Невиновный

      В последнее время больше всего на свете Локи хотел только оказаться в одном доме с Тором, если не думать о круглосуточно патруле во дворе, конечно. В любом случае, это намного лучше, нежели оставаться за железной дверью в полном окружении полицейских. Как только Тору стало лучше, его отправили домой, и ему оставалось ждать своего нового так называемого соседа. Он не боялся, что сраный маньяк снова окажется в доме, в таком случае они запросто смогут позвать на помощь, с учётом того, что в доме есть прослушка.       Выбитое раннее окно было успешно переклеено изолентой, до поры до времени, и прикрыто шторами. Если что, Тор бы мог сказать родителям, что это фен-шуй, и сейчас так модно. Локи должны были привести через час, и у парня было ровно шестьдесят минут, чтобы привести себя в порядок. Нога с четырьмя дырками от вилки слегка ныла, если наступать на неё. Но в целом было терпимо, главное не забывать принимать таблетку. Приняв душ и надев более менее чистую одежду, блондин пошёл открывать дверь, так как на улице послышалось гудение мотора. Локи как раз уже шёл во дворе и, увидев любовника, ускорил шаг, бросаясь в тёплые объятия.       — Голодный? — с улыбкой спросил Тор, целуя юношу в макушку. — А у тебя есть что поесть? — В морозилке вроде была пицца.       Одинсон пожал плечами и хмыкнул, закрывая за собой дверь. К счастью, в морозильнике и вправду лежала пачка с замороженной пиццей, оставалось только положить её в духовку разогреваться. Пока обед подогревался, Локи по-хозяйски расположился на диване и включил телевизор, сосредоточено листая каналы. На несколько секунд он остановился на новостях, где говорили о недавних убийствах. Лафейсон как оцепенелый смотрел на экран, глядя на снятые камерой кадры: те самые девочка и женщина, изуродованные, убиты… Проглотив вставший в горле ком, парень нажал на кнопку и переключил канал. Отлично, какой-то новый боевик как раз начинался и отлично подходил для просмотра под пиццу.       — А где твой сосед-псих? — поинтересовался со смешком Локи, укладывая голову на колени севшего рядом Тора и взяв кусочек пиццы. — Наверное его наконец повязали. Когда я приехал, его тут уже не было, — Одинсон усмехнулся и прикрыл глаза.       Он лениво перебирал пальцами черные кудри и несильно их тянул, распутывая концы. В сюжет фильма влился только Лафейсон, можно сказать, что он смотрел фильм взахлеб, в то время как тёплые ладони Тора трогали всё, что попадалось под руки. Он словно изучал каждый сантиметр тела, хотя и так знал его, но вдруг у парня за пару суток хвост вырост или он шерстью покрылся. Не найдя новых конечностей и особенностей, блондин успокоился и наконец обратил внимание на телевизор. Пожалуй, это был один из лучших вечерних моментов в его жизни.       — Тор, — тихо позвал его брюнет. — А ты знал, что я тебя люблю? — А я тебя обожаю, — в ответ улыбнулся он и наклонился, чтобы мягко поцеловать тонкие губы.       Как только фильм закончился, Лафейсон сладко потянулся и поднялся с дивана, неловко переступив с ноги на ноги. Из одежды у него была только рубашка и джинсы принесённые на нём самом, и поэтому ему пришлось попросить одолжить одежду у Тора, пока сам он примет душ. Впрочем, против никто не был. Представив Локи в своей одежде — Одинсон издал короткий смешок и усмехнулся, понимая что такой домашний Лафейсон ему определённо нравится. Самое главное, что член в его штанах разделял эти мысли, а воображение уже рисовало картинки. От фантазий отвлёк плеск воды в ванной, собравшись с силами, Тор направился к шкафу на поиски одежды подходящей для худого телосложения. Было трудно, но в результате, в глубинах была найдено какое-то целое старьё.       Локи наслаждался наконец тёплым душем. Пока он сидел у копов, ему приходилось довольствоваться почти холодной водой и не уютной обстановкой. Будто каждая капля воды ощущалась чувствительной кожей, и это расслабляло, доставляло своеобразное чувство сытости. Свежесть окутала Лафейсона с ног до головы, и он спокойно вышел из душа, заворачиваясь в большое полотенце. Протерев вспотевшее зеркало, юноша посмотрел на своё уставшее, но счастливое лицо, и улыбнулся самому себе. На глаза попался пузырёк валерьянки и Локи, немного помявшись, взял две таблетки, решив что ему не помешает. После этого он с чувством выполненного чистого долга вышел из ванны.       Ночь была спокойной и тихой, только изредка пробегали собаки с лаем и завыванием, но это не мешало парням спокойно спать в кровати, лишь мирно посапывая и видя свои красочные сны. Локи отрубился достаточно быстро, особенно после втихаря принятой валерьянки, а Тор с радостью пролежал ещё полчаса глядя на смешно фырчащего носиком во сне любовника. Возможно, они бы так и проспали спокойно до утра, но сон Лафейсона потревожил непонятный шорох. Сначала он не придал этому значения — может кот шарится, но к шорохам добавился стук. Одинсон же видимо спал крепко и ничего не слышал, потому юноша решил сам посмотреть что происходит. Тихо выйдя в коридор, Локи пошёл в сторону звуков на кухню. С каждым новым шагом паника увеличивалась, и эта идея уже не казалась такой благоразумной. Всё же стоило бы разбудить Тора. Однако отступать было поздно. Глубоко набрав воздуха в лёгкие, Локи сделал широкий шаг и оказался на пороге кухни. В темноте он разглядел скрученный силуэт, хрипящий и издающий странный звук.       — Т… Тор, — тихо позвал Лафейсон, цепляясь пальцами за косяк двери. Нечто услышало посторонний звук и резко повернулось в его сторону. Последнее, что видел мальчишка — два блестящих жёлтых глаза, несущихся в его сторону под ужасный визг, и…       С криком Локи подорвался на кровати и тяжело задышал. Он сжал одеяло и прижал его к груди, взглядом мельтеша по торовой спальне, которая освещалась солнечным светом. Одинсона рядом не было, но был слышен чайник на кухне, а через минуту в комнату вошёл сам хозяин дома с обеспокоенным лицом.       — Локи? Ты в порядке? Мне показалось, ты кричал. — Я… — Лафейсон перевёл взгляд и выдохнул, чувствуя как паника постепенно уходит, но некая встревоженность остается. — Просто плохой сон. Всё хорошо. — Вставай, я чай сделал и вроде съедобные оладьи.       Локи улыбнулся и коротко кивнул. Когда Тор скрылся из виду, он встал с кровати и потёр виски, два жёлтых глаза отпечатались в его памяти. Наверное, это глупо, сваливать все свою нервотрёпку на выдуманных монстров, но сделать что-то со своим подсознанием юноша не мог, потому постарался сосредоточиться на «почти съедобных» оладьях и чае. После завтрака Локи планировал съездить к дому и забрать оттуда свои вещи — не всегда же ходить в чужой одежду. Хотя запах Тора привлекал и очень нравился Лафейсону.       — Я могу тебя подвезти, если желаешь. — Нет, я пройдусь. Тут не так уж и далеко, как кажется. Не заскучаешь без меня? — Локи мурлыкнул на ухо Одинсона и прикусил его мочку уха, тот отреагировал тихим рычанием. — Если ты сейчас не прекратишь, то ты отложишь свой поход как минимум на час. — Ой, какие мы грозные! — весело фыркнул брюнет и шлёпнул Тора по заднице, а сам юрко проскочил под его рукой и, послав воздушный поцелуй, вышел из дома.       День был тёплым для конца осени, под ноги то и дело попадались опавшие жёлтые листья, по которым Локи лениво шуршал. Краем глаза он наблюдал как машина медленно едет за ним, и только он один, по крайней мере так и должно быть, знал о сидящих там агентах. На горизонте появился дом, юноша старался не смотреть на него: уткнулся носом в дорогу и сосредоточенно наблюдал за своими ногами, только у двери поднял взгляд, чтобы открыть её. Телефон в кармане издал вибрацию и на экране высветилось сообщение от Тора: «Мои родители прилетели из Лос-Анджелеса, скоро вы познакомитесь» — Локи немного нахмурился. Если память ему не изменяла, родители Тора должны быть в Новом Орлеане, но по всей видимости или память и вправду пошла налево, или сам Одинсон что-то перепутал. Решив пока не заморачиваться с этим, парень быстро поднялся в свою комнату. ***       После трёх часов отсутствия, Лафейсон наконец вернулся домой с сумкой, в которой лежали нужные ему вещи. Попутно он зашёл в магазин, где купил более менее нормальных продуктов на найденные в тумбе деньги, ещё хватило на батончики, которые он любезно оставил на тротуаре для копов, ещё и подмигнул им. Зайдя в дом, Лафейсон окликнул Тора, но ответа не последовало. Сбросив сумку в гостиной, он прошёл к спальне, но и там, кроме незастеленной кровати и бардака, ничего не было. На глаза попалась футболка. Возможно, он бы и не придал ей особого значения, если бы… размер был слишком мал для Тора, да и не в его это стиле — носить майку с тонкими лямками. Такую Локи видел только на соседе. Сердце в груди вдруг бешено застучало, парень снов позвал Одинсона и, вновь не получив ответа, уже направился к выходу, чтобы позвать копов. Дорогу ему перегородил выбежавший из кухни старик. Его лицо было испачкано кровью, а на руках не было двух пальцев. Несвязная речь из-за отсутствия языка настолько перепугала Лафейсона, что он встал как вкопанный и с ужасом смотрел на безумца.       — Локи! — крик Тора казался далёким, хотя его туша пронеслась рядом и, он в один момент приложил старика головой об стену. — Локи, милый, ты в порядке? — бегая взглядом по побледневшему лицу, Одинсон ощупывал его плечи, словно уверялся в его сохранности. — Тор, — хрипло произнёс мальчишка, наконец возвратившись в реальный мир. — Что он делал в твоём доме? — Видимо, он совсем обезумел. Надо вытащить его отсюда, пока… — Почему на его крик не пришли копы? — Что? — В нашем доме прослушка, — брюнет нахмурился и сделал шаг назад, поднимая голову, чтобы посмотреть в чужие глаза. — На его крики должны были выбить чёртову дверь и ворваться сюда! — Локи, ты меня пугаешь, — с озадаченным лицом Одинсон медленно подступал к юноше. — Дыши спокойно, ты кажешься слишком… — ловким резким движением его рука вытащила из кармана шприц, от иглы которого Лафейсон не успел увернуться и он лишь широко раскрыл глаза. --… слишком умным. Тише детка, тише, сейчас тебе станет хорошо… слушай мой голос, тебе же нравится мой голос, да?       Такая привычная и уже родная тьма окутала сознание подростка, он видел перед собой размытые знакомые голубые глаза, чувствовал как земля ушла из-под ног и его тело медленно осело в руки не его Тора. Тихое мяуканье кота раздалось рядом, оно преследовало его на протяжении всей отключки, и даже когда яркий свет ослепил глаза после пробуждения. Пошевелить руками и ногами Локи не мог — их крепко стискивали ремни, прикреплённые к металлическом столу, на котором парень лежал абсолютно голым. Голова трещала, в животе неприятно что-то кололо. Привыкнув к свету, Лафейсон повернул голову в сторону и заметил сидящего Тора.       — Какого чёрта, — сипло ругнулся юноша. — О, очнулся. Слушай, ты чего такой странный? Обычно через пятнадцать минут люди приходят в сознание, а тут целый час пришлось ждать, — фыркнув, блондин встал со стула и размял спину. — Тор, это не смешно, — злобно прошипел брюнет, пошевелив немного онемевшими пальцами руки. — А это похоже на шутку? Нет, знаешь, если бы ты предупредил меня, что возвращаешься домой, то сейчас бы мы нежились в кровати после охренительного секса, — раздасованно цокнув языком, Тор обошёл стол и остановился над головой. — Глупый, глупый Локи. Ты был таким колючим снаружи, а поддался на обыкновенную любовь, ах, — его пальцы скользнули по щеке. Раньше бы Локи подумал, что его касания нежны и это признак любви. Сейчас же он испуганно смотрел на изменившегося парня, чья улыбка точно не доставляла радости и умиротворения.       Одинсон отошёл буквально на несколько секунд, вернувшись без футболки и с ножом в руке. Он тщательно протёр лезвие спиртом и присел на корточки, разглядывая лежащее тело перед собой.       — Как же я заебался действовать по-малому. Знаешь, раньше мои дела не были никем замечены, потому что я делал всё тихо и редко. — Тор, м-может ты… — Не перебивай меня! — выкрикнул блондин и плавным движением руки скользнул ножом вдоль лодыжки: дикий крик жертвы и кровь, брызгающая на пол. — Итак, никто бы и не заподозрил такого паиньку как я! Да и все эти люди были рандомными. Дела закрывались одни за другим, а я оставался невредим. Пока мои родители не решили, что уж слишком я какой-то странный, показалось им, что я недоговариваю чего. Упс, и случайная авария, — Тор оскалился в улыбке и оторвал глаза от кровоточащей ноги, посмотрев на дрожащего Локи. — П-почему, я… ты… — брюнет зажмурился и замычал от нарастающей боли. Перед глазами заплясали тёмные пятна, тело содрогалась в мелкой дрожи. Он попытался набрать побольше воздуха в лёгкие и уже потом, с короткими паузами на вдохи, продолжил. — Ты делал это всё… ради удовольствия? А я… я тут причём?! Почему я должен страдать?! И даже сейчас ты… но… копы… — Копы — тупые создания! — зарычал мужчина и подкрался к лицу пленника, обжигая своим горячим дыханием вспотевшую кожу и шипя на ухо. — Им дашь одно неверное указание, ложную информацию — и они её будут глотать, как глотала мою сперму та мелкая девка. — Ублюдок! — неожиданно для себя крикнул Лафейсон, плюнув прямо в лицо Одинсона. — Она была ребёнком! Ты не имел права! — его заполонила ярость, он до сих пор помнил фотографию, где на улице валялись два трупа, и эта маленькая белобрысая девочка, у которой могло быть будущее. — Сука, — вытерев слюну с лица, Тор замахнулся и вонзил острие в плечо. Новая адская вспышка боли, и Локи выгнулся в спине в немом крике. Рука медленно начала неметь, но место удара продолжало гореть болью, которая разливалась по по всему телу, заставляла поскуливать под нос и возбуждать желание подохнуть. — Давай я быстро закончу, ты ведь скоро умрёшь… Я знал, что таким как ты легко манипулировать. Все вы «недотроги» подпускаете к себе, надо только подход найти. А потом взять и подставить, притвориться, что тошнит от одних фото с кровью, продолжать играть свою роль хорошего мальчика. — Ты говорил… — чувствуя как сил почти не остаётся, а крутящееся в ране лезвие только сильнее распаляло жгучую боль, Локи смотрел на блондина со слезами. — Говорил, что любишь… — Не-ет, я говорил, что обожаю. Обожаю твоё тело, обожаю трахать тебя, обожаю слышать твои стоны, а самое главное: обожаю использовать тебя для своего прикрытия. Конечно, иногда ты ломал мне планы, так пришлось дважды тыкать в себя вилку. Именно поэтому прохожие видели «хромающего мужчину». Хотя знаешь… ты мне и правда нравился, Лафейсон. Что-то в тебе было такое… завлекающее, — парень выпрямился в спине, медленно, мучительно вытаскивая нож из плеча под протяжный вой жертвы. — В ад попадают суицидники. Тебя таковым можно назвать, раз ты позволял мне собой играть и довёл всё до такого финала… Так вот, Локи Лафейсон, — Одинсон достал из-под стола канистру, из неё слишком резко пахло керосином. От противности хотелось сморщиться, от страха хотелось орать, но сил на это не было. — Локи не мог. Он закрыл глаза и содрогался, чувствуя как жидкость обливает его с ног до головы. В голове появилось осознание, что всё логическое мышление, которое помогало жить все эти годы, просто-напросто подвело его. Теперь он находился на холодном столе, почти без сознания, истекая кровью и керосином, который ужасно жжёг свежие раны. — Ты не будешь моей жертвой, малыш. Ты будешь прахом, рассеянный по воздуху вместе со мной. Мы вместе попадём в ад, и вместе переродимся в мире, где снова встретимся, где снова ты доверишься, а я предам.       Нож нежно коснулся ямки между ключиц, заставляет задрожать ещё сильнее и обратить внимание на себя. Яркие голубые глаза мимолётно проявляют блеск свете лампы — и это последнее, что может запомнить Лафейсон. Он плотно сжал побледневшие губы и закрыл глаза, смиренно принимая сначала ноющую боль, за которой последовала капля крови, а после распахивает глаза в последних мучениях — лезвие прошло глубоко и рывком спустилось вдоль груди.       Вытянутая спичка тихо шуршит по поверхности коробка, и маленькое пламя мелькает на её головке. Взглянув на окровавленного Локи, и такие же свои руки, Тор закрывает глаза и неспеша выкидывает спичку на пол. Ярким пламенем загорается всё помещение, Одинсон чувствует как жгучие языки скользят по его спине, обнимают собой, и он без сопротивления падает на колени, слабо усмехаясь и закрывая глаза.       — Детка, я тебя обожаю.