелось бы выделить то, что последние дни Сергей вёл себя немного необычно по отношению к нему. Он начал чаще смотреть на него, чаще просить поговорить с ним, пусть даже когда юноша находится в облике волка; стал улыбаться, глядя на него. И у Леманна сложилось такое впечатление, что Октябрьский знает что-то, чего не знает сам Адлер. Это его немного раздражало: он не любил быть неосведомлённым. На самом же деле причина немного изменившегося поведения Сергея была в том, что семнадцатого числа, убираясь у себя в купе, пока его друг гулял на улице с Гаммой и Жужу, он нашёл под столом в пакете интересную записку от Адлера. Октябрьский, конечно, не тот человек, который читает каждую найденную бумажку, но именно эта записка привлекла его взгляд. Она была аккуратно сложена пополам, не было похоже, чтобы Ади нарочно кинул её туда. Сергей развернул листок, аккуратно разгладил пальцами складочки, но увидев, что написанное было зачёркнуто, хотел было сложить её обратно и выбросить, однако мужчина заметил своё имя. Дрессировщик пробежался глазами по листку и потом поднял взгляд вверх, обдумывая прочитанное. И он громко рассмеялся. Содержание записки было следующим: Сергей, я хочу признаться тебе в своих чувствах. Не подумай, что это какая-то неудачная шутка, но я люблю тебя. Люблю так, как любой другой нормальный человек любил бы девушку. Но как видишь, я — ненормален, и может быть, после этого факта ты не захочешь смотреть мне в глаза или даже находиться со мной в одном помещении, и поэтому я прошу у тебя прощения за это. Извини меня, что не смог держать себя в руках и влюбился, как бы противно тебе это не казалось. Я ожидаю от тебя негативной реакции, и вот почему не жду от тебя взаимности; поверь, мне нисколько не будет обидно, если ты отвергнешь меня, ведь я тебя пойму. И я не стану добиваться твоей любви, мне просто хочется, чтобы ты знал об этом. Когда же он перестал хохотать, то перечитал сообщение, пытаясь понять, розыгрыш ли это. Однако он не нашёл в письме ни нотки юмора, оно было написано явно с серьезными намерениями, может даже и перечёркнутое и выброшенное в мусор. Когда мужчина перечитал записку в третий раз, то всё в его голове встало на свои места, и он смог объяснить для себя иногда странное поведение подростка. Сергей никогда не относился к таким людям негативно, но и лезть в это, или чтобы его кто-нибудь другой туда затаскивал — он этого также не желал. И для него было неожиданностью, что он не почувствовал неприязнь или отвращение по отношению к Ади, даже наоборот. Парень почувствовал прилив уверенности в себе. Знание того, что кто-то считает его привлекательным, дало ему дополнительные силы. Конечно, это было немного необычно, получить признание не от девушки, а от молодого юноши, но тем не менее письмо оказало на Октябрьского положительный эффект. Но даже так нельзя оставлять этот вопрос нерешенным. Может, подросток и сам пока не разобрался в своих чувствах, путая симпатию с любовью? Скорее всего это так и есть, но им в любом случае следует поговорить. Им нужно обязательно это обсудить. Из размышлений Сергей вернулся обратно в своё купе и, сложив листок, положил его в карман брюк, чтобы не потерять.