jeg er din kunst, Vantae

Скрип пола и стук входной двери – каждые выходные Чонгук приходит в студию своего хена. В этом месте всегда пахнет краской, растворителем и лаком. Ранее Гук задыхался от подобного букета ароматов, но сейчас он и дня не может прожить без резкого запаха маслянистой жидкости. -Сегодня ты рано, - Тэхен вошел в комнату, обтирая руки мокрой тряпкой. -Я решил не задерживаться, особенно дома сейчас мне делать нечего, – Гук скинул с себя сумку и плюхнулся в старое кресло. -Твоя мать вновь ругается? -Да, она говорит, что я не должен тратить время впустую. Считает – студия бесполезна для меня. Тэхен никогда не понимал эту женщину, но был рад тому, что парень не идет у нее на поводу и продолжает приходить сюда на радость старшему. -Возможно, нам стоит начать? – Тэхен прошел вглубь комнаты и принялся подыскивать лучшее место для работы. Чонгук хотел возразить, но решив оставить все мысли на потом принялся расстёгивать рубашку. Он и не помнит, когда это началось. Кажется, он провел здесь долгое время, будучи натурщиком. Их встреча с хеном была достаточно спонтанной и несколько странной. Это произошло на выставке, на выставке Тэхена, где Чонгук набравшись наглости, решил заявить, что обнаженные тела – не искусство, а самая изощренная гадость. Тогда Тэхен дал себе цель – поменять отношение мальчишки к подобному жанру, ласково пригласив его в свою обитель. Следующая выставка прошла несколько тише, а далее случилось нечто невероятное. Как и всегда Чонгук собирался посетить галерею, когда узнал, что в ней вновь будет выставляться хен. Но старший запретил ему появляться не только на самой выставке, но и за ее пределами во дворе. Гук был разозлен до дрожи в коленках, но после, узнав, что на предстоящей экспозиции экспонатами являлись изображения его юного тела – остыл. Все же он боялся за репутацию хена, который и без Чонгука получал выговоры от многих. Однако это не остановило его и дальше позировать для уже такого родного Тэхена. Оставшись полностью нагим, Чонгук забирается на диван, который украшает знакомое покрывало, схожее с королевской меховой накидкой. Тэхен знал толк в обстановке, поэтому, несмотря на почти всегда одинаковую локацию, ему удавалось создавать различные образы. Однажды он предложил Чонгуку нарисовать его в окружении яблок, винограда и других всевозможных фруктов. Но данная затея потерпела крах, ведь после пары часов позирования Гук решил незаметно съесть парочку сочных плодов, полностью нарушив композицию. С тех пор Тэхен строго следит за его поведением при позировании. Шуршит холст от соприкосновения кистей. Тэхен работает быстро и точно, вырисовывая буквально каждую ворсинку накидки, которой невинно прикрывается Чонгук. У парня ни капли смущения, но порой он все же задумывался – что же у хена в этот момент в голове? В комнате полная тишина, только инструменты, и звуки, доносящиеся из окна. Кажется, Чонгук слышит, как Тэхен постанывает, наклоняясь над мольбертом. Сколько он еще будет так лежать – неизвестно. Глазами бродит по стенам и замечает множество набросков и уже готовых работ. Практически на всех узнает себя. Будто бы хен, после встречи с ним совсем перестал обращать внимания на других людей и теперь в его голове лишь он – молодой ученик ставший мальчиком-натурщиком. Чонгук отрывается от рассматривания стен и замечает, насколько его хен сконцентрирован на рисунке. Чонгук долго всматривается в его лицо, не чувствуя как вытягивается в сторону, и по случайности скатывается с дивана стаскивая за собою уложенное покрывало. Тэхен не сразу понимает, что произошло, но после он впадет в ступор. -Нет, нет, все нормально, не отвлекайся, я все поправлю, - Чонгук пытается исправить ситуацию, мысленно коря себя за произошедшее. Его хен так старался, и ради чего? Чтобы в итоге все испортилось из-за глупого любопытства. Тэхен, подрывается с места и успокаивает парня, прося не винить себя, ведь ничего страшного не произошло. Чонгук неохотно, но соглашается, и ждет, когда хен вновь создаст композицию. Он ложится на покрывало, слегка натягивая на себя его край, но чувствует тепло рук и по его телу пробегают мурашки. -Видишь, ничего страшного не произошло, - Тэхен ласково гладит Чонгука, который лишь смотрит на его руки, покоящиеся на своих кистях и поднимает взгляд вверх. Он часто смотрел на хена вблизи, но сейчас что-то заставляет биться его сердце быстрее - ты так напряжен, малыш, возможно, нам стоит сделать перерыв? -Нет! – вопит Чонгук, что заставляет Тэхена отстраниться, - нет, то есть, не нужен перерыв, хен, - он кусает свою губу, и слегка нервничает – пожалуйста, сделай еще так. Тэхен хотел было задастся вопросом, однако понял, что от него требовал младший. Руки вернулись к действу, однако уже поглаживанием кистей он себя не ограничивал. Старший проводил подушечками пальцев по весьма рельефному телу, отмечая тот факт, что Чонгук-и хорошо тренируется дома. На пару минут он задумался о том, чтобы спуститься ниже, но быстро прогонял от себя эти мысли. Все же не стоит забывать, что перед тобой ребенок, который хоть и выглядит старше, но ребенок. -Хен..пожалуйста, - кажется Чонгук сходил с ума от теплых рук, бродивших по его телу. Тэхен, казалось, стал красным, как и сама накидка - виновница всего случившегося. Но мольбы мальчика все же были сильнее разума, и Тэхен пошел на невозмутимое. Он никогда не думал, что будет трогать мужчину, парня там, где руки не касались даже самого себя. Возможно, это смешно, но Тэхен настолько сильно отдавался искусству, что совсем забывал о самоудовлетворении, отдавая всю энергию на создание очередного шедевра. Чонгук скулит и зарывается лицом в сгиб руки. Хен дразнит его, и не понимает, что так нельзя – он ведь не железный. Однако Тэхену на самом деле очень неловко и даже непривычно, из-за своей неопытности. Он чувствует рукой уже твердую плоть младшего и сглатывает слюну. После ухода Чонгука, он будет корить себя за содеянное, однако если того желает его мальчик, то Тэхену следует повиноваться. Отдаваясь инстинктам, он проводит рукой по всей длине, задевая ноготками вены и чувствует, насколько возбужден Чонгук. А тот в свою очередь отмечает в голове, насколько у хена волшебные руки, настолько, что хочется позорно кончить, дабы не страдать от подобной сладости. -Чонгук-а, с тобой все в порядке? – ласково спрашивает Тэхен, продолжая водить рукой по члену. Младшему хочется разозлиться на хена. Как он смеет задавать такие глупые вопросы? Но в ответ он лишь скулит, порой и сам толкаясь в теплую ладонь. Тэхен постепенно двигает рукой быстрее, все же он не знает, к чему могут привести настолько разморенные ласки. Кажется, у Чонгука потекли слезы, и он отрывается от своей руки, поворачиваясь лицом к хену. В его взгляде столько нежности, и Тэ смущается еще сильнее. Все же младший не выдерживает, и, накрыв руку Тэхена своей, – помогает закончить начатое. Тэ сразу же одергивает кисть, замечая, как по пальцам стекает белая жидкость, капая на некогда чистое покрывало. Он очень смущен и пытается найти лежавшую для лишней краски тряпку, чтобы очистить пальцы от спермы. Найдя ее он очищается и, хотев предложить помощь Чонгуку, замечает, как искусно на его животе паутинкой растекаются остатки их содеянного греха. Младший лежит разморено, прикрыв глаза, и улыбнувшись. Тэхен, оценив ситуацию, отбросил ненужную вещь в сторону, вновь садится за мольберт. Ему будет стыдно, когда Чонгук проснется, но он уверен, что сможет отвлечь его тем, что сейчас он сотворит.

---

Солнце начинает садиться за горизонт, и лишь теперь Чонгук открывает глаза и осматривается. Комната встречает его пустотой, однако из соседней доносятся звуки. Совершенно забыв про одежду, младший шажками идет на кухню и встречает там Тэхена, который, по-видимому, хотел заварить чай. Набравшись наглости или смелости, Чонгук подходит сзади и обнимает своего хена. Тот от неожиданности хотел закричать, но почувствовав теплые руки, успокоился и поддался назад, однако почувствовав еще что-то, развернулся и укоризненно взглянул на младшего. -Мне кажется, вас не учили, что подкрадываться сзади особенно в неподобающем виде – не культурно, – приподняв голову, сказал Тэхен. -Некультурно совращать малолетних натурщиков, - последовал ехидный ответ, на который старший опустил взгляд на ноги и поджал губы. Чонгук, поняв, что сказал лишнего – обнял старшего и зарылся носом в его волосы. Они всегда пахли чем-то приятным, и Чонгуку хотелось узнать точно, чем. Через некоторое время зажегши камин, они сели на диван и, накрывшись злосчастной накидкой, спокойно пили чай, не думая ни о чем. -Я не буду экспонировать эту картину. - нарушил тишину Тэхен. Чонгук удивился этому, ведь получившееся было наилучшим творением Тэхена за всю его карьеру – Не хочу, что бы на мое сокровище смотрел кто-то еще, - старший улыбнулся и покраснел. Чонгуку польстили эти слова, и он прижался ближе к телу своего хена, несмотря на то, что в комнате было жарко. Ему бы хотелось проводить вечера подобным образом, нежно ластится к любимому и ни о чем не думать. Возможно, когда-нибудь он решится признаться старшему, что любит его, ну а пока, он позаботится о Тэхене, который уснул с чашкой в руках и стал выглядеть очень мило и сладко. И никто не узнает, чем заканчиваются их вечера в студии. Никто.