Душа героя

Инко вертелась перед зеркалом, поворачиваясь боками, проводя по ним руками и разглаживая складки на юбке. Она нахмурилась. Не имело значения, сколько косметики на ней было и как хорошо сочетались цвета. Она смотрела на то, как лишний вес оседает на бедрах и груди, ненавидя себя за свой внешний вид. Я такая толстая и уродливая. Если они собираются смотреть на деревья, то значит, они пойдут пешком. В любом случае, почему она беспокоится о своем внешнем виде? Не то чтобы Тошинори пригласил ее на свидание. Если бы у нее были причины подозревать, что ради этого он ее и позвал, она бы ему отказала. Тошинори не интересовал ее в этом плане. Она согласилась выйти с ним просто потому, что хотела побольше о нем узнать. Она не лгала, когда говорила, что доверяет ему, но она еще так мало о нем знала, что не чувствовала полную уверенность в его с Изуку отношениях. Она считала, что именно поэтому герой сделал ей такое предложение. Ты все еще не знаешь меня, и я не знаю тебя, но мой сын — наше связующее звено. Если мы собираемся работать вместе, чтобы помочь ему воплотить в жизнь свою мечту, мы не можем быть чужими друг для друга. Она остановила свой выбор на свободной, удобной белой юбке, доходившей до лодыжек, розовой рубашке с короткими рукавами, походной обуви и небольшом ожерелье. Все выглядело достаточно просто. Не слишком выделяло ее из толпы. Она взяла с собой просторную белую сумочку, в которую поместились несколько батончиков мюсли и бутылки с водой для себя и Изуку. После секундной паузы она добавила еще одну для Тошинори. Самый быстрый способ добраться до Кагосимы — на самолете. Чтобы совершить эту небольшую однодневную экскурсию, им нужно купить билеты. Тошинори сказал ей, что для него это не проблема, что у него достаточно денег, накопленных за его геройскую работу, и что он с радостью оплатит эту поездку. Казалось странным, насколько спонтанным было это решение, но она не могла от него отказаться. Тошинори уже купил билеты на раннее утро. Их самолет должен был вылететь в 7:30. Им потребуется много времени, чтобы добраться дотуда, поэтому они остановятся на ночь в якусимском отеле, прежде чем вернутся назад следующим утром. Она вышла из своей комнаты. — Изуку, ты готов идти? Ее сын уже ждал ее на диване около двери. На нем был рюкзак, и он поправлял шнурки на ботинках. Он выглядел так, будто уже давно ее ждал. — Ага! Он первым вышел за дверь, шагая пружинистой походкой. Прошло много времени с тех пор, как Изуку был искренне рад сделать что-нибудь веселое. Казалось, последние несколько недель мысли мальчика были полностью сосредоточены на тренировках с Тошинори или на школе, и ничего между ними. Разве Тошинори не говорил, что выделил свободное время для Изуку? Почему она никогда не замечала, чтобы Изуку развлекался? Она беспокоилась об этом, следуя за Изуку на пляж. Прогулка заняла пятнадцать минут, и у нее было достаточно времени, чтобы привести в порядок свои мысли. Когда они прибыли, Тошинори был уже там. Он, как и всегда, был одет в большую для него одежду. Ветер раздувал его футболку. На расстоянии было трудно прочесть выражение его лица, но Инко могла поклясться, что успела заметить на нем неловкое выражение, прежде чем приблизилась. При ближайшем рассмотрении его лицо ничего не выражало. — Кто-нибудь из вас бывал на Якусиме? — спросил он. — Нет, не бывали, — ответила Инко. — Тогда это будет весело. Тошинори повел их к автобусной остановке, где останавливался автобус до аэропорта. Инко ожидала, что Тошинори скажет что-нибудь еще, но тот, казалось, был поглощен своими мыслями и чем-то отвлечен. Он только и делал, что вынимал из кармана мобильник, пару секунд смотрел на него, затем снова убирал его в карман. Пока они ехали в автобусе, Инко наконец набралась смелости и спросила: — Что-то случилось? Тошинори моргнул и посмотрел на нее, держась за поручень, чтобы не упасть. — Нет. Ничего не случилось. — Ты говоришь так, будто это плохо. Тошинори натянуто улыбнулся. — Наверное, я просто ожидаю, что что-нибудь произойдет. Мне всегда тяжело уезжать из города из-за работы. — Ну, ты не получишь удовольствия, если будешь все время об этом беспокоиться. Это отразится на Изуку. — Я в порядке, мам, — сказал стоящий рядом Изуку, выглядя немного раздраженно. Тошинори ущипнул себя за переносицу. Он казался немного расстроенным, но когда он убрал руку, выражение его лица прояснилось. Оно стало совершенно бесстрастным. Может, его напряженное состояние и не передастся Изуку, но оно передастся ей, и Инко это совершенно не нравилось. Все шло так, как она и ожидала. Аэропорт не был слишком переполнен, ведь сезон путешествий еще не настал, и они прибыли как раз вовремя, чтобы зарегистрироваться и дождаться своего рейса. Пока они сидели в терминале и ждали, Тошинори наконец выключил телефон — после 3587-й проверки — и со вздохом откинулся на спинку сиденья. Он посмотрел на сидевших напротив Инко и Изуку. — Кому-нибудь из вас уже доводилось летать на самолете? Инко покачала головой. — Нет. Они были в аэропорту только для того, чтобы попрощаться с Хисаши. Изуку было всего два года. Хисаши сказал, что проведет за границей лишь год. Деловая поездка, говорил он. Поскольку он так и не вернулся, Инко утратила желание путешествовать. Она никогда не хотела покидать свой дом. Оставаться на одном месте и обеспечивать Изуку, вот что для нее важнее всего. — Лететь нам недолго. Меньше часа. Погода хорошая, так что нам откроется отличный вид на Японию. Я уступлю Изуку место у окна, — сказал Тошинори, вытаскивая из кармана мобильник. Привычка. Заметив, что он выключен, он быстро убрал его обратно. Неужели Тошинори начал потеть? Его руки дрожали? Неужто мысль о том, что его телефон выключен, настолько ужасала его? Их самолет, наконец, был готов к вылету. Следуя друг за дружкой, они вошли в салон и заняли свои места. Изуку занял обещанное место у окна. Он молчал, оглядывая незнакомое ему окружение. Инко села посередине, Тошинори — у прохода. Его пальцы были переплетены, руки лежали на коленях. С такого близкого расстояния Инко могла видеть, как медленно изнашиваются и надламываются его нервы, когда он сжал кулаки и челюсть. Она с нетерпением ждала этой поездки, но теперь страшилась ее. Это будет совсем не весело. После демонстрации техники безопасности самолет наконец ожил и пришел в движение. Он пронесся по взлетной полосе и поднялся в воздух. Изуку прижался лицом к окну, глядя на пейзаж внизу; его челюсть отвисла, а глаза расширились. — Круто, — прокомментировал он, глядя на Инко. — Мам, смотри. Отсюда видны все озера и реки. И машины. Инко почувствовала, как напряжение в животе немного спало, и переключила внимание на Изуку. Необузданное удивление и счастье на его лице немедленно успокоили ее. Она улыбнулась ему, сжала его колено и наклонилась вперед, чтобы получше рассмотреть пейзаж за окном. Это было потрясающе. Особенно тот факт, что человеческая инженерия позволила совершать путешествия по воздуху. Это было нечто само собой разумеющееся, но увидев это глазами Изуку, она по-новому оценила это. Тем временем Тошинори тупо смотрел вперед, его взгляд был устремлен в какую-то далекую, невидимую точку. Инко откинулась на спинку сиденья и медленно выдохнула. Слева от нее сидел ее мальчик — он был счастлив, расслаблен и весел. Справа от нее сидел тощий профессиональный герой, который выглядел несчастным. Как будто он предпочел бы оказаться где угодно, только не здесь. Она была поймана между двумя различными видами энергии, которые закружили ее, словно торнадо.

***

Когда они приземлились в Кагосиме, остался еще один этап путешествия: паром, который доставит их через море на остров Якусима. Они вышли из самолета и Изуку сказал, как здорово было впервые оказаться в самолете, но Инко поняла, что снова отвлеклась. Как только они вышли из самолета, Тошинори вновь включил телефон, не отрывая глаз от экрана. Это не должно было так сильно ее беспокоить. Если подумать, то в свое свободное время он может делать все, что захочет. Если он хочет целый день пялиться в экран телефона вместо того, чтобы общаться с ней и Изуку, то это его дело. Но это начинало ее злить. Еще одна автобусная поездка до парома, на который они и перебрались. Инко уже начала чувствовать усталость и сомнение — а оно того стоит? Даже Изуку выглядел немного измученным, сидя у поручней парома, постукивая пальцами и дрыгая ногами. Тошинори все еще смотрел на экран телефона. Терпению Инко пришел конец. — Ты когда-нибудь уберешь его? Тошинори оживился, его внимание переключилось на Инко. Должно быть, гнев отразился на ее лице, потому что выглядел он смущенным. Он убрал телефон в карман. — Мне очень жаль. Я порчу нашу поездку, не так ли? — Да, это немного расстраивает. Он помассировал лицо. — Я давно не покидал Мусутафу и Токио. Там мое агентство. Я подумал, что было бы весело посетить мой любимый парк, но… когда я предложил это, то не подумал о логистике, — он устало посмотрел на море. — Я просто продолжаю… думать, что возникнет чрезвычайная ситуация и мне, возможно, придется покинуть вас. Слишком много людей зависят от меня. Инко скосила на него взгляд. Неужели каждый профессиональный герой чувствует то же самое? Это сокрушительное бремя на их плечах — быть доступным 24/7, чтобы ответить на экстренный вызов? Или он один такой? Обдумывание его слов облегчило ее сердце и раздражение сменилось пониманием. Она шагнула к Тошинори, сократив оставшееся между ними расстояние. Наконец она почувствовала соленый воздух. Ветерок, дующий в лицо. Успокаивающий крик чаек. Она сделала глубокий вдох. — Мистер Тошинори, — сказала она, дотрагиваясь до его руки. — Ты не единственный герой. Есть много других героев. А еще полиция, врачи и пожарные. Токио не взорвется, пока тебя не будет. Обещаю, — она сжала его руку. — Так будет лучше для тебя. И для нас. Изуку с нетерпением ждал этого, и я тоже. Мгновение он смотрел на нее, после чего в его лице что-то изменилось. Пустое выражение сменилось чем-то более понятным, чем-то, что больше походило на Тошинори, которого она знала. Мягкая грусть. — Изуку недавно сказал мне нечто подобное. Наверное, я еще не научился, — он нашел свободное место поблизости и присел, позволяя себе на время передохнуть. Впервые за время их путешествия Тошинори выглядел расслабленным. Они приближались к Якусиме. Может быть, эту поездку еще можно спасти.

***

Они оказались посреди густого леса. Он был настолько изолирован от остальной Японии, насколько это вообще было возможно. Они начали свой путь по туристической тропе Кусугава и прошли пешком около тридцати минут. Цивилизация осталась позади и не было ничего, кроме бесконечного леса и звуков журчащих ручьев и животных вдалеке. Инко была уверена, что связь здесь не ловит. Но даже если она и ошибается, она заметила, что Тошинори перестал проверять свой телефон. Здесь было безмятежно. Деревья заслоняли их от солнца. Все было покрыто зеленью: от мшистых корней огромных деревьев до лиственной завесы. Изуку всегда оказывался на несколько шагов впереди них, его рюкзак подпрыгивал на плечах. Благодаря тому, что Инко шла позади и что на Изуку были шорты, она могла видеть, насколько подтянуты его икроножные мышцы. Она поймала себя на том, что ей следовало бы заняться интенсивными тренировками, чтобы подготовить себя к этому путешествию, потому что такая короткая прогулка полностью ее измотала. Однако Тошинори замыкал шествие. Всякий раз, как тропа поднималась в гору, он поднимался очень долго. Инко предположила, что он осторожничает из-за своих легких. Она задалась вопросом, в состоянии ли он вообще совершать такой трудный поход. — Сколько раз ты совершал это путешествие? — спросила она, когда он догнал ее. Она слышала, как тяжело он дышит, но не было похоже, чтобы он страдал. — Около двадцати. — И всегда один? — Нет, иногда я привожу с собой друзей. — Когда ты оказался здесь впервые? — Моя наставница взяла меня с собой, когда мне было семнадцать. — Как ее звали? — Нана Шимура. Инко кивнула и пошла дальше. Изуку уже был далеко от них. Она решила не пытаться его догнать. Тропа шла прямо, вряд ли он заблудится. Она замедлила шаг, чтобы соответствовать темпу ходьбы Тошинори. — Самому старому дереву в этом лесу может быть семь тысяч лет, — сказал Тошинори во время ходьбы. Его дыхание было тяжелым. — Называется оно Дзёмон-суги. Но не думаю, что мы сможем до него добраться. Добираться до него очень, очень долго. Около шести часов ходьбы. Так что я решил провести вас по более короткой тропе к одному из моих любимых деревьев. — Не говори об этом Изуку, иначе он все равно побежит к Дзёмон-суги. Он воспримет это как вызов, — сказала Инко с мягким смешком. — Возможно, — согласился Тошинори, криво усмехнувшись. — Каждый раз, когда я поручаю ему какую-либо работу, он пытается найти способ превзойти мои ожидания. Если я скажу ему пробежать милю, он пробежит две. Если я скажу ему отжаться двадцать раз, он отожмется сорок. Если я говорю «прыгай», он спрашивает «как высоко». Честно говоря, иногда мне кажется, что я должен попросить его сбавить обороты. — Вы должны раскрыть мне свой секрет, мистер Тошинори. Я не могу заставить его выполнить работу по дому с таким большим энтузиазмом. Тошинори засмеялся. — Ну, если хорошенько подумать… Ты когда-нибудь смотрела американский фильм «Парень-каратист»? Инко покачала головой. — Ну, в фильме мудрый сэнсэй мистер Мияги учит Дэниела основным приемам боевых искусств, приказав тому мыть машины и красить заборы. Он связал эти мирские хлопоты с мечтой своего ученика стать мастером боевых искусств. Может быть, этот трюк сработает и на Изуку, если ты просто скажешь ему, что это сделает его лучшим героем. — Не знала, что тебе нравятся американские фильмы, — сказала Инко, посмотрев на Тошинори веселым взглядом. — О, я люблю их. Они могут быть дрянными. Но они веселые. Я несколько лет работал за границей в качестве профессионального героя. Ему нравится американская культура. Эти слова громом прогремели в голове Инко. И вновь у нее возникло странное ощущение, будто на кончике языка вертится невысказанное слово, словно имя, которое она не могла вспомнить. Но нет, в этом не было ничего необычного. Многие профессиональные герои ездят в командировки. Иногда на разрешение сложных чрезвычайных ситуаций прибывали герои со всего мира. — Что ж, может быть, ты порекомендуешь мне что-нибудь к просмотру. Я… — Мама?! Мистер Тошинори?! — Изуку. В его голосе звучало отчаяние. Сердце Инко подскочило к горлу. — Изуку! Она бросилась вниз по тропе, забыв про усталость. Из-за корней деревьев путь стал предательски коварным. Тошинори оказался быстрее. Он бросился вперед с такой скоростью, которой она не ожидала от его слабого тела. Он завернул за поворот и скрылся из виду. Инко изо всех сил пыталась ускориться, чтобы догнать его. Что случилось с ее ребенком?! Она мчалась по тропинке, пока не смогла ясно разглядеть, что произошло. Она увидела спину Тошинори и склон, спускающийся к стремительно мчащейся реке. — Изуку!.. — начала она, достигнув края склона, но Тошинори жестом остановил ее. Он поднес палец к губам, призывая к тишине. Он указал вниз по склону. Ее сердце забилось в горле, когда она посмотрела вниз. Изуку сидел на корточках на дне неглубокого оврага рядом с раненым олененком. Животное пыталось вырваться, его нога застряла под тяжелым валуном. Судя по всему, бедняжка долгое время пробыл в ловушке. Инко знала, что ей следовало бы пожалеть животное, но все, что она почувствовала, так это волну облегчения — не ее сын оказался в ловушке. Она схватила Тошинори за плечо, чтобы не упасть, в то время как адреналин стал медленно покидать ее тело. — Это олень Яку, — тихо сказал Тошинори, глядя вниз. — Коренной житель этого острова. Мы должны вести себя тихо, чтобы не напугать его еще сильнее. Изуку посмотрел на них, сидя на корточках. Голос мальчика был тихим: — Я не… я недостаточно силен, чтобы сдвинуть камень… я так старался… — он вытер лицо рукавом. Ее бедный мальчик плакал. С того места, где она стояла, Инко не могла видеть лица Тошинори. — Ты можешь убрать валун, верно? Ты… ты супергерой. Тошинори некоторое время молчал. Инко знала, что он не хочет показывать им свою причуду, но будет ли этого достаточно, чтобы показать ей, на что он способен? Она почувствовала прилив волнения при мысли о том, что наконец-то узнает, насколько силен Тошинори. — Думаю, что совместными усилиями мы сможем его убрать, — сказал он. Инко почувствовала, как угасает огонь волнения. Он не собирается этого делать. Или, может быть, сверхчеловеческая сила не была его причудой. Тошинори осторожно спустился по узкой тропинке, ведущей ко дну неглубокого оврага. Он был предельно осторожен и внимателен, ступая на камни. Мужчина уверенно прокладывал себе путь, что говорило Инко о том, что делал он это уже множество раз. Она медленно последовала за ним и несколько раз спустилась сидя, чтобы сохранить равновесие. Она знала, что после такого спуска на ее юбке останутся пятна и что она потом сильно об этом пожалеет. Когда они наконец достигли дна оврага, Тошинори воспользовался моментом, чтобы оценить ситуацию. Он присел рядом с Изуку, наблюдая за тем, как мальчик вытирает лицо, оставляя на нем пятна грязи. Тошинори положил руку ему на плечо и сжал его. Изуку шмыгнул носом и посмотрел на него. Инко перевела взгляд с жалостливо выглядящего сына на Тошинори. — Я… я недостаточно силен… Я-я не могу этого сделать, — захныкал Изуку. Герой широко улыбался, ухмыляясь от уха до уха, уверенно и смело. — Мы обязательно спасем его, — сказал он. Его голос был наполнен той же уверенностью, которую помнила Инко, когда они разговаривали за ужином у нее дома. Но это был олененок со сломанной ногой. Как они должны поступить? Он умрет в дикой природе, даже если им удастся освободить его. Но выражение лица Тошинори вселило в нее уверенность — все будет хорошо. У него, должно быть, есть план. Может, он знает, что делать, чтобы дать олененку шанс на выживание. Изуку шмыгнул носом и кивнул. Он улыбнулся в ответ. — Хорошо. Что будем делать? — Втроем мы сможем снять камень с ноги животного. Толкать и пихать нельзя. Нам нужны сильные, крепкие ветви. Изуку, заберись наверх и найди нам парочку. Штуки три. — Что ты собираешься делать после того, как мы освободим олененка? — Мы отнесем его в благотворительный реабилитационный центр для диких животных. Нам так и не предоставилась возможность взглянуть на твои деревья, Тошинори, — печально подумала Инко, но все же кивнула. Пока Изуку поднимался по склону оврага, Инко провела руками по бедрам. — Ладно, что мне делать? — Мы с тобой будем копать. Здесь, здесь и здесь, — сказал он, оставляя следы на земле ботинком. Инко посмотрела вниз, приметив, что местность состоит в основном из песка и мелкой гальки. — Мы выкопаем достаточно глубокие ямки, чтобы просунуть ветви под валун. Затем каждый из нас приложит достаточно усилий, чтобы сдвинуть его. Инко сделала так, как было сказано, опустившись на колени возле валуна, чтобы откопать гальку и песок под тяжелым камнем. Тошинори присоединился к ней с другой стороны, прилежно выполняя свою работу. Она смотрела на его паучьи пальцы, смотрела, как грязь собирается под его ногтями. Он все еще улыбался, но теперь его взгляд стал более решительным. Посмотрев на его лицо Инко поняла, что он находится в своей стихии. Он действительно был героем. Он знал, что делать. Она почувствовала острую боль в сердце, наблюдая за тем, как он словно бы оживает. У него очень красивое лицо, когда он сосредоточен и вот так вот улыбается. Некоторое время спустя Изуку вернулся с ветвями, тяжело дыша. На его лице проступили капли пота. Тошинори воплотил в реальность свой план, просунув ветви в небольшие ямки под валуном, которые они вырыли голыми руками. — Итак, насчет три. Раз, два, три! Инко навалилась на ветвь всем своим телом, в то время как ее сын и Тошинори сделали то же самое. Ветви согнулись от напряжения, но каким-то чудом план Тошинори сработал. Валун покатился. Олененок оказался на свободе. Он тут же попытался встать на ноги и убежать. Но бедняжка едва успел выпрямиться как снова упал. Изуку первым до него добрался, обхватив его руками. Он осторожно поднял олененка, стараясь не прижимать к себе его больную ногу. — Он у меня. Что нам делать дальше? Тошинори достал из сумочки Инко бутылку воды, открыл ее и поднес к животному. Когда олененок понял, что это просто вода, то сделал большой глоток. — Мы отвезем его в город. Уверен, что там есть центр охраны дикой природы, куда мы сможем его отнести. — Мы так и не увидели твоих кедров, — прокомментировала Инко, когда они вернулись на тропу. Однако Изуку и Тошинори, похоже, не возражали.