Не один

Сложно существовать, когда каждая мелочь напоминает о нём. Сложно. Но Хонджун старается держаться, хоть и отстранился от всех друзей. Он продолжает ходить на работу, улыбается коллегам, делая вид, что в его жизни всё прекрасно и так же радужно, как раньше. Но на самом деле задыхается внутри. Он не знает, куда податься и где спрятаться от своих мыслей и воспоминаний, которые всё не перестают преследовать его. Хоть об стены головой бейся. "Выбрось все мои вещи"- всё раздаётся в голове знакомый голос. Хонджун осознаёт, что должен избавиться от них, но он ещё не готов расставаться... Не готов. Хочется ещё сохранить частички Сонхва рядом с собой, хочется ощущать его присутствие, чувствовать родной приятный запах. Хонджун дома носит одежду Пака и курит его сигареты, которые раньше казались ему через чур тяжёлыми. Он очень хочет воссоздать атмосферу той счастливой жизни, в которой он был со своим любимым человеком. Хонджун лениво плетётся на кухню. Кофе чуть бодрит, можно сказать, что поднимает настроение. Но апатия всё равно не выпускает из своих удушающих объятий. Голова, как обычно, пуста, но в то же время тяжелая, словно забита камнями. Мыслей нет, перед глазами лишь серая картинка их кухни. "Месяц",- в голове проносится неприятная мысль. Он вытаскивает из кармана растянутых штанов, которые раньше принадлежали Сонхва, пачку Парламента. Закуривает. Громко кашляет. И ещё раз затягивается. Призрачное расслабление растекается по скованному телу. Хонджуна ведёт. Сигареты Сонхва, которые тот закупал блоками, всё не заканчивались и не заканчивались, даже с учётом того, что Ким со дня смерти парня курит только их. До сих пор не верится... Кажется, что Сонхва просто уехал в долгую командировку и непременно должен вернуться, сразу же заключить в объятия, и целовать, целовать, целовать. Ким мозгами понимает, что больше не увидит его никогда, но в глубине души верит, что они ещё встретятся. "Зачем мне кто-то кроме тебя? Зачем вообще быть без тебя?" Раздаётся громкий звонок в дверь, оповещающий Кима о прибытии друзей, к счастью Хон успевает закончить с несчастной сигаретой. Ёсан, как и говорил, прихватил Уёна. Оба чуть промокшие от лёгкого дождя, что не прекращается уже которую неделю. Лето выдалось довольно дождливым. -Привет, хён,- практически одновременно неловко проговаривают оба, на что Ким не удерживает лёгкого смешка. -А ёбарь то твой где?- спрашивает у Ёсана Ким, не замечая рядом с другом привычной махины. Кан лишь глаза закатывает, хотя уже привык к постоянным насмешкам Джуна по поводу своего парня. -У Минки работа сегодня. Мы купили чизкейк,- отвечает Ёсан и осматривает хозяина квартиры, а после виновато спрашивает, - это одежда хёна? -Да,- максимально резко отвечает старший, давая понять, что не хочет говорить об этом. Ёсан молча отводит взгляд вниз, а Уён в растерянности открывает рот. И снова эта неловкая пауза. Хонджун хочет выставить друзей за порог и никогда их больше не видеть. Ему кажется, что они осуждают его за страдания, что, конечно же, было далеко не правдой. Ёсан, будто прочитав чужие мысли, твёрдо проговаривает: -Хён, пойми, нам всем тоже тяжело. И мы все понимаем, что тебе плохо. К тому же всего лишь месяц прошел. Действительно, прошел лишь месяц. В первые дни Джун надеялся, что потом будет легче. Но время не лечит глубокие раны, вместе с временем приходит лишь это мучительное осознание того, что его рядом нет и больше никогда не будет. Чем дальше, тем только хуже. Чем дальше, тем ближе невылазная депрессия. Хонджун понимает, что с такими темпами и до дурки не далеко, но сейчас его как-то перестало волновать его будущие. Ему хочется остаться в прошлом. Не спать ночами стало привычкой. Ему страшно засыпать и оставаться с мыслями один на один, страшно видеть дурацкие сны, с отвратительными кошмарами. -Хён, ты разговаривал с кем-нибудь об этом?- осторожно интересуется Уён, когда на столе в трёх кружках уже дымился ароматный черный кофе. -О чём?- прячет своё лицо за большой кружкой Хон, делая вид будто не понимает, что говорит младший. -О смерти Сонхва хёна. -Хватит. -Тебе не следует всё держать в себе. -Прошу, не надо! Я не могу об этом говорить! Ещё чуть-чуть и Хонджун забудется в истерике. Он закрывает тонкими ладонями сильно похудевшее лицо а потом пальцами зарывается в отросшие красные волосы, пытаясь успокоиться. Он не считал себя интровертом и никогда не закрывался в себе на столько. Но сейчас ком в горле стоял, а в груди что-то неприятно сжималось. Он словно онемел, хочет что-то произнести, но не получается. -Как хочешь, хён. Но знай, мы всегда рядом. Сквозь скопившиеся слёзы Хонджун разглядывал аккуратное лицо Ёсана. Он вспомнил, с какой нежностью любящего отца относился Сонхва к Кану. В начале Ким даже слегка ревновал, но вскоре понял, что между ними ничего быть не может. С Уёном же была совершенно иная ситуация... Хон хмурится от неприятных воспоминаний и пытается избавиться от негативных мыслей. Уён хороший но безумно бесит. Киму удаётся подавить в себе это бессмысленную злобу. Он провожает младших до двери и получает невинный поцелуй в щёку от Ёсана. В груди после разливается что-то тёплое и приятное. Без друзей у него бы не получилось пережить эту трагедию, с их поддержкой в первое время было легче. Правда позже он всё же от них отстранился и занялся чем-то на подобии самобичевания и осмысления своей прошлой счастливой жизни, которая закончилась ровно в пять часов тринадцать минут четвёртого июля. Дальше началось что-то серое и непонятное. Вот как странно меняется мир в одно мгновение. Живёшь с человеком, делишь с ним одну кровать, целуешь ночами. Даришь всю свою любовь, получая ещё больше в ответ. И вот одним самым обыкновенным утром как обычно варишь ему крепкий кофе, отправляешь его на работу, ласково целуя в родные губы, даже не подозревая, что касаешься их в последний раз.