Включите: The Heavy — Short Change Hero
И вампир снова пропадает. От него не слышно ничего. Чон порой задумывается, что ему нужно было взять у того номер телефона. И как бы его подсознание не кричало, что тот ими не пользуется и спит в тёмном гробу — все эти стереотипы не вписывались в образ современных вампиров. Но по поводу Юнги у Чонгука есть несколько назойливых мыслей.
Они оба совсем немного знакомы друг с другом. Однако Мин уже сложил в его голове по поводу себя представления о старых образах вампиров из фильмов.
Те кровососы были благородны и знали, что такое честь, хоть и убивали людей.
Ему порой думается, что если бы их реальность походила бы сюжетами и атмосферой на те старые киноленты, то к такому вампиру как Юнги люди бы шли самостоятельно.
Чонгук не хочет думать, что был бы одним из них. Гук вообще не хотел иметь никаких иных дел с кровососами, кроме деловых. Хосок был не в счёт.
Песня на английском льётся из всех колонок, она заглушает болтавню толпы, заставляя их выслушиваться в слова:
I can't see where you comin' from
Я не вижу, откуда ты бежишь,
But I know just what you runnin' from,
Но знаю, от чего ты спасаешься,
And what matters ain't the «who's baddest» but
Дело не в том, кто самый плохой,
The ones who stop you fallin' from your ladder, baby.
Но в том, кто не дал тебе рухнуть с лестницы, детка.
Плохой, хороший. Такая чушь. Вампиры хищники, вампиры убивают людей. Значит они плохие. Ведь так?
And what matters ain't the «who's baddest» but
Дело не в том, кто самый плохой,
The ones who stop you fallin' from your ladder, baby.
Но в том, кто не дал тебе рухнуть с лестницы, детка.
This ain't no place for no hero,
Здесь нет места герою,
This ain't no place for no better man,
Здесь нет места лучшему человеку,
This ain't no place for no hero to call home.
Здесь герою негде позвонить домой.
Вампиры плохие. Вампиры пораждения зла.
И что теперь? Теперь Чон фанатично ждёт возвражения одного из созданий ночи.
Может, тот из-за того, что уже дважды не «поел» у них, он заявился в другой бордель? Ну, а что? В одном Сеуле таким аж семнадцать штук, а они как раз-таки в Сеуле.
Юнги приходил к ним, где ему приходилось каждый раз уходить «голодным». Не проще ли ему утолить свою жажду где-нибудь в другом месте.
Чонгук не ревнует.
Кстати о голоде. Сколько вообще вампир может продержаться до безумия?
Он просто переводит тему.
Есть ведь несколько стадий голода, насколько знает Чонгук.
Самая первая — это недомогание.
Вампиры начинают чувствовать потребность. Эта стадия ничем не опасна, ни для людей, ни для самих вампиров.
Вторая стадия — это вялость и быстрая утомляемость.
Вампиры начинают крайне ощутимо чувствовать недостаток «еды». Отсутствие крови в их желудке, а следственно и в самой их красной жидкости начинает негативно сказываться на кровососущих организмах. Людям вреда нет.
Третья стадия — чрезвычайная раздражённость.
Вампиры просто становятся чувствительнее. Все их рецепторы обостряются и направляются на поиски живительной влаги. В общем и целом все процессы жизнедеятельности кровососов начинают работать более интенсивно из-за чего организм носителя немного восстанавливается. Для людей физической опасности практически не наблюдается. В целом, в отношении рамок, которые общество навесило на вампиров, практически каждый кровосос способен сдерживать себя и не нападать на людей.
Четвёртая стадия — безумство.
Ну, не прям до слетевшей крыши.
Безумством эта стадия называется по двум причинам.
Первая — на этом этапе вампир начинает использовать свою кровь в качестве заглушки, топлива, до последней капли. Они в прямом смысле перенапрягают всё своё тело. Они натурально сжигают все свои силы, генерируя энергию из собственного медленно востановляемого ресурса.
Вторая причина — сила, которую вампир способен приобрести.
Вот когда вампир на пике своей силы, как вы считаете? Когда он «наелся»?
Отчасти это так, но! После потери сил на первых двух стадиях голода, к четвёртой вампиры начинают «звереть», если можно так выразиться.
Говорят, что жертва, загнанная в угол, опаснее.
Тут примерно тоже самое.
Вампир просто стремится любыми способами утолить жажду. В современном мире, кровососов, достигших стадия безумия, даже не отлавливают, а убивают тут же как обнаружат. Вампиры из Ассоциации беспрепятственно могут убить себе подобных.
Собственно только у них и хватит сил на подобное.
Но, что же идёт за стадией безумия?
Кровососы же по сути бессмертные, они не люди чтобы загибаться от голода. Так что же идёт за стадией безумства, если вампира не смогут убить и он всё ещё не випил человеческой крови?
— Нет такой стадии, — послышалось у правого уха Гука.
Видимо он и не заметил как пробормотал несколько своих последних мыслей вслух.
Чон будто выплыл из транса и отставил от себя бокал, который он до этого протирал, и повернулся к пришедшему вампиру, которого ещё десять минут назад здесь не было.
— Мм? — Чонгук бы обнял мужчину, если бы их не разделяла барная стойка.
— Что это значит? И ты меня чуть до смерти не напугал, — хотя Гук никогда не признается, что всё-таки хотел обнять кровососа.
Спасибо тебе, барная стойка.
В ответ на его замечание вампир только хмыкнул.
— Хосок-хён, сказал «а» говори и «б», — Гук не видел своего сверхъестественного родственника примерно месяцев семь.
— И чего пожаловал к нам в город? Ты ведь уезжал в Пусан, разбираться с тамошними борделями.
— В Пусане я был шесть месяцев назад и всё там решил. Я к тебе из Тэгу пожаловал. Мне нужно другу помочь.
— Другу? Что за помощь? — Чонгуку было очень интересно кто же друг его пра-пра… и с чем ему нужно было помочь.
На его вопросы ни один мускул лица старшего Чона не отреагировал. Он ощутимо замолк на две секунды, а после заговорил.
— Ты интересовался насчёт стадий. Бешенство последняя стадия для такого типа вампиров. Он либо находит кровь, либо его убивают, другого не дано.
— Ааа… «для такого типа вампиров»… что ты имел ввиду?
— Все люди думают, что бешенство один единственный ход развития событий во время голода вампира. Но у нас, у тех, кто способен контролировать себя на все сто процентов бешенства не возникает. Мы просто голодаем, голодаем до летального исхода.
— Чего?
Летальный исход у вампиров?
— Да, такое возможно и смерть наступает для каждого по разному. В основном это примерно месяц голодовки. Я однажды тоже голодал. И уже на четвёртый год и второй месяц чуть не сдох.
Увидев
испуганное и обескураженное лицо Гука, Хосок пояснил.
— Это из-за моей любви. Ну…понимаешь, когда её не стало, — Хосок отвернулся от младшего, уперев взгляд в отпалированную поверхность барной стойки, закусив губу.
Чон замолчал, Гук видел лишь одну сторону его лица, на которой отражались эмоции вампира.
Боль, утрата.
Отчаяние.
Парень и не задумывался насколько же сильно Хосока подкосила смерть любимого человека. Каково это? Потерять того, кому отдал сердце и остаться тут, зная, что не сможет последовать за ней в скором времени.
Чон-младший болезнено скривился.
Песледовать за любимой. Вампиры могут умереть от голода. Его пра-пра… голодал.
Насколько же он был привязан?
Насколько же стал уязвим?
Осознание, что такие могущественные существа…вот так просто…
— Я решил, что моё бессмертие не подарок, а проклятие. Тогда я думал именно так, — вампир глухо усмехнулся и бросил короткий взгляд на своего далёкого родственника.
— Я готов был умереть лишь бы увидеть её снова, — Чон-старший устало откинулся на барном стуле, вскинув голову к потолку.
Откуда не возьмись в руках вампира появилась сигарета, которую тот тут же подпалил только ему известным способон. Она просто начала тлеть под взглядом Хосока, будто послушавшись его приказа загореться. Младший на это лишь неприязнено скривился и хотел было сказать, что здесь запрещено курить, но слова так и не смогли преодолеть барьер в его горле.
Если старшему так проще…
— А почему тогда, — робко начал Чонгук и тут же прикусил собственный язык, господи, почему фильтр допустимых слов, который связывает все его мысли воедино и образует адекватную, нормально выраженную мысль начал барахлить.
Действительно, язык мой — враг мой.
Хосок на оборванное предложение лишь фыркнул, хмыкнул, немного посмеялся — всего секунду — и отмахнулся почти скуренной до фильтра сигаретой.
— Я встретил кое-кого, — в итоге ответил на высказывание младшего вампир.
— У тебя есть кто-то? — настороженно поинтересовался человек.
— Я встретил друга. Вампира, который не прошёл мимо, а помог справится с утратой, который напомнил мне о вас…о моих детях, и их детях, и детях их детей. К сожалению, слишком поздно, но он дал мне понять, что в этом мире ещё осталось кое-что, что мне нужно сберечь.
Хосок нежно улыбнулся, посмотрев Чонгуку в глаза. В них младший видел признательность, признательность не к себе, к другу, который его спас.
А ещё в них он видел тепло и тоску, Хосок смотрел на него как на ребёнка, как на часть своей семьи, от этого взгляда человек чувствовал как у него слезятся глаза. Господи, он ведь уже взрослый, с чего слёзы?
Вампир ещё шире улыбнулся, дотянувшись рукой до волос Гука. Он взлохматил их и снова заговорил.
— Он мой лучший друг и я признателен ему до гроба, поэтому хочу помочь.
— Это из-за него ты здесь? — очнувшись от слишком приятных поглаживаний, Чонгук немного отстранился. Он заглянув в омуты своего далёкого-далёкого родственника.
— Да, из-за него.
— И чем же ты можешь помочь ему?
— Когда он помог мне, я спросил его зачем он это сделал. И он ответил, что видит во мне своего ребёнка. Мы с ней одного возвраста. Он не мог пройти мимо меня. Как-то он даже сказал, что я его семья. Ты не представляешь сколько для нас это значит. И сейчас он в отчаянии, хоть и не торопится признавать этого.
— Он настолько страше тебя?
— Он голодает уже не один десяток лет и всё ещё жив. Он отказался от этой жизни, но сейчас, ради своей семьи, он готов на всё. И я сделаю всё от меня зависяшее, чтобы отплатить ему за его добрату.
Включите: Sia — Angel by the Wings
Чонгук и не заметил как сменилась уже ни одна композиция, пока беседовал с Хосоком. Ему было непривычно видеть вампира таким, таким раздавленным, но одновременно и решительным. Весь мир из-за чужих глаз будто перестал существовать.
В голове роилось куча предложений помочь, но он молчал, понимал, что если и будет что-то с чем он сможет помощь, его бы попрасили.
Гук, кивнув, взял со стойки пару бокалов и поставил их на стойку позади. Он вернулся к своим обязанностям бармена, лишь изредка поглядывая на вампира, пока тот опустощал один стакан виски за другим.
Your wounds they show
Твои раны, они видны.
I know you have never felt so alone
Я знаю, ты никогда не чувствовал себя таким одиноким,
But hold on, head up, be strong
Но держись, подними голову, будь сильным.
Oh hold on, hold on until you hear them come
О, держись, подожди, пока ты не услышишь, как они спускаются.
Here they come, oh…
Вот они спускаются, о…
Через несколько часов Хосока уже не было в борделе. Он ушёл, криво улыбнувшись. А Гук почему-то вспомнил о другом вампире.
О Юнги. О его глазах. В них был голод. От мыслей сколько же голодает он, Чонгука передёрнуло. Он попытался отвлечься от мыслей о Мине.
Безуспешно.
Take an angel by the wings
Возьми ангела за крылья,
Beg her now for anything
Проси у него что угодно,
Beg her now for one more day
Выпроси у него ещё один день.
Take an angel by the wings
Возьми ангела за крылья,
Time to tell her anything
Пора рассказать ему обо всём подряд,
Ask her for the strength to stay
Попросить его о силе и стойкости.
