Мой граф Дракула

На часах уже давно за 19:00, а Чонгук только сейчас разлепляет свои, безусловно красивые, но сейчас очень тяжелые, веки. Не проходит и секунды как они снова смыкаются, а парень переворачивается на другой бок, тычась носом в подушку. «Ещё пять минуточек» — обещает он себе и размеренно погружается в мир сновидений, совершенно не замечая как быстро отведенное ему самим собой время заканчивается. Просыпается он в следующий раз уже от будильника поставленного ровно на восемь. Пошарив рукой по, стоящей возле его кровати размера кинг-сайз, тумбочке, Чон, всё больше раздражаясь мелодией поставленной им когда-то в пьяном бреду, бьющий на данный момент отбойным молотком по мозгам парня, подорвался, покидая нагретое собственным телом гнёздышко. Схватил свой телефон и резким движением пальца по экрану, прекратил насиловать свой слух. Раздраженно откинув предмет связи на мягкий матрац. «Надо потом сменить эту дрянь на что-нибудь…на что-нибудь другое» — оставил себе пометку Чонгук, медленно поднимаясь на ноги. Он пошлёпал в ванную комнату, намереваясь привести себя в порядок, почистить зубы, обязательно сразу двумя щетками, умыть лицо, нанести на него увлажняющий крем и придать своим густым каштановым волосам относительный порядок. А дальше всё как всегда: одеться в чёрные джинсовые, обтягивающие его шикарные бёдра, штаны, натягивая на мощный торс с шестью кубиками белую майку, оставляя открытыми накаченные руки, он пошлёпал на кухню, готовить рамён, доставая из холодильника кимчи и заваривая себе чашечку какао с маршмеллоу — привычка с детства, от которой он не собирается избавляться, да и зачем? Сверившись со временем, он неторопливо поглощает свой завтрак. Поздний завтрак, к которому его обязывает работа в борделе. Ему не долго до неё добираться, поэтому он покидает свою обитель за двадцать минут до начала его смены и ровно через девятнадцать он уже стоит за барной стойкой. И примерно через минуту из помещения «Только для персонала» показывается светлая макушка его друга и работника в одном лице. — Вонхо, — приветствует его Чон, обращаясь к нему по кличке, что ему здесь дали. Парень приветливо кивает, подходя ближе и пока их никто не тревожит отчитывается о положении данного заведения на сегодняшний день, которое вообще-то не меняется. Дела идут в гору, появляется множество постоянных клиентов с огромным состоянием за плечами, а неприятных инцидентов становится всё меньше. Пообщавшись ещё на отвлеченные темы, не связанные с работой, Хосок ретировался со словами: — Мне ещё отчётность составлять. И на чонгуково «Да брось» напомнил другу, что начальник его непосредственный ему голову отвентит за халатное отношение к ответственностям, что на него возложили. Чонгук проводил правую руку директора с ухмылкой на губах. И как только тушка парня скрылась за дверью, Чон отсчитал ровно пять секунд до того как к нему подлетел его, как считает сам мужчина, и других сотрудников менеджер. — Чон Чонгук, то что ты в хороших отношениях с Шин Хосок-сомбенимом не освобождает тебя от работы, — почти что визжит мужчина за тридцать, но делает это так чтобы слышал это только Чонгук. — Я вас понял, — с улыбкой ответил он на это. — Понял он меня, — всплеснул руками менеджер — Чтоб не только понял, но и принял, понял? Удивляюсь как тебя ещё не уволили, — бросил он напоследок, смерив Чона презрительным взглядом, уходя в глубь помещения, ищя ещё кого-либо отлынивающего от работы. Его многие здесь недолюбливают, но именно такие работники и нужны Чонгуку. Менеджер, имени которого никто из сотрудников данного предприятия не запомнил, а потому в простонародии его так и зовут — «Менеджер», не раз и не два жаловался Вонхо на него и даже требовал его увольнения, чего Хосок не делал не только из-за их дружбы, но и по другой причине. Однажды менеджер написал самому хозяину. Чонгук тогда долго ржал над ситуацией и вместо того чтобы себя увольнять, дал мужчине двухнедельный отпуск, чтоб тот отдохнул и не ходил таким раздраженным. Стоит ли говорить, что это никак не помогло — просто такой он человек этот менеджер. Жить не может если хоть день ни на кого голос не будет повышать. Благо он делает это только по делу. К слову, не многие знают, что это именно он хозяин и начальник всех их. Имеется в виду, что хозяин этого борделя — он, Чон Чонгук. Порой Чонгук представляет лицо менеджера, когда тот узнал бы правду. Наверное, тот бы потерял не только возможность говорить, но и сознание вместе с ней. Директор усмехается и спешит к одному из сотрудников, принимать его заказ. Смешав виски с колой и добавив три кубика льда, он передаёт бокал парню, Минхёку, и отходит к другому клиенту, не дождавшись оплаты. Да её и не будет: сотрудники по блату пьют почти любой коктейль который захотят — распоряжение директора, то бишь его, только с одним условием — не напиваться до состояния амёбы. Парень обводит взглядом своё владение: напоминает обычные клубы — небольшая танцплощадка, на которой в основном танцуют его коллеги, привлекая своей красотой, гибкостью, и открытой взору кожей клиентам, завлекая их; по всему оставшемуся периметру расположились чёрные кожаные диванчики. Чем глубже и дальше от танцпола, тем уединёние. Клиент и понравившийся ему сотрудник порой для начала флиртуют, знакомясь ближе в надежде на взаимную симпатию и продолжение общения. Другие же клиенты порой сразу на танцполе назначают время, поинтересовавшись о цене и впиваются удлинившимися клыками в доступные участки тела. Обычно это запястья, либо шея. Бордель для вампиров — это незаконно. Чонгуку как владельцу одного из них об этом хорошо известно. Но также ему известно, что многие вампиры занимают ведущие роли в правительстве и в крупных корпорациях, также как и про вампирскую гордость, побуждающую их пить «тёплую кровь», свежую — как они ещё говорят. Поэтому никто из правоохранительных органов к ним не суётся, предпочитая удивлённо выпучить глаза ака «что правда? такие заведения существуют? да быть такого не может», когда их об этом спрашивают, а когда не спрашивают…они сами частенько в такие заведения захаживают: подзаработать порой они не против, порой сотрудников не хватает и есть парочка представителей кровососущих предпочитающих крупных, сильных трудяг, вернее их вкус. Не многие могут позволить себе такие услуги, но есть еще меньший пласт вампиров пользующихся vip услугами. Помимо основного помещения, на втором этаже, который представляет собой своеобразные балкончики, выходящие не на улицу, внешние, а внутренние, расположенные не так уж высоко, но достаточно. Своеобразные пьедесталы. Выставляющие напоказ самых популярных, следовательно, и самых дорогих. Их заказывают удалённо, через Чонгука или Вонхо, после сотрудники службы безопасности провожают клиента в специально отведённые помещения, в зависимости от сотрудника, которого они заказали. Там есть и мини бар, точно такой же кожаный диван, как и в главном помещении, посередине номера двуспальная кровать с шелковыми покрывалами. Нет, услуги интимного характера не предусматриваются, но чаще всего вампиры предпочитали находится в горизонтальном положении. Многим нравилось мнимое чувство будто они загнали свою добычу в ловушку. Хищники, что с них взять. Почему мнимое? Чонгук не доверяет вампирам. Потому безопасность он считает главным критерием его работы. В vip помещениях ведётся видеонаблюдение, любой из его сотрудников, независимо от того на каком уровне он работает: на первом этаже ли, на втором ли, даже у персонала не продающего свою кровь, есть маленький ножик, чьё лезвие смочено в единственном, что способно ослабить вампира — ртути. Дополнительном же гарантом для «благородной» крови, тех кто работает на втором уровне, служит кнопка тревоги в номерах — им требуется только до неё добраться и всё здание пронзает сигнал, сопровождающийся тревожным красным мерцанием. Чон доплачивает охране, заботясь также о безопасной дороге домой — нередки были случаи, когда на сотрудников других клубов нападали тогда, когда смена заканчивалась и люди возвращались домой. А учитывая, что все сотрудники службы безопасности — полукровки, он спокоен, спокойны и вампиры — многие клиенты не любят находиться в том месте где нападали на, либо убивали человека. Из-за отсутствия подобных случаев его бордель считается чуть ли не пятизвёздочным. Его он, кстати, получил на девятнадцатый день рождения от далёкого родственника. Очень далёкого. Чего уж греха таить, он впервые узнал, что в его крови, в его семье были свои вампиры и полувампиры. Его пра-пра-пра- и хрен его знает сколько ещё прадедушка является чистокровным вампиром, древнейшим, одним из сильнейших. Из-за такой огромной временной бреши Чонгук своего пра-пра зовёт просто Хосок-хёном. Реже он зовёт его дедушкой, без «пра». В общем, его дедушка, Хосок, очень старый вампир, влюбившийся в человеческую девушку, его пра-пра-бабушку. Она родила Чон Хосоку двух наследников полувампиров и умерла, когда пришло её время, не согласившись стать его невестой. Невестой вампира. Она отказалась от возможности приобрести вечность, познать бессмертие. Она просто не хотела видеть смерти своих детей. Ведь полувампиры живут дольше обычных людей, но не вечно, в отличие от чистокровных и их «невест». Сердце его хёна было разбито и тот выпал из реальности на многие годы, а его дети жили, заводили собственные семьи, рожали детей и эти дети рожали своих детей. Постепенно кровь вампира вымылась из ДНК его семьи. Уже несколько поколений семья Чон считается обычной, среднестатистической. Так считал и Чонгук, пока Хосок его не нашёл. Оказывается тот потратил колоссальное количество времени, чтобы узнать, что случилось с его детьми и где его потомки. Истории многих из них печальны, порой трагичны. Спустя столько времени у вампира есть только парочка родственников: семья Чона, девушка, ставшая сиротой в детстве и покинувшая страну и ещё одна девушка, застывшая во времени — невеста чистокровного вампира. Чонгук знает лишь, что стала она ей в двадцать девять лет и давно бы уже умерла, будучи обычным человеком. Детей у той нет, после смерти сына, она не решалась снова забеременеть, вампир возражать не стал. Хосок всячески старается поддерживать далёких, но таких родных ему людей. Он человек вампир обеспеченный — у него целая сеть подобных Чонгука борделей заведений. Когда только они познакомились, тот отдал Чону это здание, представляя возможность распоряжаться им как тот пожелает. Хочет продать — пусть продаёт. Хочет сделать из него фитнес центр — его прихоть. Чонгук не продавать, не менять направленность текущей там работы не собирается. Переделал чуть-чуть. Поставил новые правила и запреты, устроил всё так как и задумывал и вот сейчас работает барменом, корча из себя обычного человека. Одна композиция сменялась другой, жизнь кипела, он выполнял положенную ему работу, смешивал коктейли, иногда подтверждая заказы ребят со второго этажа. Сокджин-хёна, человека со старческими шуточками и нарцистическими взглядами, однако очень доброго человека, который стал Чону почти что старшим братом, которого у того никогда не было, ставшему ему опорой и чьей опорой он тоже пытается стать. Сокджина, утром работающего в кафе, а ночью — здесь, того кто зарабатывает для операции матери (на эту работу редко соглашаются люди живущие беспечно и счастливо) сегодня вызывали дважды на сеансы по полминуты, после которых он постоянно морщится. Также сегодня у него был десятиминутный сеанс, с глупой улыбочкой после которого он сидит и рефлексирует, потому что сегодня заработал достаточно денег. Чонгук догадывается, что хён пойдёт просить у Вонхо выходной на завтра. Дела постепенно налаживаются. Возможно, в скором времени Джин покинет данное заведение, попытавшись утащить и его с Чимином и Тэхёном. Кстати, насчёт Чимина и Тэхёна. Эти двое тоже vip сотрудники. Они его старше, но многим кажется наоборот. Постоянно дурачась, они большинство выводят из себя, особенно менеджера, но эти двое многое сделали для хозяина борделя. Тэхён, например, как говорит Чимин, раскрепостил Чонгука, всегда и всего стесняющегося, до их знакомства который старался быть ниже травы и тише воды, быть серой мышкой. Ким Тэхён — лучик солнца, гигантский сгусток энергии, человек не унывающий никогда, несмотря на все перипетии жизни. Он гений с разумом дурачка, однажды три часа к ряду доказывающий ему с Чимином и Джином, что на луне живут кролики и Чонгука нужно тоже туда же запульнуть на исполинской рогатке. И если один Тэхен — это неостановимый ураган, то в купе с Чимином — это самый настоящий смерч. Чимин Чону напоминает маму, тот точно также печётся о нём. Он единственный, кто заметил, что Гука не провожает никто из охранников. Хозяин борделя тогда подумал, что его афера раскрыта, ведь никто из этой троицы правды не знал, он наплёл тогда какой-то чуши, что сейчас и под пытками не вспомнит. Испереживался весь, а решилось всё быстро — теперь и его провожает служба безопасности. Чонгук, да и многие другие считают, что Ким с Паком встречаются. Чимин постоянно ревнует Тэхёна к клиентам мужского пола, но не к клиентам — женщинам, а тот постоянно его провоцирует. В свою очередь Тэхён постоянно лезет к Чимину, чуть ли не целоваться, правда также он ведёт себя и с другими, в особенности с Чонгуком, но с Паком это приобретает какой-то ненормальный характер. Почему считают, а не знают наверняка? Потому что на прямой вопрос встречаются они или нет, эти двое никогда не отвечают точно, увиливают, говорят загадками и всеразличными окольными путями обходят эту тему стороной. Чонгук смирился. Все остальные — тоже. Как раз тогда, когда Тэхён сидел на коленях Чимина и кормил его чем-то с чайной ложечки, вновь сменилась композиция. Заиграла Stolen Dance — Milky Chance. Эту песню Гук однажды услышал, где он уже не помнит. Он услышал. Он узнал исполнителя. Он включил её в репертуар. Как бы прозаично это не звучало. Чон протирал один из бокалов как его взгляд зацепился за чужую фигуру. Облачённые в чёрные классические зауженные брюки, подчеркивающие, прямо кричащие о худобе, ноги, в паре с чёрной, расстёгнутой на две верхние пуговицы, рубашкой, с ролексами на левом запястье, незнакомец привлекал внимание. Чонгук задержал дыхание. Серебристого цвета волосы, струящимися линиями, спадали на глаза. Практически чёрные омуты, столь же глубокие, как и морская бездна, блестящие, когда свет падает в самую глубь, завораживая своим отблеском. Хитрый прищур, на первый взгляд миндалевидных глаз. Аккуратный чуть вздёрнутый носик. Маленький рот с призывно раскрытыми пухлыми губами цвета спелого персика. Молочная, холодная как пломбир, кожа. Чонгук уверен, что она сладка. Непонятное, иррациональное для него желание впиться в губы незнакомца, заполнило его. Он хочет изучить с точностью циника полость чужого рта, пересчитав все зубы, огладить кончиком языка нёбо. Чонгук всё ещё не может дышать. Незнакомец направляется прямиком к нему, к бару, а Чонгук только и может скользить взглядом по этому кукольному лицу, по металлическим кольцам в чужих ушах, по рубашке, по ключицам и цепочкам; одна из которых свисает по самую линию талии, с наконечниками похожими на кинжалы в ножнах, вторая сплетается в районе грудины, сцепляясь с крестом похожим на цветок, отчасти, ну или звезду — это кому уж, что чудится — и цепь идёт дальше закольцовываясь. Чонгук до сих пор не выдохнул. Незнакомец кидает на стойку пиджак, который по всей видимости находился у него в руках, Чонгук до этого его не видел. Может это и глупо, но Чону кажется, что он достал его из воздуха. Чонгук сейчас задохнётся. Присаживаясь, предмет изучения усмехается, посмотрев на Гука и произносит: — *Macallan Lalique Crystal Decanter. Чонгук наконец дышит и, Господи, только Бог знает чего ему даётся не кашлять и не падать на ноги. Этот глубокий, совершенно не сочетающийся с внешностью, хриплый, шепелявый голос пьянит не хуже того самого Macallan. Чон еле успевает себя отдёрнуть от просьбы говорить, говорить и не останавливаться. Он может с кем угодно сейчас поспорить о том, что готов слушать этот голос всю свою жизнь. И он знает, что в этом споре выиграет. Стопроцентно. Или не сносить ему головы. — Его нет, — проглотив вставший в горле ком, уверенным, насколько это сейчас возможно, голосом произносит, смотря как брови клиента в удивлении ползут вверх, да у него тоже завораживающие голос — Есть **Macallan 1939 года. Могу предложить вам ***Dalmore 50, который называют одним из самых вкусных в мире виски. — Хм. Раз уж так, то давайте его. Чонгук кивнул и достал небольшой железный чемоданчик, в котором находилась заветная бутылка. Он незаметно, ошибочно веря в это, поглядывал на незнакомца из-под чёлки. Разлив дорогой виски, он передал бокал. Глотнув янтарной жидкости, незнакомец прикрыл глаза, наслаждаясь вкусом, катая по языку послевкусие. Чонгук залип на этом, не замечая ничего вокруг. На чужом лице поселилась умиротворённость, отрешённость от всех внешних проблем. Освещение падало на чужое лицо, подчёркивая скулы, делая кожу ещё бледнее — синие отблеки придавали ей трупного оттенка — круги под глазами же — мрачнее. Этот образ очень напоминал как раньше в кино представляли вампиров. Криповыми, но всё равно прекрасными. Не хватает только клыков, вылезающих из-под губ и струйки крови в уголке рта. Чонгук не мог отвести глаз, чужой образ будто вводил его в транс. — Что-то не так с моим лицом? — вдруг произнёс вампир — с всё ещё закрытыми глазами, обрамленными пушистыми ресницами, что изредка плавно подрагивают — понизив голос почти до проникновенного шёпота, создавая интимную атмосферу, чему очень выгодно импонирует, сменившая прошлый трек, песня cassss — WTCHCRFT. — Да, вот думаю: либо вы самое нереальное существо и вы мне только чудетесь, пока я нахожусь в бреду; либо я не так оценивал значение ночных бабочек и они действительно прекрасны. Понять всё никак не могу, — ляпает, быстрее чем успевает себя остановить, Чонгук, наблюдая за тем как от неожиданности чужие глаза резко открываются. Под столь пристальным взглядом Гуку неловко. Ещё большей комичности привносит изогнутая кверху бровь вампира, выражающая его эмоции больше слов. -...У меня тоже есть два варианта, — наконец произносит незнакомец. И Чон ему благодарен — так неистово провалиться под землю он ещё ни разу в жизни не желал. Усмехнувшись чему-то своему, клиент продолжил: — Ты либо так изворотливо и грамотно назвал меня шлюхой, ибо я точно реален; либо это очень впечатляюще неуклюжий, но в то же время гениальный способ подкатить, скрытый за двойным унижением. Я склоняюсь к третьему варианту. Чонгук улыбнулся, поняв, что его принуждают к вопросу, завлекая в разговор. И конечно же он ведётся. — К третьему? — И то, и другое, — коротко поясняет вампир, никак не уточняя, отпивая ещё жидкости из своего стакана, наслаждаясь вкусом. Он заводит язык за щёку, слегка надавливая. — Всё может быть, — парень кровожадно следит за этим действием. С трудом и огромной силой воли он поднимает свой взгляд и встречается с чужими глазами, насмешливыми и сканирующими. — Всё, — слегка кивнул незнакомец. — А как же четвёртый вариант? — что ж, в эту игру можно играть вдвоём — думает Чонгук, недоговаривая. — А он есть? — ещё шире улыбается вампир. Чонгук не может себе объяснить почему ему так тепло на душе. Что-то ему подсказывает, что тот кто находится перед ним не так часто это делает. В смысле, улыбается. — Есть. — И какой же? — Я перенервничал и ляпнул глупость, — как бы извиняясь, он отпустил голову, зная что для вампиров данный жест значит многое. Им нравится чувство окружающего подчинения. — Сомневаюсь. — В чём? — вскинул голову тот, наблюдая как небрежно на этот раз вампир употребляет алкоголь, показывая всем видом, что на учтивость Чонгука он не повёлся. — В том что это была глупость. — И почему же? — Когда люди нервничают, у них обычно на языке тоже, что и в голове, следовательно, когда человек находится в неловкой ситуации он более честен со своими чувствами и собеседником. Наступает уютная тишина, комфортная для обоих, в которой каждый думает о своём. — Ну есть ещё один способ развязать человеку язык, — произносит Чон, взглядом указывая на опустевший бокал — Ещё налить? — Если это банальный флирт, то не стоит. Жалко тратить столь молодой для меня и столь старый для вас виски. А если… — вампир обрывается, отворачиваясь, дав Гуку время подумать. Парень всё понимает — умеет читать между строк. Он уже начал догадываться, что перед ним один из древнейших, а с ними шутки плохи. Чонгук отходит. И возвращается с другой бутылкой виски. Macallan 1939 года. — Чонгук. Чон, — представляется он — Чонгук. — Юнги. Мин, — вторит ему вампир — Юнги. Мин Юнги. Ему подходит — думает Чонгук. — И сколько же вам лет, раз для вас Dalmore 50 — молодой напиток? — спрашивает Чонгук. — Для меня и ****Macallan 1926 года — молодой. Догадки Чонгука подтвердились, перед ним один из древнейших. — И что же представитель такого класса как Вы забыли здесь? Чонгук возможно рискует так обращаясь к вампиру, но после знакомства со своим далёким родственником у Гука сложилось определённое впечатление, которое, скажем так, отличается от представления большинство рода человеческого. Гук — импульсивен, но в основном способен уследить за языком, причина в том, что конкретно возле этого вампира он не чувствует страха. Он и сам пока что не может сказать почему. Странно… Парень слышал, что некоторые кровососущие способны влиять на эмоциональный и психический фон человека, но, похоже это один из немногих случаев. От осознания этого мурашки проходятся по телу. Перед ним точно один из сильнейших. Ему бы паниковать — не каждый человек вынесет находиться возле такого представителя вампиров, не поддавшись желанию быть укушенным, но кажется Мин Юнги не использует свою силу так. Он влияет на Чона, но только в успокаивающем ключе. На всех остальных он, наверно, влияет также. Так уж устроила их природа, перед опасным хищником дрожать и преклоняться. Но никто из окружающих не делает этого. Бармену становиться интересно, настолько ли Мин силён чтобы на такое количество подверженных ему было пофиг, или же он все силы бросает на это. И судя по бесстрастному выражению лица Юнги и его расслабленной позе, да, он настолько силён. Вампир усмехается: — Такие как я? — Древнейшие. Все говорят, что такие как Вы предпочитаете отшельничий образ жизни. — Но не ты. — Что? — Чонгук был растерян от этой фразы. — Но ты ведь так не считаешь. У тебя всё на лице написано. Мин покачивается из стороны в сторону. В такт музыке. Tinashe — Vulnerable. Она играет уже какое-то время и только сейчас Гук замечает, что на определенных строках вампир порой открывает рот, беззвучно произнося текст, будто обращаясь к нему:

Don't stop lookin' at me! Don't stop lookin' at me! Don't stop lookin' at me! Don't stop lookin' at me! Don't stop lookin' at me! Don't stop lookin' at me! Don't stop lookin' at me! Don't stop lookin' at me!

Чонгук не знает как это интерпретировать. Поёт ли вампир потому что ему нравится эта песня или же обращается именно к нему?

I'm that crazy muthafucka from the dust, You the angel out of hell from the crust.

Гук вслушивается в определённые фразы, что произносит вампир. О Боже, они ведь не обращены к нему, ведь так? Он сам ведь дал зелёный сигнал, снова заговорив с клиентом. Это же не его разыгравшееся воображение?

Don't stop lookin' at me! Don't stop lookin' at me! Don't stop lookin' at me! Don't stop lookin' at me! Don't stop lookin' at me! Don't stop lookin' at me! Don't stop lookin' at me! Don't stop lookin' at me!

Звучат последние аккорды композиции и включается следующая. Veto — Duck, Hush And Be Still. Бармен проклинает её, он хочет заново включить предыдущую, ведь он прослушал проглядел первую часть. Человек кусает нижнюю губу, тяжело вздыхая. Интересно, если он просмотрит запись с камер видеонаблюдения, то сможет ли он узнать те слова, что упустил. Теоретически это возможно. Он займётся этим после закрытия борделя. Чон возвращается к их словесному разговору: — На лице написано? — У тебя буквально капсом на лбу написано: «Какие же все дебилы». Гук выдыхает воздух со смехом. — Если и написано, то скорее: «Какие же все непроходимые дебилы». И да, я не считаю так как считает большинство. Я не верю стереотипам. Это тоже самое что сказать, что все русские пьют водку. — Ну, русские пьют водку. — Как и американцы, как и все в мире. И почему ты смеёшься! Я сказал что-то смешное?! — Я просто ожидал другого примера. — И какого же? — Что не все вампиры пьют кровь. Ты работаешь среди вампиров, разве ты не будешь говорить о вампирах? — Это ещё почему? — Это в природе человека — говорить о том, что вас раздражает. — С чего вы взяли, что меня раздражают вампиры? Чон был немного оскорблён подобным заявлением, но только первые пару секунд. Мин Юнги смотрел на него со снисхождением, Чонгук надулся ещё больше от этого. — Я же говорил, что у тебя всё на лице написано? Ситуация выходила из-под контроля. Она становилась непонятной и бредовой. Какой нормальный вампир будет говорить с человеком которому неприятны кровососущие? Но ведь всё не так. Это просто недоразумение. Бармену нужно прояснить эту ситуацию, только слов подобрать не получается. — Не беспокойся ты так, я всё понимаю, — говорит Юнги наклоняясь ближе к чужому лицу, в попытке смутить человека. Но данный финт на Чоне не срабатывает. Он не отступает, не краснеет, как, возможно, надеялся вампир. Он смотрит тому в глаза. Их карий цвет хоть и ярок, но по рамкам кровососущих они практически блеклые. Это говорит о «голоде» вампира. Чем темнее глаза, тем «насыщеннее» чувствует себя вампир. Мин, похоже, давно не употреблял крови. А значит он сейчас слабее своей «сытой» версии. Это всё проскальзывает где-то на задворках сознания человека, в настоящем же он тонет в чужих омутах. Еле выговаривая следующие слова: — Ничего ты не понимаешь. Нет, не понимает. Нет. Ведь нет? Юнги ещё пару секунд поддерживает их связь, после отстраняясь. Он смачивает горло алкоголем, наблюдая за собеседником. — Понимаю. Я понимаю, что ты просто устал. Вампиры, особенно пьющие «свежую» кровь не шибко-то отличаются от простых пьяниц. От них устанешь и начнёшь желать окружающим смерти. Это издержки твоей профессии. Неловкость, как от выстрела из пистолета в стекло, разбивается. Понимает, он действительно понимает. Мин Юнги понимает Чон Чонгука. Вот только человек не понимает вампира. Чонгук кивает и задаёт следующий вопрос: — И что же тебя привело сюда? — То же, что и всех. Не сказать, что для Чонгука это было открытием. «Сюда» по другому поводу не приходят. Но почему-то мысль, что именно этот вампир, именно в его заведении, именно с его работниками будет иметь дело, остро уколола что-то внутри, оставляя за собой пульсирующую боль и какую-то…пустоту что ли. Парень постарался никак не выдать свои эмоции и наигранно небрежно продолжил свою работу. Один из его работников как раз сейчас подошёл за новой порцией алкоголя. Будь Чон более повнимательнее, распознал бы в нём Минхёка. — Учитывая, что вы можете себе позволить Macallan Lalique Crystal Decanter, то советую обратить внимание на второй этаж, — Чонгук протирал стаканы и старался не смотреть на Мин Юнги. Поэтому он и не увидел, что вампир так и не поднял голову, не перестал смотреть на бармена. — И кого же ты мне посоветуешь? Кого он ему посоветует? Гробовщика, однозначно. Ведущего профессионала в своей сфере, с сертификатом и золотой медалью института по подготовке гробовщиков. Он ему такого посоветует, при виде которого волосы встают дыбом, везде становится прохладно до такой степени, что начинают скрежетать зубы.

(Так.)

Он ему посоветует поселиться в [*]номере 1408 и однозначно, абсолютно, стопроцентно, серьёзно отговаривать его, а тем более волноваться за его задницу не будет.

(Так, это что?)

Он ему точно не посоветует Тэхёна. При одной мысли, что этот вампир будет рядом с этим извечным ребёнком, гиперактивным, на месте неусидчивым — Чонгук всегда говорил, что тот болен крайней степенью СДВГ. Чон как-то раз купил ему Аддерол — представляя как Ким весь такой отзывчивый и открытый будет болтать с Юнги, рассказывать про лунных кроликов и его безумные поступки, типа осыпать чиминову куртку чесоточным порошком или же сделать тоже самое с формой правоохранительных органов.

(???)

При этой картине, возникшей перед глазами бармена, парня передёрнуло, как от удара под дых.

(Это, что, ревность?)

Он этого не может допустить. И не допустит. На сегодняшний вечер осталось ещё два варианта: 1 — Сокджин. 2 — Чимин. И если на счёт Чимина он ещё сомневается, то он точно уверен, что точно не посоветует Мин Юнги Ким Сокджина. Холодный в своём отношении, саркастичный, колкий и полностью во вкусе его хёна и, собственно, его хён, знающий себе цену с живой мимикой симметричного, красивого лица — нет, ни за что, ни в жизнь такому не бывать. Единственный кому он может довериться — Пак Чимин. Его он и посоветовал, скрепя зубами, Чонгук подтвердил заказ на тридцать минут и внёс необходимую сумму в систему. Краем глаза он заметил, что Чимин, обрадовавшись, согласился и принял заказ.

(Чонгук, ты, только что пожелал провалиться Чимину под землю и потерять сознание? WTF???)

— Чуть поодаль отсюда вы можете заметить арку, занавешенную чёрным тюлем, там ещё стоят два охранника. Пройдите. — Это подождёт. Я с тобой поговорить хочу. — И о чём же?

(У Чонгука, что глаз дёрнулся?)

— Что ты думаешь о теории, что всё происходящее здесь и сейчас, тогда и везде, в будущем и повсюду, чей-то большой заговор? Что все мы живём по чужой указке? Что кто-то пишет нашу историю? — … У него безусловно восхитительные глаза — думает Юнги, пока парень напротив хлопает ресницами, уставившись на него. — Это самая тупая попытка развязать разговор, знаешь, — бармен ещё пару раз моргает и поворачивается к стойке, один из сотрудников подошёл за добавкой. «*****Кровавая Мэри» — как иронично, по-тупому иронично. — Ну, это не я ответил на простой вопрос завуалированным оскорблением, называя незнакомого человека шлюхой. Ауч. Что правда, то не ложь. — Один: один, — выносит вердикт Гук, передавая напиток в чужие руки. Их разговор продолжался больше часа. Были затронуты все сферы жизни, а если и не все, то разнообразные и широкого спектра. Так бы возможно и продолжилось бы — ведь они совсем не следили за временем — пока один из посетителей не решил проявить себя. — Эй, там наверху! — опьянённо крикнул мужчина. Он шатался из стороны в сторону. Рубашка, что наверняка была раньше хорошо выглаженной и свежей, сейчас была не в самом пригодном виде: пары пуговиц не находилось на своём месте; правый рукав порван, воротник весь в крови — Спускайтесь все… Я вас ублажу. Такое, к сожалению, нередко. Вампиры не подвержены алкогольному опьянения в той степени как и люди. Сколько бы они не пили — сильного эффекта это не возымеет. А вот от крови, если её много, она свежая и вампир к подобному непривычен. Многие года, существуя в мире, где тебя притесняют и единственный твой способ пропитания это, можно сказать, полуфабрикаты, вампиры отвыкают от влияния крови. Для людей это хорошо, до тех пор пока те не попробует крови. Тогда они бунтуют, в них просыпаются посаженные на цепь хищники. В клубе есть люди для решения подобных инцидентов. Чонгук об этом позаботился. — Господин, давайте выйдем, — к «пьяному» кровососу подошёл охранник, вежливо прося уйти. — А ты ещё кто такой? — шатаясь, возмущается посетитель. — Господин, давайте выйдем, — подхватывая вампира, Чанёль пытается увести клиента. — Ты кто такой чтоб мне приказывать? — орёт в горло, отталкивая от себя чужие руки. Он клыки напоказ выставляет, к второму этажу поворачивается — он от влияния крови быстрее и ловчее стал, за действиями не уследить — и прыгает на балкон, хватаясь за голень Чимина и таща его на себя. Служба безопасности тут же реагирует. Чанёль вверх подпрыгивает, вампира к перилам притесняя, чтобы Чимину больно не сделать. К нему Шону подоспел, помогая чужую руку отцепить. Кровосос вырывается, пытаясь заграбастать себе Чимина, но тот свой ножик достает, в чужую кисть его вонзает. Клиент истошно кричит, ртуть жжёт — свою цель выполняя. По сути, теперь вся выпитая кровь ранее бесполезна. Из-за этого один полувампир успешно с вампиром справиться в силах. — СУКА, — воет нарушитель всеобщего спокойствия — Я до тебя доберусь и косточки не оставлю, шлюха. Чонгук за всем этим с напряжением смотрит, он такие моменты ненавидит и вправду порой желая чтобы все кровососущие сдохли поскорее. Страшно это жить в мире, где кто-то тебя заведомо сильнее, где кто-то может тобой питаться. Людям непросто жить в мире с вампирами, это тревожно и страшно. Чимину сейчас страшно, у него в глазах слёзы стоят, он на мужчину пристально смотрит, за каждым движением следит. Он сейчас на загнанного животного похож. Джин пытается его подальше от заграждения оттащить. Тэхён же орёт благим матом, что он сам вампира на лоскуты порвёт, если он только сунется сюда снова. Шону в паре с Паком пытаются выпроводить вампира куда подальше от этого борделя чтобы и духу того тут не было. Но упырь так просто не сдаётся. — Да кто вы чтобы мне приказывать. Вы полувыродки, вы же даже на закуску не подойдёте. Вы отбросы в этом мире и люди тоже отбросы, просто ходячая еда. Вы должны у нас милостыню выпрашивать, молить нас дать вам ещё день жизни. Гука начинает тошнить от всей тирады вампира. Он в своих руках ножик держит, от таких как этот всего можно ждать. И ведь право было его предчувствие. Бешеный этот из рук службы безопасности вырывается, в один прыжок к человеку подскакивая, Минхёк даже дёрнуться не успевает. Кровосос уже в сантиметре от его шеи был, как вдруг застыл каменным изваянием от чужого приказа. — Клыки убрал, выблядок — Мин залпом допивает виски — Закрой своё ебало и будь добр убери от мальчика свои загребущие руки. Козлоёб грёбанный, совсем оскостоёбился, что ещё за шоу ты тут устроил, плесень прибордюрная? Что ты козлоёбище, что другие дерьмохеропиздократы всё однохуйство. Ты выше остальных, главнее остальных, ды ты тупее одноклеточных?! Ты вампир, ну и что? Наличие клыков не делает тебя вершиной пищевой цепочки. Вали отсюда к своей пиздобратии, хвались тем, что от тебя вообще не зависело, вампирёныш недорезанный. И помни, что твои органы взорвутся в следующий раз как выпьешь «свежую» кровь.} (*) Пожалуй такого не ожидал никто, вампир как под наркотой исполнял все приказы Юнги, покидая данное заведение. Остальные же шептались. До Чонгука доходили лишь обрывки фраз. «Это же.» «Ты тоже чувствуешь давление? Оно будто….» «…я такого в жизни…» «Это ….древнейшие — жуть.» «Что он здесь делает? Он дол…» «Тише ты, а то и нам перепадёт…» «…мне плохо из-за исходящей от него ауры, как мы раньше её…» — Видимо мне лучше уйти. Чонгук не сразу обращает внимания на Мина, он слишком поглащён подсчётом мурашек, вызванных властным голосом Юнги. Тот же достал свой бумажник и вынул из него стопку купюр — «за виски» понимает Чон. Хотя нет, не понимает. — Зачем тебе уходить? — Вампиры — хищники, им непривычно находится в одном помещении с куда более сильным противником. Если я останусь, — «остальные уйдут» недоговаривает он. — Разве ты не можешь просто скрыть свою силу? — А толку? Они уже прочувствовали это на себе. Может я и успокою их инстинкты, но мозги-то я им не запудрю. В данном состоянии. Мин неспешно одевает свой пиджак. — Точно, у тебя же сеанс, может тебе… — Не стоит. Чимин же — это тот мальчик на которого напали? Пусть едет домой, отдыхать. — Тогда я верну… — Это моральная компенсация. Скажи ему что я приношу ему свои извинения от лица представителей моего вида. — Но не ты же нападал, почему расплачиваться должен ты? — Я джентльмен, а ещё просто хочу произвести на тебя хорошее впечатление. — Думаешь, что это хорошее впечатление? — Ты уже заступаешься за меня. Да, думаю. Надеюсь на скорую встречу, Чон Чонгук. И вот, это тебе, — вампир протягивает что-то бармену. Тот не успевает ничего осознать как вампир просто испаряется. Раз — он здесь, два — его уже здесь нет. Это как вспышка, чужой профиль просто размылся перед глазами. Сверхскорость, сверхскорость, конечно же. А в руках у Гука (**)цветок гибискуса. Изящно. Встретятся ли они снова? Чон надеется, что — да. Он ставит цветок в стакан из которого пил Мин Юнги, предварительно перед этим вымытый. Цветок красивый, нежный. Язык цветов уникален, Чону будет над чем подумать после, а сейчас же он достаёт аптечку и спешит к ребятам наверху. Рана неглубокая, но большая в плане площади. Крови немного, Чимин шипит, когда ему обрабатывает рваные порезы, оставшиеся от когтей вампира. Слава Богу, от кровососущих не бывает бешенства. Уже обматывая ногу Пака бинтами, бармен сообщает, что тот может уехать домой. — Нет, у меня же получасовой сеанс. Это же столько денег. Деньги — грёбанный ресурс в этом мире, который нужен каждому. Джин Чимина понимает, поэтому ничего не говорит, зато говорит Тэхён. Для него главнее здоровье его друга. — Чима, езжай домой. Я выйду за тебя. — Тэтэ, так не пойдёт. — Минни, мне не сложно. — Заказ отменили, — прерывает их Гук — Заказ отменили, а деньги остаются при тебе. Это в качестве извинения за поведение того вампира. Спокойный голос бармена не вязался с представлениями Джина, Чимина и Тэхёна о прошлом Чонгуке. Обычно тот бы рвал и метал по поводу случившегося, крыл бы всех вампиров на чём свет стоит и обещал бы всех их на дно морское пустить. — Это как-то… — начинает Джин. — Нелогично, — заканчивает Тэхён. — Да! — подтверждает Чимин. — То есть, зачем ему было приставать к Чиме, если он оплатил сеанс, — поясняет Ким-младший. — У этого парня не всё в порядке с головой! — заключает Ким-старший. — Да! — поддерживает Пак. — Платил не тот ненормальный, — говорит Чонгук. — А кто? — интересуются Кимы. — Тот вампир, что выгнал его отсюда, — расставляет всё по местам Чон. — Правда? - интересуется пострадавший. — Правда! — подтверждают ему в ответ. По итогу дня, Юнги — герой, замечательный как и вампир, так и человек, джентльмен, и вот бы он ещё пришёл. Друзей Чонгука очень взбудоражило всё это. Всю оставшуюся ночь они носились вокруг него, выпытывая у макне подробностей. Когда рабочий день был закончен, он выпнул этих троих из борделя, убедившись, что сотрудники службы безопасности сопроводят тех до их жилищ. Цветок гибискуса он забрал с собой, возвращался домой он в районе 6:30, уставший, но переполненный эмоциями. Он чувствовал эйфорию. Он просмотрел запись с камер видеонаблюдения. В той части, что он пропустил, пелось:

How you like me not, do I turn you on? Now I got you drunk, hot, and vulnerable. Show me what you want, give me what you want, want. Have to make you mine, get you on the floor.

Он и не заметил, что за ним бдительно следили. ____________________________________________________________________________ *Macallan Lalique Crystal Decanter (возраст — 55 лет, цена — $12,500). Этот односолодовый виски до разлива в бутылки более 50 лет находился в дубовой бочке из-под хереса. Его вкус отличается особой мягкостью и дымным ароматом. Всего было произведено 420 бутылок, теперь они находятся в частных коллекциях в Англии, США, России и Азии. **Macallan 1939 (выдержка — 40 лет, цена — $10,125). Этот виски разлили в 1979 году, он отличается вкусом ириса и сладких плодов. В специализированных магазинах его продают по цене 10 тысяч 125 долларов за бутылку. ***Dalmore 50 (возраст — 50 лет, цена — $11,000). В 1978 году было разлито только 60 бутылок этого виски. Специалисты называют его одним из самых вкусных в мире. ****Macallan 1926 (возраст — более 60 лет, цена — $75,000). Этот виски разлили в бутылки в 1986 году (до этого он находился в бочке). В 2005 году южнокорейский предприниматель приобрел себе одну бутылку этого напитка за 75 тысяч долларов. *****Кровавая Мэри — алкогольный коктейль на основе водки и томатного сока. Входит в число официальных коктейлей Международной ассоциации барменов, категория «Современная классика», классифицируется как лонгдринк. [*]номер 1408 — печально известный номер 1408 гостиницы «Дельфин», который пустует многие годы: по слухам, там обитают привидения. (Это роман Стивена Кинга) (*) ВЫБЛЯДОК — Резко-негативная оценка / характеристика, прямое оскорбление взрослого мужчины: превосходная степень понятий сволочь, ублюдок, тварь, скотина, мразь и подобных. ЕБАЛО — крайне отрицательно, — рот как особая часть тела человека. Слово обозначает, именует, называет способность, склонность человеческого рта говорить нечто ненужное, неуместное, неправильное, непотребное, несвоевременное, плохое, гадкое, — что-либо, влекущее за собой неприятные, плохие, тяжёлые последствия. КОЗЛОЁБ — неологизм: от козёл и ёбаный— очень гадкий, крайне неприятный, паршивый, мерзкий, поганый, отвратный, тошнотворный человек. ОСКОТОЁБИЛСЯ — превосходная степень от оскотинился, превратился в подобие грязного, мерзкого животного из-за своего нечеловеческого поведения. КОЗЛОЁБИЩЕ — превосходная степень от козлоёб. ДЕРЬМОХЕРОПИЗДОКРАТ — Член руководящих органов разного уровня. ОДНОХУЙСТВЕННО — прямое производное от Один хуй!. В самом широком смысле: всё равно, одинаково, нет никакой разницы, безразлично. ПИЗДОБРАТИЯ — резко-негативно, оскорбительно: группа, компания, коллектив, сообщество, шайка, банда, партия. Аналогично понятиям сброд, кодла, гадючник, отребье, — группа, сборище, сообщество, коллектив паршивых, гадких, презренных, непотребных людей. (**)цветок гибискуса — цветок, ставший символом редкой, изящной, скромной красоты, стойкости, обновления, бесконечного процветания и изобилия. Также гибискус известен как «Цветок смерти».