III.
11 февраля 2020 г., 17:29
Отчаяние. Многие люди не знакомы с таким понятием, они не знают этой поглощающей пустоты безысходности. Отчаяние - это тот момент, когда ты откидываешь прочь все свои старые убеждения и, даже будучи атеистом, начинаешь тревожно молиться неизвестным высшим силам. Ведь только они способны изменить то, что не подвластно смертным.
Хонджун не плачет, сидя в приёмной отделения. Он только сильно жмурит глаза и и молится, спрятав серое лицо в тонких ладонях. Его не пустили в палату, где после реанимации лежит Сонхва. Его сердце ещё бьётся, но прогнозы врачей не вселяют никакой надежды. Он не воспримет, ничего не воспримет.
Из палаты показывается заплаканное лицо матери Сонхва. Её тёмные волосы, собранные в когда-то аккуратный пучёк, поседели за эти часы. Она присаживается рядом с Кимом и трёт уставшее лицо.
-Я бы хотела, чтобы ты взглянул на него. Но я боюсь, врачи не допустят, - осипшим спокойным голосом произносит госпожа Пак.
В ответ Хонджун поднимает на неё тяжёлый взгляд покрасневших глаз. Он помнит, что женщина так и не смогла принять ориентацию сына и одобрить его выбор в лице Кима. И сейчас слышать из её уст подобную фразу было странно, ему казалось, что она будет против того, чтобы он здесь находился.
Она переводит взгляд на его правую руку, а в частности на безымянный палец, где красуется золотое кольцо, и берёт его ладонь в свои.
-Хонджун-а, мне бесконечно жаль, - с болью произносит она и срывается на тихий плач, - если бы была возможность, я бы поменяла всё. Я бы не говорила тех ужасных слов о ваших отношениях.
Хонджуну тяжело воспринимать всё сказанное ею. Всё внутренности словно сжимаются от боли и тревоги. Для любого родителя потерять ребёнка - самое тяжёлое испытание.
-И если Сонхва выживет,-она затихает и набирает больше воздуха в лёгкие, - я одобрю ваш брак, обещаю. Боже! Почему я не извинилась перед ним?
Хонджун молчит и приобнимает плачущую женщину на дрожащие плечи.
-Госпожа Пак, всё будет хорошо! Сонхва сильный, врачи сделают всё возможное.
Он чувствует на своём плече влагу от слёз матери Пака. Себе же он плакать не позволяет, однако, чувствует, как глаза начинаю щипать.
Парень замечает, как из палаты выходит обеспокоенная медсестра, и, оставляя маму Сонхва, подбегает к молодой девушке.
-С ним всё в порядке? Пожалуйста, пустите к нему!, - быстро тараторит Ким, но получая грустный взгляд девушки, продолжает умаливать её, - Прошу! Это мой жених! Пустите меня! Я не могу сидеть тут, когда он там...
-Мне жаль, но к пациенту можно только родственникам.
Хонджун уже срывается на слёзы и чуть ли не кричит в просьбе впустить его в палату.
-Да, вы можете войти к нему, - рядом слышится низкий голос мужчины, лечащего врача Сонхва, - только, прошу, не на долго. Начальство не должно узнать.
Медсестра удивлённо смотрит на мужчину, а после отступает, позволяя Хонджуну войти к пациенту.
Сам Ким не находит нужных слов благодарности и лишь сильно сжимает свою белую футболку в районе сердца.
А зайдя в палату к Сонхва, не удерживается и падает перед его койкой на колени. Видеть своего парня в таком состоянии морально очень сложно. Умиротворённое разбитое лицо, капельницы, измеряющие пульс его сердцебиения приборы - не в таком положении он привык видеть Пака. Он берёт холодную ладонь старшего в свои и несколько раз целует костяшки.
Авария случилась очень тяжёлой. Сонхва, с одной, стороны повезло, что он не скончался на месте. Но врачи говорят, что даже если есть крохотный шанс выжить, то мужчина останется инвалидом.
У Хонджуна уже выветриваются все мысли, он не знает сколько времени провёл на коленях, проливая слёзы, уткнувшись лбом в руку любимого.
А саму смерть Сонхва он даже не запомнил. Всё это было словно в тумане, в тумане он увидел лица друзей, что приехали в больницу, в тумане и остался образ тела Сонхва, когда обомлевшего Хонджуна буквально вытолкали из палаты.
Лишь в пелене какого-то дыма он услышал:
"Время смерти: пять часов утра четырнадцать минут четвёртое июля".
