Весточка из прошлого

Часть 12 На этот раз девушку разбудил беззаботный смех юноши, заставивший её разлепить сжатые веки. Да, он должен принадлежать юноше, судя по его задорному звучанию. Мила приподнялась чтобы разглядеть вновь потревожившего её сон, и с ужасом вспомнила о своем раннем пробуждении. В комнате никого не было, даже того, кто испустил непристойные смешки. Девушка рухнула обратно, обдумывая о том, что же на самом деле произошло пару часов назад, если это произошло пару часов назад, и где же этот негодяй оборотень. Мила запустила руки под пуховую подушку и прижала её к себе с двух сторон, чтобы заглушить мысли роившиеся в её голове. А потом в приступе истерики, охватившей её разум, она рывком бросила подушку в стену и пронзительно закричала. — Тише, тише, — сказал оборотень и показался из-за штор, — а если бы кто-нибудь услышал? —  Стража немедленно примчится и выяснит наконец, что здесь происходит! — воскликнула Мила, активно жестикулируя, но при этом лежала уперевшись лицом в кровать, не выказывая желания обращать внимание на оборотня. — Что значит «если бы»? — Неужели я мог позволить думать прислуге, что их принцесса тронулась умом и разговаривает сама с собой? Или быть может она завела друга, втайне от принца? — Что ты имеешь ввиду? — вместо ответа на вопрос, Зик повел рукой в воздухе и девушке предстала ныне невиданная картина. Вся комната, включая два окна длиною в дверь и все то, что покоилось на стенах вдруг покрылось рябью, задрожало и подобно взбушевавшейся волне, их захлестнуло в пучину нервного подрагивания. И словно избрав путь, они стремительно сорвались вниз, представ кусками мозаики, разбившейся о пол комнаты. Мила приросла к месту и смогла лишь перевести шокированный взгляд на оборотня, негласно требуя объяснения или защиты. И поняла, что по всей вероятности это его рук дело. И она была права, было достаточно бросить взгляд на длинные пальцы оборотня творившие манипуляции, чтобы заключить, что виновником сумасшедшего зрелища является стоящий по левую руку от неё. Стоило оборотню дернуть рукой, и все вернулось на свои места. Однако, когда сеть пала, на её месте оказались все те же самые сиреневые стены и все те привычные предметы, что находились на них. Словно по желанию оборотня слетел второй слой, обнажая действительность на несколько мгновений и по его желанию он вырос вновь. — Это и есть твои меры предосторожности? — обрела голос девушка. — Отчасти, — прозвучал ответ, — ещё я стараюсь наступать, как можно тише подушечками своих кошачьих лапок, чтобы не досаждать одной милой, но мнимой принцессе, — съязвил он. — Ты говорил, что не обладаешь магией! — немного погодя заявила Мила и в её обвинении, слышались нотки обиды. Получается она не ровня ни Оскару, ни даже оборотню Зику, во власти, которого по всему видимому находится нечто под названием — магия. — А разве это магия? — он совершенно искренне удивился. — Я имел любопытство увлечься поглощающими ловушками, — объяснил оборотень, — можно сказать, я всегда так умел, — добавил он. «Поглощающие ловушки?», — эхом отозвалось в её мыслях. Поскольку все прояснилось, Зик посчитал, что самое время занять кресло в углу комнаты, пока его не выгнали. На его лице вновь появилась загадочная улыбка, будто его веселило что-то известное только ему, и той же причиной были вызваны его смешки несколько ранее. — Почему ты улыбаешься? — раздраженно спросила Мила. — Что они со мной сделали? Кто эти женщины? — наконец она озвучила терзавшие её мысли. — Я бы не назвал столь прелестных леди - женщинами. — Ты их знаешь? — ужаснулась девушка, то как они с ней обращались было по-истине беспардонно. — Так они прислужницы Трианны! — заключила Мила, не дожидаясь ответа и продолжила свои размышления. — Они ворвались в мою комнату и при чем через дверь. Неужели твои «ловушки» расставлены по всему замку? Они что-то сделали со мной и я даже не помню этого? — голос девушки предательски задрожал и она предпочла за лучшее отвернуться от оборотня. — С чего ты взяла, что я с ними знаком? Эти девушки, впрочем тебе лучше знать, они работают в замке и никого отношения к Трианне не имеют. — Тогда кто же они? — присев на край кровати, тихо изрекла Мила. В конце концов до неё начало доходить, что боль в спине и в конечностях оставила её, что небольшие ссадины, полученные путем борьбы с сорняками — бесследно исчезли, обнажая ранее гладкую кожу, и что за всем этим стоят эти женщины. Что они ворвались в её покои не просто так, они как и все в замке любят и заботятся о своей принцессе и, что грешить на них было необоснованным поступком с её стороны. Успокоившись, Мила откопала в чертогах разума информацию о сестрах, подкрепляя довод, что в этот раз благополучием девушка обязана не Зику. По обыкновению образы возникли в голове Милы, попутно предоставляя ей некое досье из обрывков воспоминаний Норити. Девушка приготовилась узнать ещё больше о своих посетительницах, но на первый план вырвались совсем другие картины. Они пронзили сознание девушки и предстали перед ней особо ярко, нежели прежде. *** Перенесясь в тот злополучный день, Мила потеряла связь с реальностью и ощутила дикий страх, что испытывала тогда Норити. Тело била дрожь, зрачки расширились от страха, а сердце отбивало бешеные ритмы, заставляя кровь шуметь в ушах. Сделав над собой усилие, Мила оглянулась по сторонам, перед глазами все плыло, она не могла сфокусироваться. Она перевела взгляд вниз и поняла, что её ноги находятся в движении, она бежит. Впереди маячил выход, и единственной мыслью принцессы было добраться до него. Однако, она затравленно оборачивалась, зная, что там её ждет конец. Миле удалось выудить из плясавших теней очертания монстра. Паника захватившая контроль над разумом может заставить человека оцепенеть на месте, но в её крови страх вырабатывал адреналин, благодаря которому она неслась вперед, невзирая на сумерки. Даже встречный ветер был не на её стороне, он хлыстал нежную кожу и с каждым новым порывом уносил струящиеся по щекам жемчужные слезы. Она бы могла упасть тут же и обвинить себя в случившемся, но скрюченные ветви, стремящиеся схватить свою добычу, вынудили принцессу отбросить все мысли и повиноваться животному инстинкту, спасаться бегством. Сомкнув острые кривые пальцы, в капканы ветвей попадался только воздух, а Норити только что находившаяся в этом месте, бежала дальше, надеясь на свое спасение. Мила чувствовала, как подошва обуви касается усыпанной щебнем земли, как камни один за другим вылетает из-под её обуви, как необходимый ей сейчас воздух, с трудом попадает в её организм и щиплет легкие, как затруднилось дыхание, как слезы обжигают кожу и ветер свистевший в ушах больно хлыстает кожу. Как она снова обернулась, и как её нога скользнула влево, столкнувшись с выступающим у выхода камнем. Как лицо и руки пронзила притупленная боль, когда земля ушла из-под ног. Когда она с ужасом поняла, что больше не бежит, девушка попыталась подняться на руках, мелкие камушки продолжали впиваться в беззащитные ладони, но она больше не замечала этой боли. Парализовавший её ужас лишил принцессу чувствительности, она слышала лишь биение собственного сердца и шорохи, значащие, что монстр уже здесь. Бесконечно длинные ветви, рассекали воздух в погоне за принцессой, и вот наконец настигли свою жертву. Мила знала, что монстр уже навис над её телом, но не решалась обернуться. Гибкая, и в тоже время изворотливая и жесткая ветвь, поразила плоть принцессы, подобно удару бича, разрывая её одежду. Мила вскрикнула от боли, но её тело приобрело подвижность. Она снова бежит, подкосившиеся ноги несут её к выходу. Вдруг, картина изменилась, сродни замененной пленки кассеты: запыхавшись девушка стояла у входа замка, зажимая окровавленное плечо. Не решаясь войти в таком виде, принцесса из последних сил предала прежний вид разорванной одежде и ступила в замок. Мила вновь ощутила могучий поток энергии над которой была властна её подруга. Невообразимая мощь, вмещающееся в хрупкое тело принцессы. В такое позднее время, когда Норити вновь бродила вне пределах замка, все было тихо и спокойно. Но все же опираясь на стены, она пыталась ступать как можно тише, хотя с трудом волоча ослабевшие ноги. Её взгляд был устремлен вниз, и она сразу же заметила развевающийся подол платья, обрамленного по краям трилистниковой лентой, вдруг появившийся в коридоре. Норити подняла взгляд карих глаз. Несмотря на все усилия, она умудрилась привлечь внимание. Именно эта девушка приходила к ней сегодня. — Вам не спится, принцесса? — осведомилась она, поправляя прозрачные очки на переносице. — Я просто решила прогуляться, не стоит беспокоиться, Конни, — придавая уверенности дрожащему голосу, произнесла Норити, попутно надевая невидимый плащ, чтобы не позволить проницательной девушке догадаться обо всем. Он скрывал все волнение принцессы и признаки пережитых событий от посторонних. Даже если ночная путница усомнилась в словах принцессы, было невозможно понять, что у неё в голове, она не проявила никакой обеспокоенности, учтиво поклонилась и просто ушла. Стоило ей удалиться, Мила снова припала к стене. И вновь перед глазами пронесся вихрь из воспоминаний, и девушка вернулась в свое тело. — Мила? «Я…я не этого хотела! — против своей воли, девушка испытала весь спектр чувств, принадлежавших нынче Норити. Разделила её боль и страх. Против своей воли, как и всегда воспоминания застлали реальность. Но Мила не была готова к такому повороту событий. — Я не хотела, не хотела!!!» — Осознание безжалостно полоснуло по сердцу и последние слова звучали больше не в мыслях. — Я не хотела! — она задергалась в истеричных исступлениях. Истошные визги и всхлипы девушки вспороли беспокойную тишину воцарившуюся в пределах этой комнаты, заставляя оборотня беспокоиться еще больше. Он в одно мгновение преодолел расстояние между ними. — Убери руки! — разъяренно крикнула она, отталкивая Зика. Он отошел. Поступок оборотня будто окатил девушку холодной водой. Мила пришла окончательно в себя и не пыталась узнать большего о своих спасительницах. Вероятность, наткнуться на столь болезненные воспоминания, вовсе не улыбалась Миле, и она оставила эти попытки. Касаясь прохладного пола, девушка подошла к окну. За ним открывались просторные владения замка, а дальше, простирался и весь мир, что удалось спасти накануне. На лице принцессы не могла не появиться легкая улыбка. Все события отступили на задний план, все невзгоды померкли перед мыслями о произошедшим. Рука оборотня проникла в темные уголки сумки. Он наткнулся на хрустальный пузырек и бесшумно извлек его. Приблизившись к девушке вплотную, он задал один единственный вопрос: — Кто это был? — Мила почувствовала его присутствие каждой клеточкой своего тела. Оборотень угрожающе навис над ней. — Ты ведь знаешь, в ту ночь, — медленно произнес он, — кто был с Маркусом? Знакомое имя пробудило уже видимое видение. Мила направлялась к Вирне, когда столкнулась с опытным и совсем юным патрульным. В ругани первого, прозвучало одно слово, заставившее девушку остановиться: «нарушитель». И в этот раз имя «Маркус» привел с собой то же видение, что и тогда. — Кто был с Маркусом? — повторил оборотень. Сквозь сцену застлавшую взор, Мила отчетливо слышала вопрос. «Кто был с Маркусом?» Перед Норити стояли два стража. Она отчаянно пыталась доказать что-то. Но один мужчина пытался всячески успокоить её, а другой прогнать. — Не волнуйтесь, принцесса, нарушитель наказан за проникновение на территорию замка, — прозвучал бас того, кто ругал мальчишку-патрульного. Рослый мужчина мялся на месте и в разговор вступил другой. — Отправляйтесь к себе, принцесса, и не спорьте! — сказал он. — Но… — Живо, — повторил Маркус. Мила видела перекошенное злобой лицо и отвращение патрульного, нотки сожаления скользившие у первого. И, пропитанные несмываемой кровью души мужчин. Они совершили грех не чуждый жителям Арэнстора. Маркус и… — Оуэн, — изрекла Мила, образ рослого мужчины с проседью в волосах надолго запечатлелся в её памяти. Она не могла и представить, в тот раз, что сотворил этот ворчливый патрульный. В следующее же мгновение после данного ответа, Мила глубоко вдохнула, распространившийся сладковатый запах духов. Она недоуменно перевела взгляд на руки оборотня. — Тогда я пойду, — выждав несколько мгновений произнес оборотень, надеясь на флакон, сжимаемый только что в руке. И позже, чудом вернувшийся на законное место в сумочке девушки. — Зачем же спрашиваешь? Разве я просила тебя когда-нибудь остаться? Язвительный ответ оборотня как ветром сдуло. На самом-то деле он собирался уходить, и её замечание вызвало лишь ухмылку на его лице. Порыв ветра заставил разметаться шторы высоко над полом. Мила вернулась в постель, буквально вдавив утяжеленное думами тело. Образы двух патрульных стражников и дрожащей Норити не покинули мысли девушки, после предпринятого акта оборотнем. — Я помню, — проронила Мила. *** В честь спасения мира, полагается закатить огромный пир, по крайней мере, отметить до въедливой головной боли и забыть весь устроенный праздник, и обязательно сойтись в поединке с еле держащемся на ногах товарищем. Реки пьянящих напитков должны были хлынуть в столицу со всех уголков Арэнстора, чтобы напоить героев, восседавших за ломящимися от великого множества изящных кушанств столами. Но уготовано судьбой было лишь пропустить пару тройку бокалов и услышать очередное величественное признание короля. Тело садовника пронзила нервная дрожь. С его лица спала маска спокойствия, покоящаяся на нем до этого времени. Слетев, она вдребезги разбилась о плитку сада. Красивые и правильные черты померкли перед перекосившей садовника улыбкой. Покончив со своими делами, он сложил весь инвентарь и в последний раз запер двери сарая. Отмерив уверенными шагами тропу ведущую к выходу, Нада остановился. Тело садовника наполнилось тьмой, клубившейся до сей поры в израненном сердце под железным замком. С каждым шагом, отчетливее проявлялась глубоко пролегшая морщина на его лбу, каждый кто взглянул бы на него в этот момент, не признал бы в нем прежнего юноши. Юноши, который с блестящим успехом прошел экзамен и исправно выполнял свои обязанности. Юноши, спасшего увядающий алмаз замка. Юноши, который предупредил короля о сорняках, полагаясь на свой богатый багаж знаний. Его конечный путь сопутствовал дух материализовавшийся из ниоткуда. — Рин, не надо, пожалуйста! — произнес тоненький голосок призрака. Он протянул полупрозрачные руки к садовнику. — Мне было не больно, правда… Горючая смесь боли и ненависти вскипевшая вновь и забурлившая с новой силой, заставила оттолкнуть ребенка. Улыбка убийцы исчезла вместе с призраком. Вместо неё возникла полоса рассечившая щеку садовника. Уголки губ опустились вместе со скользнувшей вниз каплей наполненной всей его болью. Он больше не мог позволить себе улыбнуться, с ныне доступной информацией он приступил к делу. И хоть уже настало утро, ждать больше не имело смысла. Садовник остановился у выхода обнаружив подходящий куст. Серебристые локоны тут же осыпались, вдыхая жизнь в растущий куст. Одним движением Нада Ури обрезал свои длинные волосы, и только коснувшись ветвей, под манипуляциями юноши, растение начало приобретать человеческий облик. *** — Да не стоило мне отмечать с таким замахом, — простонал мужчина. — Но все же, какая женщина! Какая женщина! Он расстался с любовницей под утро и поспешил вернуться в замок. Стараясь остаться незамеченным, дабы не портить свою, и репутацию своих коллег. Вид слоняющегося патрульного под утро в столице, несомненно подмочила бы её. — О, Оуэн, вижу ты неплохо провел эту ночь? — Так и есть, — ответил он другому стражнику, сжимая гудевшую голову. Сгустились тучи, небо затянуло свинцовым полотном. Природа подала знаки, предупреждая о скором ливне, стражники задрали головы в небо и одновременно натянули капюшоны. Измотанного ночными страстями мужчину пропустили без особых пререканий. Кутаясь в плащ он побрел дальше, сетуя на погоду и головную боль, пока не наткнулся на слегка светящуюся фигуру, плывущую среди деревьев. Оуэн с усилием протер глаза. Но старый знакомый так и не исчез, поэтому окликая его, он последовал за ним, едва успевая глядеть под ноги. — Маркус? Эй, ты, постой же! — еле шевеля раскисшим языком, прогнусил старый страж. Но мужская фигура и не думала слушать его. Лицезря знакомую могучую спину, Оуэн продолжал преследовать усопшего друга, все дальше устремляясь ко входу в сад. Ускорившись, стражник начал настигать его, все ещё оглядываясь на скользкую тропу под ногами. Наконец-то когда они прибыли в назначенное место. Оуэн смог положить руку на плечо Маркуса, сжать его и почувствовать живую плоть. Он недолго ждал реакции, как только продрогшая рука мужчины коснулась Маркуса, шея оного развернулась на сто восемьдесят градусов. Оуэн разжал пальцы и отшатнулся от него, пронзенный знакомым острым взглядом. Стражник был слишком напуган и в тоже время удивлен, чтобы пронзительно завизжать, как девчонка. Он присутствовал на похоронах Маркуса, поэтому был удивлен и влеком сходством мужчины. Но сейчас он не сомневался, что это его друг — Маркус. — Дружище, что с тобой? Неужели я настолько пьян, что вижу тебя? Маркус перескочил за спину бывшего друга и схватил его за шею. Во время полета тело растения удлинилось и предстало естественными зелеными стеблями, а затем вновь собралось и приобрело человеческую форму. Все это произошло настолько быстро, что Оуэн ничего не заметил, и вдруг начал задыхаться. Несмотря на свое растительное происхождение псевдо-стражник имел железную хватку. Сверхчеловеческой мощью он в одно мгновение перекрыл доступ к воздуху и кинул мужчину к ногам серебристоволосого, попутно рассыпаясь в ошметки растения. Оуэн буквально вперился лицом в обувь, того чьё появление осталось незамеченным и стало внезапным для него. Внимание стражника целиком и полностью принадлежало Маркусу. Он привел его сюда и… Оуэн развернул голову так, чтобы взглянуть в глаза предателю. Но всё, что от него осталось — распластавшееся в грязи зелёное подобие человека. Широкими от ужаса глазами мужчина перевел взгляд обратно. Физиономия заядлого маньяка оказалось более ужасающей. Страж наконец-то ощутил страх за свою жизнь. Он попытался отползти, но приём садовника, сломавший его колено, заставил его остановиться. Крики Оуэна заглушались дождём и раскатами грома. В саду не было никого кроме их двоих. Никто не пришёл бы на помощь Оуэну. — Нада, — прохрипел стражник. Длинный стебель принадлежавший лже - Маркусу, скользнул к стражнику и туго перетянул его ногу. — Нада, кто вас послал? Муж Лиззи? — вопросы Оуэна канули в небытие. Искажённое уродством деяний, по лицу садовника вновь скользнула злобная улыбка. Оуэн почувствовал горячую струю крови на рассечённой шее. Такого пореза было недостаточно, чтобы он умер. Только если не от сердечного приступа. Стражник схватился за шею. На теле покойного Маркуса был обнаружен такой же, но никто не придал этому значения. Никто кроме Оуэна. — Разве ты не узнаешь меня? У нас ведь много сходств, — прозвенел томительный, ласковый голос серебристоволосого.- Вы убили его за то, что он хотел полюбоваться садом Королевы? — Руки и ноги Оуэна обвили стебли поднимая его на ноги. — Я больше не наивный мальчик и не подстрою несчастный случай как для твоего друга. Страж давно понял о чём идёт речь и был готов принять казнь. Из глаз мужчины хлынули реки сожалений. Но с ним больше не было друга, который поддержал бы и утешил его. Сказал бы что он ни в чём не виноват, хоть и это было сущей ложью. Оуэн закрыл мокрые глаза, ожидая удар мячом в сердце. Вместо этого, клинок со свистом рассек путы, удерживающие тело стражника, прикованное к дереву. Оуэн как и его лже-друг оказался в грязи. *** Ливень, как и в первые дни пребывания в этом мире. Мила всё также стояла у окна разглядывая капельки дождя, прильнув к холодному стеклу, как и тогда. И хоть окно было закрыто, одна капля все же побежала по лицу девушки. Вытирая ладонью щёку, Мила взяла плащ и вышла из покой. «Что же сейчас делает Оскар? Тренируется даже в дождь или и на него он влияет также, вызывая хандру?» Мила спускалась по лестнице, когда вновь заметила подол, обрамленный лентой цвета трилистника. Снова она. Мила укрылась за поворотом от девушки, но не от воспоминаний, связанных с нею. Теперь Мила перенеслась в комнату Норити, в которой и поселилась сейчас. Ничего с того момента не изменилось. Кажется за время отсутствия или точнее побега принцессы ничего не меняли и даже не заходили в её покои. Разве для того чтобы смахнуть пыль с пары троек полок. Мила крепко сжала руками голову, сопротивляясь видению и медленно сползла вниз по стене. Ничего не помогало. Она вновь ощущала себя в теле Норити. Видела её глазами, чувствовала, тоже что и она. Плечо принцессы горело. Мила испытывала жгучую боль и зажимала его вместе с Норити, вместо Норити, в этот момент она и была самой Норити. Они слились в одно единое, в одну симфонию и полились впадая в реку жизни и судьбы, дрейфуя на волнах. — Я ведь знала, что этим все закончиться! — жалобно и пискливо простонала принцесса, осматривая рану. Она вновь разорвала, только, что восстановленную одежду. Пойти к Конни или Арте она не могла, поэтому ей придется самой разбираться с произошедшим. Тем более во всем виновата лишь она и не имеет смысла впутывать в свои проблемы других. Гвардия принцессы была создана, чтобы помогать другим, как только Конни о чем-то догадается, они примчатся тут же. — Ай, — простонала она, нечаянно коснувшись раны. Мила испытала ту же боль. Более того, она почувствовала слегка бугристую израненную кожу при соприкосновении с ней. Алая кровь сочилась сквозь одежду и Норити отбросила окровавленные лоскуты подальше. Словно актриса пьесы, девушка повиновалась сценарию, её тело знало роль и неотступно следовала ей. Она подошла к зеркалу и ужаснулась уродству на плече. Отвержено отмахнувшись от зеркальной поверхности, Мила осела на пол, чувствуя слабость во всем теле. В жилах вновь забурлила мощь, норовясь вырваться наружу. «Это магия», — заключило сознание Милы, сквозь ведение оставляя свои комментарии. Это приятное чувство и мощь. Мила не могла испытать этого вне видений, но хотя бы сейчас ей удавалось принять и испытать величие своей подруги. Выпуская потоки манны, Норити направила их к ране. Кожа стала выравниваться и приобретать прежний оттенок прямо на глазах, но это был лишь видимый внешний эффект, никак не выведший скверну. Рана затянулась снаружи, но навсегда оставила покоиться темноту в теле принцессы. В этот раз полнота красок и острота ощущений сказалась благоприятно на эмоциональном и психическом фоне девушки. И даже принесло ей некое, не долгосрочное счастье, нарушенное криком служанки: — Убили! *** Короткие серебристые волосы садовника разметались по земле, на которой бездвижно лежало его тело. Ранее… — Он не простит мне этого, когда мы встретимся! — произнес садовник, возвращая меч стражнику. Клинок вонзился в густую жижу грязи рядом с телом стражника. Оуэн поднялся на ноги, опираясь на рукоятку своего меча. Тем временем в руке садовника материализовался идентичный. — Все же вы благородный народ, колдуны… С боевым кличем, вырвавшимся из глотки, они вступили в схватку, одновременно замахиваясь орудиями. Несмотря на свой возраст мужчина обладал огромным опытом и техникой никак не уступающей технике простого колдуна. Хоть Рин был ловким и в его распоряжении был огромный потенциал, он был все же простым мальчишкой, который проживал со своим братиком скудную жизнь, волоча существование несся тяжесть ярлыка «колдун». Клинки сошлись, выдав ослепляющий столп искр. Они продолжали выматывающую схватку на смерть, не обращая внимания на ливень и нетвердую/неустойчивую поверхность под ногами. Один из сражавшихся оказался прозорливее и изворотливее второго. Он занес клинок и вонзил его в мягкую плоть противника, лишив его жизни. *** — Сказано убирайся! — одно неловкое, резкое движение и вытянутый меч в руке стражника под именем Оуэн, поразил тело мальчишки. Он взглянул на свою грудь, из которой торчал клинок и увидел сочившуюся алую кровь. — Красная, — произнес он добрым детским голосом, присущим детям его возраста.- Неужели в вашем саду такие же красивые цветы? Изо рта серебристоволосого Нады вырвался кровавый кашель, уголки его губ окрасились кровью. Как и порез на его шее, это не доставило ему боли. Он продолжал улыбаться. Ужас Маркуса отступил и на его месте появилось раздражение. — Вы мерзкие… — он оттолкнул своего друга, до сих пор еле сжимавшего рукоять меча. Оуэн отшатнулся, а меч продолжал торчать из груди мальчика, пока Маркус с ненавистью не извлек его. И из раны хлынул новый, сильный поток крови. Но он продолжал стоять на ногах. Маркус вновь провел по шее мальчика, и нанес уже не предупредительный, а смертельный удар. *** Рин вынул свой клинок из остывающего тела стражника. Кажется его душа, наконец-то обретет покой и остановившее сердце, перестанет сожалеть о содеянном. В тот злополучный день он хотел оборвать свою жизнь, но Маркус остановил его. А вскоре и сам Маркус ушел из этой жизни, напившись и упав со скалы. Но никто не знал, что обезумевший мальчишка решивший отомстить за смерть брата, воспользуется колдовской силой и подстроит его погибель. Однако, сейчас он вырос, он здесь и он может закончить свое дело, не опасаясь преследования. Сбросив плащ и оставив клинок в сердце стражника, Рин позаимствовал меч Оуэна и покинул пределы замка. Стража у входа выпустила его, ведь обвившие его стебли приняли образ Оуэна. — Снова к своей Лиззи? — Рин кивнул в ответ. Добравшись до пункта назначения, он сбросил с себя маскировку. Рин опустился на колени и взорвал землю будто изнутри. Она выступила наружу, неровными, громадными плитами. Исследуя их лезвием меча, он остановился и раздвинул две из них, под ними покоилось тело невинного кандидата в садовники. Юноша извлек его за отсыревшие края одежды и уложил на мокрую землю рядом с собой. На давно остывший, потрескавшийся лоб, упало несколько капель горячей крови с запястья садовника. Холодными руками, он начертил знак. — Живи, — произнес Рин и упал замертво. В то в время, как другой глубоко вдохнул и откашлялся землей. — Увы, тебе не суждено жить! — в мгновение ока, на его лбу появился второй знак и тело рассыпалось в прах. Неуловимая взглядом девушка, привела в порядок всю дорогу, одним взмахом, подскочила к бездыханному Рину и утащила его с собой.