Мой граф Дракула

Больница встретила Чонгука стерильной белизной, запахом хлорки и суетой медперсонала. Его осмотрели быстро — раны на запястьях обработали, зашили там, где кожа была содрана особенно глубоко, наложили повязки. Следы от клыков на шее продезинфицировали и заклеили пластырем. Врач — уставшая женщина с седыми прядями в волосах — хотела оставить его на ночь, для наблюдения. Чонгук отказался. — У меня собака не кормлена, — сказал он, и это было почти правдой. Настоящая причина была в другом. Он не мог лежать на больничной койке и смотреть в потолок. Это сводило с ума. Ему нужно было двигаться. Что-то делать. Чем-то занять руки, голову, всё что угодно — лишь бы не думать о том, что Юнги где-то там, один, голодный, возможно — раненый. Возможно — хуже. Хосок не стал спорить. Просто подогнал машину к выходу из больницы, усадил Чонгука на заднее сидение и повёз к себе. — Это не обсуждается, — сказал он, когда Чонгук попытался возразить. — В твоей квартире дверь сломана, порог в крови, и я не уверен, что там безопасно. Поживёшь у меня, пока не разберёмся. Чонгук хотел сказать, что с ним уже случались вещи и похуже, что он не ребёнок, что может сам о себе позаботиться. Но сил на спор не было. Он просто откинулся на спинку сидения и закрыл глаза. — Шерри уже у меня, — добавил Хосок чуть мягче. — Джин завёз её пару часов назад, когда вы с Юнги ещё были в подвале. Она накормлена, выгуляна и спит на моём диване. Так что не переживай. — Спасибо, — выдавил Чонгук. В зеркале заднего вида Хосок бросил на него короткий взгляд — не тот, холодный, вампирский, каким он смотрел на складе, а другой. Тёплый. Почти отцовский. — Ты мой родственник, Гук, — напомнил он. — Не просто работник. Не просто знакомый. Семья. Я о тебе позабочусь. Квартира Хосока находилась в центре Сеула — просторная, минималистичная, с панорамными окнами на полстены. Чонгук бывал здесь пару раз, но никогда не оставался надолго. Теперь же ему выделили гостевую спальню, выдали чистое постельное бельё и стопку полотенец. — Чувствуй себя как дома, — сказал Хосок, и Чонгук почти поверил. Шерри, завидев хозяина, соскочила с дивана и залилась радостным, захлёбывающимся лаем. Она прыгала на задних лапах, требовала чтобы её взяли на руки, и когда Чонгук наконец подхватил её, тут же принялась вылизывать ему лицо. — Я тоже рад тебя видеть, — пробормотал он, зарываясь носом в пушистую шерсть. — Ты даже не представляешь, как рад.

***

Охрану Хосок организовал к утру следующего дня. Чонгук проснулся поздно — сказались пережитое потрясение и лекарства, которые ему всё-таки вкололи в больнице, — и обнаружил, что в гостиной за столом сидят четверо. Хосок, Намджун и двое незнакомых парней в чёрном. — Это Чанёль и Шону, — представил их Хосок, когда Чонгук, всё ещё сонный, вышел из гостевой спальни. — Ты их знаешь. Они из службы безопасности борделя. С этого момента они — твоя личная охрана. Чанёль — высокий, широкоплечий полувампир с вечно растрёпанными волосами — кивнул Чонгуку как старому знакомому. Шону — пониже, но более жилистый и напряжённый — ограничился коротким взглядом. — Я не нуждаюсь в охране, — сказал Чонгук. — Нуждаешься, — отрезал Хосок. — Джонхван сбежал, но его люди ещё здесь. Кто-то из них может попытаться закончить то, что начал их хозяин. Ты — свидетель. Ты — приманка. И ты — единственный, кого Юнги… Он осёкся. Но Чонгук уже услышал. — Что — Юнги? — спросил он, и голос его прозвучал резче, чем он хотел. Хосок отвёл взгляд. Намджун, сидевший рядом с ним, напрягся. — Мы не знаем, где он, — сказал Намджун. — Он ушёл с территории складов, и с тех пор связи с ним нет. Он не отвечает ни на звонки, ни на кровные вызовы. — Кровные вызовы? — переспросил Чонгук. — Способ связи между вампирами, — пояснил Хосок. — Работает почти всегда. Но не сейчас. Он либо не хочет отвечать, либо не может. Чонгук почувствовал, как пол уходит из-под ног. Он схватился за спинку стула. — Что значит — не может? — Это не обязательно значит, что с ним что-то случилось, — быстро добавил Намджун. — Юнги — древнейший. С ним очень трудно что-то сделать. Скорее всего, он просто залёг на дно. Приходит в себя. Восстанавливается. — Сколько времени ему нужно? Пауза. Хосок и Намджун переглянулись. — Мы не знаем, — признался Хосок. — Он голодал десятилетиями. После такого срыва… это может быть несколько дней. Может — недель. Может — больше. Никто из ныне живущих вампиров не доходил до такой стадии и не возвращался. Юнги — первый. Чонгук медленно опустился на стул. Шерри, почувствовав его состояние, забралась к нему на колени и ткнулась мокрым носом в ладонь. — А что с Джонхваном? — спросил он. И снова эта пауза. Снова переглядки. — Мы занимаемся этим, — сказал Хосок. — Тебе не нужно об этом беспокоиться. — Хосок. — Чонгук. — Хосок, я просидел в том подвале привязанным к стулу. Я слушал, как Юнги борется с самим собой, чтобы не убить меня. Я имею право знать, что происходит. Хосок вздохнул. Потёр переносицу — жест, который Чонгук видел у него всего пару раз, и оба раза это не предвещало ничего хорошего. — Именно поэтому ты не будешь в это лезть, — сказал он наконец. — Ты — человек, Гук. Обычный человек. То, что сейчас происходит — это дела вампиров. Древних вампиров. Ты не сможешь помочь. Ты можешь только пострадать. — Я уже пострадал. — И я не допущу, чтобы это повторилось, — в голосе Хосока прорезался металл. — Ты останешься здесь. С охраной. Пока мы не убедимся, что угрозы нет. — А мои друзья? Джин? Тэхён? Чимин? — Они под защитой. Я отправил к ним людей. Они в порядке. — И ты не собираешься рассказывать мне, что происходит, — подытожил Чонгук. Хосок посмотрел ему прямо в глаза. — Нет.

***

И с этого момента всё изменилось. Дни потекли странно — медленно и одновременно скомканно. Чонгук жил в квартире Хосока, гулял с Шерри в сопровождении Чанёля или Шону, отвечал на сообщения друзей в чате — жив, в порядке, скоро увидимся, — и ничего не знал. Он не знал, где Юнги. Он не знал, идёт ли охота на Джонхвана или переговоры или что-то ещё. Он не знал, почему Хосок возвращается домой затемно, уставший и молчаливый. Он не знал, почему Намджун, заходя проверить его, отводит глаза, когда он спрашивает о новостях. Его держали в неведении. Берегли. Как хрупкую вазу, которую страшно задеть. И это бесило его до скрежета зубовного. — Ты не можешь просто запереть меня здесь, — сказал он Хосоку на третий день. — Могу, — ответил тот, не отрываясь от бумаг. — И запираю. — Я не ребёнок. — Нет. Ты — человек, которого едва не убили. Человек, которого использовали как приманку для одного из сильнейших вампиров. Человек, которого я не хочу потерять, — Хосок поднял голову. — Поэтому потерпи. Пожалуйста. Чонгук замолчал. Не потому что согласился. А потому что понял: спорить бесполезно. Он не пробьёт эту стену словами. Но он найдёт другой способ. А пока — он ждал.

***

На пятый день Чонгук перестал спрашивать. Он понял: вопросы ничего не дают. Хосок либо отделывается общими фразами — «мы работаем над этим», «скоро всё разрешится», «тебе не о чем волноваться» — либо просто молчит, и это молчание хуже любых слов. Намджун забегает раз в день, проверяет посты охраны, обменивается с Хосоком парой фраз на вампирском — низком, гортанном, совершенно непонятном Чонгуку, — и исчезает снова. Чанёль и Шону — профессионалы: вежливые, незаметные, абсолютно непроницаемые. От них не добиться ни слова. Он перестал спрашивать. Но не перестал слушать. Это была привычка, выработанная годами работы за барной стойкой. Люди — и не только люди — говорят. Они всегда говорят. Даже когда думают, что их никто не слышит. Особенно когда думают, что их никто не слышит. Чонгук научился слушать, не показывая виду, — бармен, который умеет вовремя отвернуться, вовремя отойти в другой конец стойки, вовремя сделать вид, что занят. Теперь он делал то же самое в квартире Хосока. На шестой день он услышал обрывок разговора. Хосок говорил по телефону в своей спальне, думая, что дверь закрыта плотно. Но Чонгук проходил мимо — просто проходил, совершенно случайно, — и услышал. — ...потери среди наших. Трое. И ещё один пропал без вести. Нет, не Юнги. Юнги по-прежнему никаких следов. Пауза. — Я знаю, что ему нужно больше времени. Но у нас его нет. Джонхван собирает силы. Если мы не ударим первыми... Ещё пауза. — Я понимаю. Да. Скажи Совету, что я согласен. Встреча через два дня. Я приведу людей. Да. Всё. Чонгук отошёл от двери раньше, чем Хосок закончил разговор. Сердце колотилось где-то в горле. Он дошёл до гостевой спальни, закрыл за собой дверь, сел на кровать и попытался дышать ровно. Трое. Потери. Джонхван собирает силы. Совет. Встреча через два дня. Он не знал деталей. Не знал имён. Не знал, что именно планируется. Но теперь он знал достаточно, чтобы понять: ситуация хуже, чем Хосок ему говорил. Намного хуже. И Юнги всё ещё не нашёлся.

***

На седьмой день к нему приехал Джин. Чонгук не ждал его — Хосок не предупредил. Просто в какой-то момент в дверь позвонили, Шону открыл, и в гостиную вошёл Ким Сокджин — с пакетом еды из их любимой забегаловки, с тёмными кругами под глазами и с улыбкой, которая не скрывала ни усталости, ни тревоги. — Привет, Гуки. Чонгук поднялся с дивана. Шерри, спавшая у него на коленях, недовольно тявкнула, но тут же переключила внимание на гостя и побежала здороваться. — Ты как здесь? — Хосок разрешил, — Джин поставил пакет на стол. — Сказал, что тебе, наверное, хреново одному. И что я единственный, кому ты не попытаешься оторвать голову за попытку о тебе позаботиться. — Я никому не пытаюсь оторвать голову. — Ага, — Джин усмехнулся. — А то я не знаю. Ты уже неделю сидишь тут как в клетке. Я бы на твоём месте уже начал кидаться мебелью. Чонгук ничего не ответил. Джин прошёл на кухню, вытащил из пакета контейнеры с едой, достал из шкафчика тарелки — он ориентировался в квартире Хосока почти как в своей, что неудивительно: они дружили давно, и Хосок часто приглашал его к себе. — Садись, ешь, — скомандовал он. — Выглядишь как зомби. — Спасибо за комплимент. — Обращайся. Они ели молча. Вернее, Чонгук ковырялся в своей порции, а Джин уплетал за обе щеки — то ли правда был голоден, то ли пытался подать пример. Шерри сидела у их ног и преданно заглядывала в глаза, ожидая подачки. — Как там Тэхён и Чимин? — спросил Чонгук наконец. — Живы-здоровы, — Джин отложил палочки. — Рвутся к тебе, но Хосок их не пускает. Говорит, что чем меньше людей знает, где ты, тем безопаснее. Тэхён уже три раза пытался проследить за мной, когда я к тебе ехал. На третий раз я сдался и дал ему с собой. Он обиделся. — Он не обиделся, он просто хотел тебя развести. — Это сработало, — признал Джин. — Теперь он знает адрес. Но я взял с него слово молчать. И Чимина предупредил, что если они появятся здесь без разрешения, я лично натравлю на них охрану. Чонгук почти улыбнулся. Почти. — Ты в порядке? — спросил Джин уже серьёзнее. — Нет. — Я так и думал. Они снова замолчали. За окном темнело — ноябрьский вечер наступал рано, и город внизу уже зажигал огни. — Хосок что-нибудь говорит? — осторожно спросил Джин. — Ничего конкретного. Обычные отговорки. «Мы работаем над этим». «Скоро всё закончится». «Тебе не о чем волноваться». — Но ты волнуешься. — Я волнуюсь, — Чонгук отодвинул тарелку. — О Юнги. О том, что происходит. О том, что Хосок и Намджун что-то затевают, и никто не говорит мне, что именно. Я сижу здесь, в этой квартире, как... как вещь. Как предмет, который нужно охранять. А там, — он кивнул в сторону окна, — там кто-то умирает. Джин помрачнел. — Ты знаешь что-то конкретное? — Слышал обрывок разговора. Трое погибших. Джонхван собирает силы. Какая-то встреча через два дня. — Встреча? — Я не знаю деталей, — Чонгук потёр лицо ладонями. — Я вообще ничего не знаю, Джин. И это самое хреновое. Джин откинулся на спинку стула. Он смотрел на Чонгука долгим, оценивающим взглядом — тем самым, который Чонгук видел у него много раз, когда старший пытался решить, стоит ли вмешиваться в чью-то проблему. — Я могу попробовать узнать, — сказал он наконец. — Что? — У меня есть... источник. Не спрашивай, кто. Но если ты хочешь знать, что происходит, — я могу попробовать. Чонгук уставился на него. — Это опасно? — Нет, — Джин ответил слишком быстро. — Не для меня. Но если Хосок узнает, что ты в курсе — он взбесится. — Плевать. — Тогда я узнаю. Он поднялся и начал собирать пустые контейнеры. Шерри, поняв, что еды больше не будет, разочарованно вздохнула и поплелась обратно на диван. — Джин-хён, — позвал Чонгук. — М? — Спасибо. — Пока не за что, — Джин бросил на него короткий взгляд. — Вот когда узнаю — тогда и поблагодаришь. Он ушёл через полчаса. Шону, дежуривший у дверей, проводил его до лифта. Чонгук остался в гостиной один — не считая Шерри, которая уже спала, свернувшись калачиком на подушке. Он подошёл к окну. Город внизу жил своей жизнью — огни, машины, спешащие куда-то люди. Где-то там, в этом огромном мегаполисе, прятался Джонхван. Где-то там шла невидимая война. И где-то там был Юнги — возможно, раненый, возможно, всё ещё голодный, возможно, один. Чонгук прижался лбом к холодному стеклу и прикрыл глаза. — Где ты? — прошептал он. — Где ты, Мин Юнги? Ответа не было. Только тишина. И ночной город, равнодушно мерцающий огнями за окном.