Друг мой, Зорро

* * *       Выстрелы захлопали откуда-то издалека, чуть левее Саморского тракта. Хмурый французский капрал, проверявший пропуск у долговязого крестьянина, обернулся на звук, но разглядел лишь клуб пыли, накатывавший с севера по тракту. Не похоже на атаку неприятеля. Несносные герильясы опять покоя не дают! Так и есть – два всадника несутся во весь опор к воротам города, гонимые испанскими пулями. Капрал отдал приказ охране на воротах приготовиться, хотя и знал, что герильясы не сунутся в город. Испанские бандиты проводили свою дичь до расстояния выстрела от ворот, а потом развернулись и рассыпались, через мгновение испарившись, словно их и не было.       Всадники влетели за надежные стены Саламанки. Один из них едва не вывалился из седла, резко осаживая лошадь, а второй спокойно и ловко спрыгнул на землю и подхватил под уздцы обеих уставших лошадей.       – Сеньор капитан! – обратился к капралу первый всадник, молодой человек с пышными усами и живым, огненным взглядом. – Доколе?.. Доколе мы будем ездить по испанским дорогам, подвергаясь таким смертельным опасностям?       – Я капрал, мсье, – невозмутимо ответил военный. – А с испанскими бандитами вам самим стоило бы договориться, если вы испанец.       – Как же, с ними договоришься... – мрачно буркнул юноша, соскакивая с лошади. – Особенно теперь, когда англичанин вернулся в Испанию.       – Вы что-то знаете о Веллингтоне? – оживился капрал.       – Слухи, только туманные слухи, мой генерал, – пожал плечами юноша. – И эти слухи говорят мне, что не стоит надолго задерживаться в Саламанке. Но, надеюсь, приличные гостиницы здесь еще остались?       – Прямо по улице, – махнул рукой капрал, задумавшись и потеряв интерес к приезжему. И лишь когда испанцы снова вскочили на лошадей и припустили к центру города, вспомнил, что не спросил у них пропуски. Впрочем, люди, которые так отчаянно улепетывали от герильясов, вряд ли окажутся шпионами. * * *       – Вот видишь, я же говорил, – усмехнулся Бернардо, едва они отъехали от ворот на приличное расстояние, – если разыграть хорошенькое представление, никакие бумаги с печатями не понадобятся.       Диего устало кивнул. Что ж попали они в город и в самом деле лихо, можно сказать, с наскока. Но это только начало их опасного предприятия. Впрочем, к опасностям им не привыкать, но вот как это предприятие развернуть, что делать дальше, где искать Виктора? Если они даже имени его знакомого профессора не знают.       – Не робей, amigo, – подбодрил его Бернардо. – Дело мастера боится... найдем мы твоего братца. Гляди веселей, ты же теперь сам – Виктор.       Диего глянул искоса на друга, вспомнил кузена и рассмеялся, представив, как тот залихватски и горделиво проезжает по занятой французами Саламанке. Уж он бы точно не унывал! Бернардо прав – надо вести себя, как Виктор. Уж если быть приманкой, то отменной, взаправдашней. Диего приосанился и начал с интересом поглядывать по сторонам, обращая особое внимание на таверны и казино и сердечно подмигивая хорошеньким горожанкам.       Лучшая посада нашлась на Руа Майор, почти в центре города. Диего снял комнату для себя, представившись дворянином, едущим ко двору короля Жозефа, и каморку для Бернардо, который изображал его слугу. Он расписался в гостиничной тетради как Виктор де ла Крус и пристально поглядел на хозяина, тихо вздохнув, когда тот не обратил никакого внимания на его подпись. Что ж – по крайней мере здесь имя Виктора не знали.       Поднявшись в снятую комнату, они кратко посовещались. Бернардо остался чистить дорожную одежду от пыли и разведывать среди посетителей таверны о каких-нибудь необычных случаях или схваченных испанцах. А Диего, переодевшись в модное парижское платье (подарок от партизан, разграбивших французский обоз), отправился исследовать ближайшие казино. Он неплохо набил руку и глаз, играя в карты с офицерами Эспинозы почти до самого отъезда. И надеялся, что не просадит все деньги в первый же день в Саламанке. * * *       Два дня протекли в напряженных развлечениях: карты испанские, карты французские, глубокая чаша рулетки, тихо и жадно поглощающая золотые реалы, выпивка рекой и дамы, обернутые в шелка и кокетство. Диего шутил и флиртовал, слушал и внимал, банковал, выигрывал и пасовал. К утру третьего дня ему показалось, что кто-то шел за ним от казино до посады, но он никого не заметил и списал это на усталость. С Бернардо он почти не виделся, отсыпаясь днем после вечерних и ночных кутежей. Впрочем, если бы его друг узнал что-то важное, то растолкал бы его в любое время.       На закате очередного дня Диего стоял у порога французского казино «L'aube de l'Empire» и раздумывал о том, сколько еще нужно открыть случайных карт, сколько изучить азартных или равнодушны лиц и сколько потратить денег, чтобы найти хоть кончик ниточки, что приведет его к Виктору.       – Мсье Виктор? – услышал он вкрадчивый голосок от двери. – Не меня ли вы ищете, mon cher?       Пилар Ромеро была одной из самых хорошеньких испанок, что проводили дни и ночи в казино. Или в галльских постелях. Она не знала французского, но нахваталась от своих приятелей словечек и тщательно подражала парижскому акценту. В платьях и облике ее тоже не было ничего испанского, кроме тяжелых черных волос и томного взгляда черных глаз. Чаще всего она появлялась у игорного стола под руку с французским лейтенантом, но сейчас ее провожатого не было видно поблизости.       – Я дожидаюсь своей удачи, – чуть улыбнувшись ответил Диего. – Но, может быть, это вы, о нежная саламанкская роза?       – Удача открывается в испытании, мсье, и даруется только смелым, – ее негромкий голос мягко ложился на гул, доносившийся из игорного зала, подталкивая Диего снова окунуться в азарт и флирт.       – Что ж, – Диего подошел к самой двери, остановившись в полушаге от соблазнительницы. – Истинный кабальеро не заставит ждать ни женщину, ни удачу.       Он взял Пилар за руку, отвернул край перчатки, но поцеловал не кисть, а изящную шею, почувствовав губами изумленный вздох.       – О, Виктор...       – Пиларита, ангел мой, – услышали они и отстранились друг от друга. – Твоя мигрень отступила? Воздух не слишком холоден для тебя?       – Напротив, mon amour, – ответила подошедшему лейтенанту Пилар, поправляя кружевную шаль, упавшую с плеч. – В Испании темные ночи бывают жарче солнечных дней. Но мы загородили дорогу к богатству нашему славному мсье Виктору.       Она посторонилась, пропуская Диего в казино.       – Доброй ночи и удачи в игре, мсье, – прохладно поприветствовал его лейтенант.       – Надеюсь, что она меня не оставит, – с улыбкой бросив Пиларите заговорщицкий взгляд, ответил Диего. – И вам, сеньор, доброй ночи.       Пилар и лейтенант вышли на улицу, а Диего оглядел казино. Все было как обычно. Свечи и столы, французы и испанцы, слабый запах табака сквозь гамму парфюма, стук игральной лопатки, шелест и шорох карт, утонченный смех и негромкие проклятия. Внезапно ему стало не по себе. Что-то не так. Он еще раз огляделся и успел краем глаза уловить чей-то острый, быстро отведенный взгляд. Из того угла, где на темных резных диванчиках сидели чтецы газет и пересказыватели новостей. Эти солидные горожане, купцы или заводчики быков для корриды редко вступали в игру, предпочитая неспешный разговор острому азарту. Кто-то из них пристально и недобро изучал Диего. Может быть, он просто не одобряет мотов и игроков или презирает офранцуженных? Можно попытаться войти в их круг, но он рискует напрасно потратить время. Нет. Не стоит торопиться. Если кто-то пришел сюда по его душу, то сам обнаружит себя. Игра продолжается! * * *       И все же немного повлиять на события Диего решился. Он устроился за игровым столом так, чтобы его было отлично видно из закоулка с газетами. Напряжение, копившееся уже не один день, прорвалось в этот вечер фонтаном остроумия и галантности. Он рассказывал мадридские байки и анекдоты, которые слышал от дяди Эстебана, на грани дозволенного поддевал французских офицеров за то, что они не могут справиться с партизанами и Веллингтоном, ослепил комплиментами соперницу по игре – пожилую, остроносую, морщинистую маркизу, особенно уродливую в пене черных испанских кружев. К полуночи, выиграв почти три тысячи реалов, он почувствовал, что выдохся, но усилия его не пропали даром. Не один раз за вечер он чувствовал на себе все тот же быстрый, пронзительный, опасный взгляд. Наконец, забрав свой выигрыш, он любезно раскланялся с партнерами и вышел на улицу.       С удовольствием вдохнув теплый, едва тронутый запахом каких-то цветов воздух, он бросил быстрый взгляд в обе стороны улицы и направился к отсвету с правой стороны – там была небольшая площадь. Он прошел пустынной улицей, пересек площадь – не пустую, но малолюдную, и вступил в золотистую темноту еще одного переулка. Теплый песчаный камень, сотворивший в Саламанке все – от простых домов до соборов, казалось даже в ночи издавал слабое сияние. Впрочем, это магическое ощущение не делало улицы по-настоящему светлыми. И какой-нибудь грабитель или злоумышленник вполне мог найти себе защитную тень в саламанкских переулках.       Услышав топот на соседней улице, Диего остановился. С французским патрулем сталкиваться не хотелось. Парижский фрак и кругленькая сумма в кошеле защищали его от рабского труда на укреплениях, куда сгоняли не только горожан, но и жителей окрестных деревень. И все же пропуском он так и не обзавелся, поэтому не стоило рисковать. Дождавшись, пока патруль пройдет стороной, Диего сделал шаг... и снова замер, почувствовав, как сзади в ребро больно уперлось что-то острое.       – Дон Виктор де ла Крус? – услышал он тихий, но очень четкий голос.       – Да, это я, – без раздумий ответил Диего.       – Лейтенант де ла Крус? – уточнил тот же голос.       Диего задумался. Кто мог знать в Саламанке о звании Виктора? Сам он так никому не представлялся, напротив, всячески подчеркивал свой гражданский статус. Партизаны, которые охотятся за Виктором? Или знакомый Виктору профессор? Но острие, заставившее его замереть, намекало на первый вариант.       – Да, – коротко ответил Диего, пытаясь понять, что его ждет.       – Вы пойдете с нами. И не пытайтесь сопротивляться или бежать, сеньор Фальшивка.       – Кто вы такие?       – Никаких вопросов! – Его схватили за руки, завели их за спину и связали. Не очень умело. Глаза закрыли темным платком. – Направо, – скомандовал голос и потянул его в сторону, где оказался проход в узкое ответвление переулка.       Диего с трудом подавил навязчивое желание освободиться от пут и захватчиков. Надо выяснить, кто они и откуда. Пока это единственные люди в Саламанке, которые могут хоть что-то знать о Викторе. Он осторожно двинулся в указанном направлении. Они прошли несколько переулков, поворотов и перекрестков. Диего даже не пытался запомнить маршрут, все равно он слишком плохо знает город. Его конвоиры молчали и шли бесшумно. Их присутствие ощущалось лишь по толчкам на поворотах и тычках острием, если он замедлялся.       Наконец, он почувствовал, как кто-то схватил его за локоть, заставляя остановиться. Ему пригнули голову, направляя в низкую дверь. Они прошли несколько шагов по коридору или маленькому внутреннему двору, поднялись, потом спустились по лестнице. Еще короткий переход и снова лестница вниз. Скрип двери – достаточно высокой, чтобы пройти в нее, не кланяясь. Диего усадили в жесткое кресло и привязали к нему ноги. Сняли повязку. Диего сощурился. Комната тонула в темноте, но свеча, стоявшая на столике рядом с креслом, в первое мгновение резала глаза.       Напротив него стоял мужчина средних лет. Статный, угрюмый, в простой одежде, но с чистыми, без мозолей руками.       – Итак, сеньор Подделка, расскажите нам, кто вы такой и зачем затеяли этот спектакль.       – Не мешало бы вам самому сначала представиться, – стараясь казаться невозмутимым, ответил Диего. – Кто вы такие и с чего взяли, что я буду на ваши вопросы отвечать?       Из-за спинки кресла в круге света появилась рука, вооруженная навахой, и неторопливо приставила лезвие к горлу Диего. Он сглотнул, но крепко сжал губы, прямо посмотрев на командира захватчика.       – Будете, сеньор. А если нет, что ж... одним де ла Крусом на свете станет меньше.       Диего невесело усмехнулся тому, как случайно захватчик угадал с фамилией. Но, видимо, это не только ему пришло в голову.       – Ты даже не представляешь, дорогой маэстро, насколько прав, – прозвучал из темноты знакомый насмешливый голос. – Этот фальшивый дублон, и впрямь, похож на меня. Но это не удивительно для братьев.       На свет тяжелой медленной походкой вышел Виктор, захватчик с тревогой посмотрел на него.       – Зачем ты встал, amigo?       – Затем, чтобы самому полюбоваться на вашу находку. Ну, и не дать вам прирезать моего любимого кузена.       – Кузен? – захватчик вновь повернулся к Диего и махнул рукой своим помощникам, чтобы его освободили. – Может, теперь-то вы назовете себя, сеньор?       Но Диего было не до любезностей. Когда его развязали, он вскочил и бросился к Виктору. Отчего тот едва удержался на ногах.       – Полегче, братишка, – шипя засмеялся Виктор. – А то ты меня снова в койку уложишь. Проклятая рана никак не дает встать на ноги, – пробурчал он.       Братья крепко обнялись. * * *       Когда первый острый приступ радости утих, знакомство наконец состоялось. Виктор представил друг другу своего кузена и своего маэстро – того самого профессора, о котором упоминал в батальоне Эспинозы. Его звали Бартоломе Пелаэс, и до войны он вел занятия по философии в университете. Когда Испания восстала, большая часть студентов ушла в армию или к партизанам. А тех, что остались, французы ежедневно сгоняли на земляные и строительные работы – разламывать кафедры и монастыри и строить из этого камня укрепления.       Дон Бартоломе объяснил, что они находятся в его доме. Он зажег в комнате больше света и представил своих помощников, а точнее друзей – маэстро Кампильо и маэстро Буэно, специалистов по литературе и математике. Комната, где допрашивали Диего, была похожа на очень странную кладовку. Вдоль ее стен тянулись стеллажи, набитые, на первый взгляд, всяким хламом, хотя, вероятно, это были какие-то редкости или древности. Но время для экскурсии было неподходящим, и хозяин дома отвел всех наверх, в свой кабинет, где, в первую очередь, поудобнее устроил Виктора.       Диего ужасно хотелось побыстрее расспросить кузена о его злоключениях (или приключениях – уж как посмотреть), но он вспомнил о Бернардо, который, наверно, весь извелся от волнения за него. Он спросил у дона Бартоломе, можно ли привести сюда его друга, и сеньоры Кампильо и Буэно тотчас же вызвались это сделать. Их предупредили, чтобы они не разводили ненужной таинственности с завязыванием глаз, но, судя по их хитрому виду, Диего не был уверен, что они послушаются. Впрочем все прошло довольно гладко и вскоре Бернардо присоединился к ним, обрадованный встречей с живым Виктором ничуть не меньше, чем Диего.       – Ну, рассказывайте, – первым потребовал Виктор, едва все расселись вокруг стола, на котором гостеприимный хозяин водрузил кувшин с вином и кружки. – Что вы делаете в Саламанке, да еще под моим именем?       – Тебя ищем, – улыбнулся Диего.       – Странный способ, – Виктор почти не двигался, чтобы не беспокоить рану, но живое лицо его компенсировало эту вынужденную неподвижность. – Но почему здесь, как вы узнали? Неужто... скажите прямо: меня объявили дезертиром за столь долгое отсутствие в строю?       – О нет, – ответил Бернардо. – Не волнуйся, дезертиром тебя не объявляли.       – Тогда кем? – Что-то в интонации Бернардо насторожило его.       – Всего лишь... – начал тот.       – Бернардо! – попытался остановить его Диего, но безуспешно.       – Всего лишь предателем и изменником.       – Шутишь! – присвистнул Виктор. – Кто это сказал? Полковник не мог, я точно знаю.       – Партизаны из Бургоса, – пояснил Диего, поерзав от смущения. – Французы разгромили их лагерь, и кто-то видел, как ты прогуливался по городу под ручку с их офицером. Они решили, что ты предатель и вынесли приговор повесить тебя. Если найдут. Так ты не знал об этом?       – Про лагерь знал, конечно, – задумался Виктор. – Но про виселицу... Ну, значит, мне тем более надо вытащить на свет эту крысу, что и партизан выдала, и меня сюда притащила.       – Ты знаешь предателя?       – Знаю. Еще бы знать, в какую щель он тут забился...       – Расскажи, что случилось в Бургосе.       – Отправил я, значит, вас к полковнику, а сам начал поправляться. Дон Басилио – заботливый, как отец. Да и Марсела... – Виктор замялся, глянув на Бернардо. – Она помогла мне выбраться из Бургоса. Местные партизаны укрыли меня у одних крестьян в безопасном месте. Было оно безопасным, пока французы в засаду не угодили и не стали по всей округе облавы устраивать. Нашли они меня и опять в Бургос отправили.       – В тюрьму? – Диего переглянулся с Бернардо, вспомнив, что губернатор Бургоса подозревал Виктора в шпионаже.       – Да нет... – Виктор лукаво улыбнулся. – В посаде устроили. Правда, с охраной, но зато и с доктором хорошим. У меня из документов-то – только письма того французского корреспондента Натье. Я и решил: была не была, надо стоять на своем, что я француз – и точка. Доложили обо мне губернатору, он сам ко мне явился в виду моей раны, выслушал все мои выдумки да россказни про то, какой я невиновный, а вот его секретарь погибший – тот был злодеем. Да... И ведь, какая штука – поверил он мне. – Виктор радостно расхохотался. – Видно, секретарь этот, и впрямь, на руку был не чист. И губернатор рад был, что от него избавился. Разрешили мне по городу гулять, как рана поджила, да вставать я начал.       – Наверно, тогда тебя и видели партизаны, – заметил Бернардо.       – Скорее всего, – согласился Виктор. – Свел я знакомство с их капитаном. Он мне и рассказал про предателя и нападение на партизанский лагерь. Предатель этот шкурой трусливой оказался. Как узнал, что не все партизаны погибли и ищут изменника, задрожал, испугался. Стал у капитана пропуск до Саламанки выпрашивать. Мол, укрытие у него тут есть. Капитан сначала не хотел его выпускать, да я ему пообещал эту крысу до Саламанки проводить и с рук на руки здешнему капитану сдать. Вдруг пригодится. Вот и отправились мы с ним в эту сторону.       Виктор перевел дыхание от длинной тирады и смочил горло вином.       – Конечно, никакому капитану я его сдавать не собирался. Удавить подлюгу да и дело с концом. Но он от своей трусости изворотливый, как ящерица. Почуял недоброе и первым напал. Я бы его одолел, без сомнения, но рана подвела, – Виктор сморщился, словно вино было кислющее. – И вот теперь я здесь, у дорогого маэстро опять разлеживаюсь, а эта гадина где-то прячется.       – Найдем, – спокойно заявил Бернардо, разглядывая опустевшую кружку, но от новой порции отказавшись. – Он почти наверняка там же, где и все горожане. Укрепления строит. Опишешь его подробнее – разыщем.       – А как мы на укрепления попадем? – не понял Диего.       – Я попаду. Это дело нехитрое. Главное патрулю на глаза попасться. А там они сами загонят на стройку.       – Одному опасно, – покачал головой Виктор. – Да и разгуливать по укреплениям тебе не даст никто. Знай себе – маши заступом на одном участке и все.       Все задумались, потягивая вино.       – Но вообще Бернардо прав, – проговорил дон Бартоломе, – надо искать его на укреплениях. Я поговорю со своими студентами. Это братия остроумная и пронырливая. Из них многие на стройку угодили, да в разные места. Все осмотрят, ничего не упустят. Но описать надо поточнее, а то как бы они сами там его не придавили. Или того, кого примут за предателя.       На том и порешили. Но разговоры не закончились. Когда Виктор поинтересовался, как дела у полковника Эспинозы и побывал ли Диего в Аранхуэсе, тот нахмурился и побледнел. Бернардо внимательно посмотрел на друга и попросил хозяина показать ему дом. Профессор понял, что братьям надо поговорить наедине о делах семейных, и тут же согласился, прихватив заодно и обоих помощников – Кампильо и Буэно.       Едва они вышли, Диего тяжко вздохнул и принялся рассказывать, не упустив никакой мелочи – и про дона Хулиана, и про Анабель, и про письмо заговорщиков, и про дона Леонеса. Да и про свою размолвку с Бернардо тоже исповедался. Виктор все внимательно выслушал, снова став серьезным и собранным, как тогда, когда ему пришлось разбираться с убийствами Даррагона.       – Дон Хулиан... кто бы мог подумать! – вздохнул Виктор. – А ведь я его помню еще с тех пор, как был совсем маленьким. Он был добр ко мне. Но и деньги любил, очень их уважал и жаждал. И опять этот ваш Даррагон путается. Сейчас-то он где?       – Был в Мадриде, вместе с французским двором. Потом... не знаю. Двор, я слышал, в Вальядолид перебрался, вместе с его Королевским Пьянейшеством.       – Да ты что? Эх, война кончится, а я так ни одного Бонапарта и не увижу! – пожаловался Виктор. – Ты-то видел, пока в Мадриде был?       – Нет, – с усмешкой ответил Диего. – Да и зачем он мне сдался? Сидел бы лучше в своей Франции или в Неаполе.       – Это верно, – согласился Виктор и лукаво подмигнул: – А все же интересно было бы на императора посмотреть. А то все короли да короли. Эка невидаль!       Диего от души рассмеялся. * * *       Следующие дни прошли в нетерпеливом ожидании вестей от студентов дона Бартоломе. Увы, ничего толкового сообщить они не могли. Приметы предателя были недостаточно определенны. Похожих людей видели то здесь, то там. Виктор, единственный, кто знал его в лицо, не мог попасть на укрепления. А таскать всех подходящих к дону Бартоломе тоже было затруднительно.       Диего реже стал посещать казино и уже не в таком нарочитом оживлении. Он и вовсе хотел бросить это занятие и перебраться из посады к профессору, чтобы быть рядом с братом, но Виктор категорически отказался от такой заботливой сиделки. К тому же резкое изменение привычек Диего было бы подозрительным, а французы до одури опасались британских шпионов и замечали все необычное.       В один из вечеров он снова столкнулся с Пилар Ромеро и ее лейтенантом. Француз, как видно, изрядно просадился и был раздражен, но все еще косился на игральные столы и рулетку. Однако играть было не на что и, разочарованно сжав губы, он предложил Пилар оставить заведение. И раздражился еще больше, когда его подруга отказалась. Он заметил ее заинтересованный взгляд, которым она одарила едва вошедшего Диего, и дошел почти до кипения, увидев в руках у последнего замшевый кошель, полный тяжелыми и веселыми реалами.       Бросив короткое проклятие, лейтенант залпом допил коньяк и резким шагом направился к выходу. Но уйти ему не удалось. Диего, радостно кланяясь и потряхивая монетами, загородил ему дорогу.       – Сеньор лейтенант! – воскликнул он, точно увидел лучшего друга. – Как хорошо, что я застал вас и теперь мне не придется полночи вас разыскивать по другим заведениям.       – В чем дело, мсье? – недовольно буркнул француз, привлеченный больше реалами, чем нежданной радостью какого-то испанца.       – Есть разговор, – тут же перешел на деловой тон Диего. – Приватный.       Лейтенант еще раз глянул на кошель, обернулся на Пилар, пожал плечами и махнул рукой на улицу:       – Идемте.       Они отошли на несколько шагов от казино, чтобы быть уверенными, что их никто не услышит.       – Так что вам нужно, мсье Виктор?       – Ваша помощь в одном... деликатном деле.       – К сути!       – Перед моим отъездом из Бургоса один знакомый купец попросил меня не ехать прямиком к королю Жозефу, а завернуть сначала в Саламанку, потому как сам он не может сюда отправиться. А дело, которое он мне поручил, важное и... денежное. Поэтому я здесь.       – И что же? – лейтенант едва сдерживал нетерпение.       – А то, что дело это выполнить мне никак не удается. Я должен ехать в Вальядолид, но поручение держит меня здесь. И я боюсь, что дождусь англичан, пока разберусь с ним.       – Об англичанах не беспокойтесь! – рявкнул француз. – Второй раз они сюда не сунутся.       – Конечно, сеньор офицер, – тут же заулыбался Диего. – Это всего лишь фигура речи, не стоит обижаться.       – У вашей испанской речи слишком острые фигуры. Когда-нибудь это будет стоить вам головы, мсье.       – Возможно. Но пока что мое промедление стоит мне пяти тысяч реалов. И времени, которого у меня почти не осталось.       – Пять тысяч реалов? – сразу заинтересовался лейтенант.       – Да, если вы мне поможете разыскать одного человека. Он задолжал моему приятелю в Бургосе большую сумму и бежал в Саламанку. Если я верну беглеца в Бургос или хотя бы доставлю в Вальядолид, то получу неплохую премию. А если вы мне поможете, то пять тысяч реалов будут ваши. Две я готов отдать вам прямо сейчас, авансом за ваши будущие усилия.       – Что за человек?       – Вот здесь его имя и приметы, хотя этим именем он вряд ли пользуется, – Диего протянул лейтенанту бумагу и кошель с реалами. – Скорее всего, он на укреплениях, там нетрудно скрыться среди сотен других испанцев, целый день в пыли, не поднимая лица. Меня туда не пустят, а вам это должно быть проще. Но главное условие – он нужен живой, с мертвеца долг не стребуешь!       Лейтенант забрал бумагу и деньги и заметно повеселел, оглядываясь на призывные двери казино.       – Найдем вашу пропажу, мсье Виктор. И имя свое он на допросе вспомнит, будьте уверены.       – Благодарю, лейтенант! – поклонился Диего. – Жду от вас добрых вестей. А пока – не сыграть ли нам? * * *       Однако англичане в Саламанку все же сунулись. Май подходил к концу, когда пришел приказ французским войскам оставить город. В этот раз ни битв, ни обороны города не планировалось. Строительство укреплений забросили, и Диего заволновался, что так и не найденный предатель снова нырнет в какую-то щель, а потом скроется. Но реалы есть реалы. Город пришел в движение, французы засобирали не только оружие, но и вообще, все, что еще могли награбить и увезти. За день до ухода французов к Диего в посаду влетел взъерошенный солдат и доложил, что его командир, лейтенант, очень хочет его видеть, причем немедленно. Диего насторожился, вдруг француз в чем-то его подозревает или попросту хочет ограбить перед отъездом? Но все же взял денег и пошел к лейтенанту.       Тот был в приподнятом, взбудораженном настроении. Ругался почем зря на солдат, которые вместо того, чтобы по распорядку собираться, попусту под ногами болтались. Пил и метался по комнате, раздавая бесконечные приказы.       – Сеньор лейтенант? – поклонился ему Диего.       – Есть! – француз радостно захохотал и потер руки. – Есть ваш испанский проныра. Деньги, месье, по уговору.       – Это точно он? – засомневался Диего, доставая кошель из-за пояса.       – Он! – закивал лейтенант, протягивая руку. – Сам свое имя назвал. Плел что-то про помощь капитану из Бургоса, надеялся, что я его за это отпущу.       Диего просветлел и вручил деньги лейтенанту.       – Как мне его забрать, сеньор?       – Жан-Жак! – В комнату вбежал караульный. – Возьми нашего арестанта и отведи, куда этот месье покажет. Там оставишь и бегом назад.       – Слушаюсь! – Жан-Жак взвихрился на месте и выскочил во двор.       – Так вы едете с нами или остаетесь? – уточнил лейтенант.       – О, я не задержусь. Все же мне больше хочется повидать короля Жозефа, чем лорда Уэлсли.       – Что ж, берегите свою рисковую голову. Быть может, увидимся еще.       – Все возможно, сеньор, – усмехнулся Диего, пожав протянутую лейтенантом руку. * * *       На следующий день в город ворвалось ликование. Войско Веллингтона под перезвон колоколов и восторженные крики вошло в Саламанку. Женщины, нацепив яркие кружевные шали и алые юбки забрасывали солдат цветами и лентами. Балконы украсились покрывалами с роскошной вышивкой и гобеленами. На многих площадях жители пустились в пляс, увлекая в хороводы даже немощных стариков и розовеющих монашек. Веллингтон ехал впереди вместе с генералом Хиллом, царственно улыбаясь тонкими губами и благосклонно принимая восторг и радость испанцев.       Диего, Бернардо и Виктор наблюдали за торжественным въездом с крыши гостиницы. Лейтенант де ла Крус уже достаточно окреп, чтобы преодолевать и не такие высоты. Он даже раздобыл где-то офицерскую форму и гусарскую саблю и выглядел не менее торжественно, чем армейцы, что проходили по улице под ними.       – А не поднять ли нам по чарке за победу англо-испанских войск? – радостно возгласил Виктор, подмигивая друзьям и кивая на лестницу в таверну.       – Только по одной? – подхватил его залихватский тон Бернардо.       – Ну, за победу и бочки мало, – рассмеялся Виктор. – Только что мы там навоюем после бочки-то?       – Если вместе, то справимся, – улыбнулся Диего. И они спустились в таверну.       Но не успели занять стол и поднять кружки, как рядом с ними появился английский офицер с полдюжиной бутылок в руках:       – Вы пьете в своем тесном кругу, господа, или принимаете собутыльников?       – Линси! – радостно вскрикнул Бернардо.       – Но как вы нас нашли, сеньор Хайме? – изумился Диего.       – Вы не забыли, юноша, с кем разговариваете? – поднял бровь англичанин.       – Разведка! – поднял палец Бернардо, и все рассмеялись.       За бурными расспросами, воспоминаниями и возлияниями день пролетел незаметно. К вечеру охмелевшие, разомлевшие, утомленные весельем друзья притихли, слушая трогательно-тревожный напев гитары.       – Так вы присоединитесь к нам, лейтенант? – обратился к Виктору Линси.       – Если только на время. Я должен вернуться к полковнику Эспинозе. Но сначала доставить в Бургос одного изменника и снять с себя обвинение в предательстве.       – Но как же рана? – нахмурился Диего. – В твоей храбрости никто не сомневается, брат, но что если она снова откроется и вместо фронта ты окажешься в госпитале?       – Доктор сказал, что я здоров, – отозвался Виктор.       – Он сказал, что ты будешь здоров, если не станешь перенапрягаться, – уточнил Бернардо.       – Да разве ж это напряжение? – Воскликнул Виктор со смехом. – Так, легкая прогулочка.       Линси переводил взгляд с одного брата на другого, потом заметил:       – Мне кажется, я могу быть вам полезен. Я заберу вашего изменника с собой, мы сами отвезем его в Бургос. Правда, нам предстоит небольшой крюк, но будьте уверены, посылка будет доставлена в целости.       – Разве вы не идете на Вальядолид с Веллингтоном?       – Идем, но сначала мы с лордом заскочим в другое местечко, – он таинственно улыбнулся. – Но это секрет, друзья мои. Через пару дней нас здесь уже не будет. Готовим сюрприз для короля Жозефа.       Испанцы переглянулись.       – Если вы заберете предателя, то я смогу прямиком поехать к своему командиру... Это отличное предложение, дон Хайме, – Обрадовался Виктор, подняв кружку. – Век не забуду, дорогой вы мой!       – Мы с тобой, Виктор, – тут же вставил Диего.       – Э, нет, братец! – запротестовал лейтенант. – Забыл о своем обещании – вместо меня поучиться? Сейчас самое время и Саламанка – лучшее место для этого. Профессор Пелаэс о тебе отлично позаботится и многому научит, поверь мне.       Диего ошеломленно откинулся на спинку стула, не зная, что сказать. Обещание он действительно давал, но война еще не кончилась!       – Он прав, – внезапно присоединился к Виктору Бернардо. – Война войной, но образование дворянину точно не помешает. Не думаю, что Анабель будет приятно общаться с невеждой, не отличающим Петрарку от Вергилия.       Хотевший возмутиться Диего, при упоминании Анабель вздохнул и покраснел.       – Отлично! Значит, договорились, – обрадовался Виктор.       – Но я тебя до полковника провожу, – осадил его Бернардо. – А потом вернусь в Саламанку. Вы, братья, как дети малые, за вами глаз да глаз нужен. Так норовите в неприятности влипнуть.       Кузены переглянулись и стукнули кружками, смеясь. Больше о планах никто не спорил. А через два дня, проводив и Линси и Виктора с Бернардо, Диего в тоскливом одиночестве расхаживал по Пласа Майор и думал, что зря он все-таки согласился остаться. И уже хотел было направиться к профессору Бартоломе, чтобы попрощаться с ним, как услышал радостный возглас:       – Диего, дружище! Неужели это ты? Глазам своим не верю!       Изумленный Диего обернулся и увидел бурно машущего руками друга юности – Антонио, сына дона Эстебана из Мехико.