Друг мой, Зорро

* Por sorpresa - врасплох, неожиданно (исп.) * * *       Слабо уловимый запах гари сказал им, что прошел уже не один день с тех пор, как огонь порезвился здесь. Старый, аккуратно беленый дом, воспаленный пятнами пожара, замер в немом крике провалившейся внутрь щербатой двери.       Диего и двое его новых друзей Луис и Педро, такие же, как он, студенты, удрученно разглядывали брошенного погорельца, понимая, что проделали неблизкий путь напрасно. Здесь явно никто не жил.       – А вы никак к бедной сеньоре Марии пожаловали? – резкий, но не злой голос раздался откуда-то справа, и через мгновенье на дороге появилась невысокая молодая женщина с растрепанным лицом и мокрыми руками. – Студенты... Ох, да неужто мир возвращается? Вы по шитью?       – Да, сеньора, – важным, или, скорее, сонным голосом ответил ей Луис, старший из них, к тому же имевший солидное телосложение и оттого неспешность в речах и поступках. – Хотели заказать нашему другу студенческую робу и шапочку. Сеньора Мария всегда отменно справлялась с их покроем и шитьем. Но что здесь случилось? Французские собаки побывали?       – Если бы... – Женщина поджала губы. – Свои! Отомстили матушке, что французам камзолы да мундиры штопала и сорочки шила. Иголка-то с ниткой не разбирают, чьи стежки ведут. Зато испанские души очень разборчивые.       – Она жива? – глухое недоуменно-гневное чувство, все чаще возникавшее в душе Диего, сейчас росло в нем тяжелым комом, подавляя иные мысли и эмоции.       – Спаслась, – кивнула женщина. – Святая наша заступница в тот день ее к сестре в гости направила, в Кабрерисос. Пожар без нее случился. У сестры и живет с тех пор.       Студенты поблагодарили отзывчивую соседку и, окинув мрачными взглядами в последний раз развалину, направились туда, откуда пришли этим ранним утром, в Саламанку. * * *       С тех пор, как Антонио уехал в Мадрид, Диего перебрался из гостиницы в дом профессора Пелаэса. Дон Бартоломе отвел ему комнатку на верхнем этаже. Бернардо поселился тут же. Для сторонних людей они все еще изображали дона Виктора де ла Круса и его слугу, но с профессором позволяли себе роскошь свободного общения.       Вернувшись из неудачного путешествия в соседнюю деревню к швее и не застав дома верного друга, Диего, жаждавший хоть с кем-то разделить свое возмущение, постучал в кабинет профессора.       – Входи, Диего, – услышал он звучный голос дона Бартоломе и улыбнулся. Профессор, обладавший тонким слухом и славной наблюдательностью, не лишен был некоторого тщеславия. Он узнавал своих гостей наперед по шагам и манере стучаться.       Чувствуя, что гнев понемногу утихает, Диего вошел и застал профессора в привычном виде – за столом, что-то быстро и аккуратно пишущего. Впрочем, он догадывался что – те самые отчеты, сведения для которых они почти полностью собрали.       – Я не помешаю вам, сеньор профессор? – на всякий случай уточнил Диего, хотя не было еще ни единого раза, чтобы дон Бартоломе рассердился, что его прерывают, или отправил посетителя восвояси. Подобно великому Цезарю, он не смущался заниматься многими делами одновременно.       – Напротив, дон Диего, вы вовремя. Я как раз заканчиваю семнадцатую статью нашего отчета и собираюсь в Главный колледж. Не хотите пойти со мной?       – Если в этом нет необходимости, сеньор... – Замялся Диего, собиравшийся поискать или дождаться Бернардо.       – Вы чем-то расстроены, мой друг? – Бросил короткий цепкий взгляд профессор.       – Скорее, разозлен, – нахмурился Диего, пройдя по кабинету и задержавшись у шахматного столика. – Вы знаете донью Марию, швею с того берега Тормеса?       – Разумеется. Большинство студентов ее имя узнают раньше, чем фамилию ректора. Я тоже шил у нее свою первую студенческую робу.       – Кто-то сжег ее дом.       Рука профессора замерла над записями.       – Соседка говорит, что это были испанские мстители. – Диего с гневом впечатал фигуру, которую крутил бездумно, в шахматную доску, столик качнулся.       Профессор откинулся на спинку высокого кресла, отложил перо и пристально посмотрел на Диего, успев заметить бледные щеки, сжатые губы и шахматного короля в жесткой руке.       – Это не месть, это уже какое-то безумие! Много ли найдется сейчас испанцев, кто не торговал, не общался с французами вовсе? Не кормил, не лечил их?       – Ты помнишь, что делали саламанкцы с французскими ранеными? Уж точно не лечили.       Диего содрогнулся, не поднимая глаз. Жестокая и беспощадная война. Когда он покинул свой дом, то думал лишь о смерти и славе. Но в этой войне смерть бесславная, а слава живодерская.       – Вы тоже, сеньор профессор, считаете, что донья Мария заслужила наказание? – тихо спросил он.       – Конечно, нет. – Профессор устало вздохнул и потер виски. Он плохо спал, а дел было много. – Ни донья Мария, ни прочие испанцы, так или иначе столкнувшиеся в обыденной жизни с французами. И даже не всякий офранцуженный достоин осуждения и тюрьмы. Но гнев и горе слепы, а у мести длинные руки и острые ножи.       Диего наконец освободил короля и подошел к профессорскому столу:       – Надо что-то делать.       – Ты можешь пойти к альгвасилам, – тонкая улыбка промелькнула на сосредоточенном лице профессора. – Им должны были поручить пресекать самосудные расправы. Наверняка они знают, чьих рук это дело.       – Знают и ничего не могут сделать? – Диего в упор посмотрел на профессора. – Чьих рук это дело? Наверняка вам это тоже известно.       – Откуда же я могу что-то знать? Да еще наверняка.       – Дон Бартоломе, – с укором и нажимом произнес Диего.       – Слухи, юный мой друг, это всего лишь слухи. Поговаривают, что некоторые герильясы отказались сложить оружие и мстят всем, кто попадает им под руку.       – Кто? Хоть одно имя.       – Хосе Касас был командиром местных партизан. Где он сейчас, я не знаю, – профессор снова взял перо и склонился над тетрадью. – Но с Веллингтоном за французами он не пошел.       – Спасибо, дон Бартоломе, – Диего оживился и повернулся к двери. – Не знаете, куда подевался Бернардо? – напоследок спросил он.       Профессор улыбнулся, не отрываясь от записей:       – Ваш друг, дон Диего, очень любит читать. Поищите его в главной библиотеке. * * *       Бернардо сидел за дальним в ряду столом с длинной скамьей и, казалось, был погружен в увесистый том, раскрытый где-то на середине. Но Диего не удалось подойти к нему незамеченным.       – Ты рано вернулся, – не поднимая головы, перелистнул страницу Бернардо. – Не ждал тебя раньше полудня.       – Да что ж такое?.. – удивился Диего, усаживаясь напротив друга. – Вроде не хромаю и не шаркаю. Почему все узнают меня заранее, не посмотрев?       – Прости, amigo, – засмеялся Бернардо, одарив его теплым взглядом. – Партизанская привычка. Не давать к себе подкрадываться. Как прогулялся за Тормесом?       – Неудачно. Какие-то мстители спалили дом швеи, и она живет теперь в Кабрерисосе.       – Хорошо, что жива осталась, – нахмурился Бернардо. – Это еще не так далеко. Впрочем, может, удастся и поближе кого-то отыскать.       – Не в этом дело. Бог с ней, с робой. Но, Бернардо, разве тебя не возмущает, что какие-то бандиты напали на бедную женщину?       – Ты же сказал «мстители», а не бандиты.       Диего побарабанил по столу и мрачно произнес:       – Что-то я не вижу особой разницы...       – Постой, постой... – встревожился Бернардо. – Что ты надумал? Ты же не собираешься вставать у них поперек дороги? Оставь это дело альгвасилам!       – Почему? Почему я должен оставить это альгвасилам, которые все лето не могут поймать этих «мстителей» и прекратить нападения и расправы? Или не хотят...       – Диего! – возмутился Бернардо. – Может, альгвасилы и не очень расторопны, но, уверен, самосуд им нравится не больше, чем тебе.       – И все же «мстителей» они не поймали.       – Думаешь, мы с этим справимся лучше?       – Бернардо, я знал, что ты поймешь меня! – просиял Диего от слова «мы».       – Погоди! Я еще ни на что не согласился, – усмехнулся его друг и помрачнел. – А ты подумал о том, что выступать против этих «мстителей» не только опасно, но и... чревато дурной славой? Ты готов заявить о себе как о защитнике офранцуженных и прислужников габачей?       Диего тяжело вздохнул, закрыв лицо руками.       – Я все время об этом думаю... Как различить, где месть в своем праве, а где жестокость ради жестокости? Пойти против своих, против испанцев? Ужасная мысль, невыносимая. Но разве простая швея заслужила такое бедствие?       – Подумай еще, не торопись. Во всяком случае шансы поймать их вдвоем у нас ничтожные. Я слышал, что у них не меньше десятка человек в банде. И все из бывших партизан, закаленные в стычках с французами.       – Пока я думаю, они еще кого-нибудь подожгут или повесят. Я устал думать. Это слишком тяжкая ноша. Но ты прав, нам понадобятся еще люди.       – Ладно, – усмехнулся Бернардо, – скажи, когда найдешь еще защитников.       – Непременно! – у Диего полегчало на душе и он только сейчас обратил внимание на книгу на столе. – Что ты с таким интересом читаешь?       Он бесцеремонно развернул фолиант к себе и открыл титульный лист:       – «Письма, написанные падре Франсиско, священником монастыря капуцинов Памплоны, и ответы, им полученные, в годы 1632-1638»... Памплона? – Диего с укором посмотрел на друга. – Бернардо, а о чем думаешь ты? Допустим, мое дело опасно. Но твое, послушай, безнадежно! Мы не найдем... мы не будем искать сокровища.       Бернардо выпрямился, слегка откинувшись на стол позади себя. Взгляд его был тяжелее того фолианта, что лежал между ними.       – Мне не нужны сокровища дома де ла Крус, – голос его внезапно окреп и почти избавился от хриплости. – Мне нужен Даррагон. И я найду его!       – Прости! – Диего был само раскаяние. – Я понимаю. Но это тоже безнадежно. Он наверняка уже во Франции. Веллингтон в Пиренеях. Не сегодня-завтра войска перейдут границу, унося за нее битвы и кровопролитие. Ты видишь, что в Испании происходит с офранцуженными? А Даррагон – француз!       – Наполовину. Он знает испанский, он жаждет этих сокровищ. И он вернется.       Под печальным взглядом Диего Бернардо вернул книгу себе и после паузы негромко продолжил:       – Я не нужен тебе здесь, amigo. С учебой ты справишься и без меня. Я поехал с Виктором не потому, что ему так уж нужна была помощь, а чтобы найти дело для себя. А с тех пор, как вернулся в Саламанку, все время думаю о том, что буду делать дальше...       – И что... что ты надумал? – Диего встревожила перспектива расставания с другом.       – Пока ничего. У меня есть дело, которое я должен закончить. Я даже домой не могу вернуться, пока не найду этого проклятого Даррагона. А уж потом... потом видно будет.       Диего помолчал, глядя как Бернардо сосредоточенно читает.       – Не уезжай в Памплону без меня, – наконец произнес он.       – А ты без меня не суйся к «мстителям», – не поднимая глаз буркнул Бернардо.       – Договорились! – улыбнулся Диего и, похлопав друга по плечу, отправился искать себе помощников. * * *       Луиса и Педро он нашел в знакомом казино, которое почти не изменилось Испанская вывеска «El alba del Rey» сменила французскую «L'aube de l'Empire», да из зала исчезли синие мундиры. Педро неудержимо просаживал наличность у рулетки, а равнодушный к играм Луис ходил с ним за компанию, угощаясь неплохим вином, но ни разу не попытавшись отговорить приятеля от бессмысленной траты денег. Диего дождался, когда Педро расстанется с последней монетой и позвал их обоих в тихую часть казино – туда, где заседали любители сплетен и газет.       Они устроились в пурпурном углу, на диванчиках, обтянутых темным бархатом. Прислужник поставил на маленький столик поднос с вином и бокалами и бесшумно удалился. Диего удивленно огляделся. За лето он успел забыть о казино, но сейчас появилось странное чувство, словно он был здесь только вчера.       – И часто вы ходите сюда? – спросил он, рассматривая винную этикетку. Обычное подношение хозяина для изрядно просадившегося игрока, но вино было не самым дешевым.       – Всегда, когда мой карман невыносимо тяжелеет от монет, – пробасил Педро, чей голос был удивительно глубок для его худощавого и верткого тела.       – К несчастью, это случается не так уж часто, – заметил Луис, любивший посидеть с бутылочкой, которую вечно проигрывающий Педро постоянно получал от хозяина.       – Странно... – задумался Диего.       – Вовсе нет, – запротестовал Луис. – Странно было бы, если бы дон Педро всегда был при деньгах.       – Я не о том, – усмехнулся Диего. – Странно, что французское казино, всего лишь сменившее вывеску, живет себе и здравствует, а у бедной доньи Марии сожгли дом. Неужели «мстители» обходят казино стороной?       Луис посмотрел в зал, а Педро пожал плечами.       – Кажется, их грабили раз или два. Но хозяин не поднимал шума.       – И вас это не волнует? Такая несправедливость.       – Донью Марию, конечно, очень жаль, – как всегда солидно произнес Луис. – Но если сожгут еще и казино, то где уважаемый дон Педро будет просаживать свои реалы? Он безобразно разбогатеет, бросит учебу и вдруг – о ужас! – женится...       Педро так громко захохотал, что на них зашикали с другого дивана.       – Не надейся, дон Луис! Я еще позову тебя на банкет по случаю моего профессорского звания.       Луис и Педро были на несколько лет старше Диего, впрочем все равно еще достаточно молоды, чтобы посвящать свои дни и ночи прилежной учебе, а не тяжкому труду. Они успели проучиться в Сапаманке почти два года к тому времени, когда ее захватили французы, и их колледж сначала закрылся, а потом взлетел на воздух вместе с книгами, перьями и учительской кафедрой.       Диего подумал, что вряд ли добьется понимания у этих великовозрастных шалопаев, но решил не отступать и напрямик выпалил:       – Давайте поймаем «мстителей»! От них больше вреда, чем пользы.       – Поймаем? Мы? Да ты свихнулся, дон Виктор! – почему-то радостно воскликнул Педро. – Это же люди Хосе Касаса – самого смертоносного герильеро в здешних местах.       – Так ты их знаешь? – заинтересовался Диего.       – Не так чтобы лично... – пожал плечами Педро. – Но про них много ужасного рассказывали еще при французах.       – А по-моему, хорошая мысль, – раздумчиво произнес Луис. – Эти «мстители», если подумать, странные ребята. Дон Виктор прав.       – В хорошей компании можно и подраться сходить... Но Хосе Касас? Смертоубийство, верно вам говорю, – Педро все еще сомневался.       – Если с наскока, не разобравшись – да. Но мы же не зря студенты, головы у нас не сказать, чтобы пустые.       – Ты еще не совсем студент, дон Виктор, – уточнил Луис, – но мысль про головы мне нравится. Что ты предлагаешь?       – Сначала надо найти, где они скрываются. Должен быть какой-то дом, лагерь, партида.       – Партида – это громко сказано. У него осталось лишь несколько человек от партизанского отряда, но зато самых отъявленных душегубцев.       – Но все же где-то они живут, едят, спят, оружие держат.       – Попробовать можно, – согласился Луис.       – Они партизаны, умеют прятаться. Даже альгвасилы не нашли их, – опять усомнился Педро.       – Не скажи. Это они в лесу партизаны, а в городе не так осмотрительны. И глаз здесь побольше. Кто-нибудь да заметит.       – Вы знаете еще кого-нибудь из студентов, кто согласится нам помочь?       – Пожалуй, да. У Альваро с теологии дядька пострадал от «мстителей». Он говорит, что ни за что напали, и очень зол на Касаса. Думаю, такие еще найдутся.       – Значит, соберем всех желающих и поделим город на части для поисков. Только, друзья мои, делать все придется в тайне. Если «мстители» объявят нас предателями, кто-то может и поверить им. Не хватало еще, чтобы на нас охотились, как на французских шпионов.       Луис и Педро нашли разумным такое решение. * * *       Ночь была истинно разбойничья – темная, словно душа ростовщика, с тонким оскалом умирающей луны, не способной осветить ни одно черное дело. Луис был прав – и «защитники» среди студентов нашлись – пятеро. И логово Касаса на окраине Саламанки они отыскали.       Расставив студентов на некотором расстоянии вокруг дома в качестве сторожей, Диего и Бернардо вдвоем подкрадывались к укрытию Касаса. То ли у «мстителей» было мало людей, то ли их предводитель понадеялся, что их надежно укрывает тайна и страх перед его именем, но часовых снаружи он поставил всего двоих. Диего уже был на этой улице, когда они с профессором осматривали развалины, и неплохо ориентировался даже в темноте. Он довел Бернардо почти до самого дома. Его старший товарищ по своей партизанской привычке осмотрел окрестности и понял, что один из углов дома, примыкающий к развалинам монастыря, практически не просматривается часовыми. Диего показал, как попасть в монастырскую галерею, и оттуда они перелезли через высокую стену во двор нужного дома. Подкрались к окну, полузакрытому ставнями и замерли.       – Что там? – услышали они грубый окрик из глубины дома.       – Ничего, – ответил человек, стоявший у окна. – Я закрою окно, Хосе. Ты стал слишком беспечен.       – Брось, Санчо. Жарко! В лесу лучше было, а здесь, в городе, всегда жара.       – В лесу... может, ты и прав, командир. Только в лесу ни денег нет, ни сундуков, ни кошельков замшевых. Кому ты там мстить собрался, пням? – Санчо засмеялся зло и хрипло.       – Ничего, amigo, не всю жизнь нам быть душегубами. Распотрошим еще несколько толстых тушек и уедем отсюда.       – Куда? Грабителей и бандитов нигде не жалуют.       – В Сьерра-Морене разбойники во все века хозяйничали. Можно к ним податься. А можно скопить деньжат да стать купцами или промышленниками. Хочешь, Санчо, купим тебе в Талавере заводик плиточный.       – Не купим. Разгромили его.       – Габачи? – хрипло выплюнул Хосе.       – Нет, англичане. Соперников в Испании вытаптывают.       – Вот же гады... – возмутился Хосе. – Надо было и их тоже... пока они тут еще были..       – Англичан надо было? – раздался женский смех. Диего вздрогнул, узнав голос. – Их Лорд самого Бонапарта палкой из Испании выгнал, а уж с тобой-то быстро разобрался бы.       – Заткнись, Пилар! Тебе слова не давали. Скажи спасибо, что жива осталась после твоих шашней с габачами.       – Спасибо, друг дорогой! – снова засмеялась Пилар. – Только если я замолчу, кто тебе расскажет, где у богатеев золотишко и камушки припрятаны?       – Баста! – гаркнул Хосе, разозлясь.– Спать всем. Размягчел я, ишь повадились с самим Хосе Касасом спорить! Рты заткнули и по углам. Быстро!       Пилар фыркнула, но больше не спорила. Послышались шаги, скрипы, шорохи. Потом все затихло. Диего и Бернардо постояли еще некоторое время, не шевелясь, и хотели уже было уйти той же дорогой, через монастырь, как едва заметно скрипнула боковая дверь. Неясный силуэт застыл у порога, сделал пару неуверенных шагов во мраке. Диего метнулся в его сторону и, обхватив человека за пояс, а другой рукой крепко зажав рот, оттащил в самый темный угол – у монастырской стены. Добыча попыталась брыкаться, но Диего шепнул на ухо:       – Тише Пилар, это Виктор, – и женщина замерла. Бернардо хотел скользнуть к ним сквозь тени двора, но один из часовых оказался в тот момент в опасной близости, и он передумал. Он не понял, что затеял Диего, и встревожился.       – Я надеюсь, ты еще помнишь, что я спас тебе жизнь, и не будешь кричать и звать на помощь своего приятеля-головореза? – прошептал Диего и почувствовал энергичный кивок. Он опустил руку с ее лица, а затем и хват на талии ослабил. Женщин развернулась в его объятиях, но не попыталась бежать, лишь едва отстранилась, чтобы лучше увидеть его лицо.       – Дон Виктор! – также тихо воскликнула она. – Спасите меня снова!       – Разве ты в опасности? – Удивился Диего. – Не похоже, чтобы этот Хосе все еще жаждал убить тебя.       – Он убьет! – горячо зашептала Пилар в ухо Диего, прижимаясь к нему напряженным телом. – Не сейчас, так позже, когда буду ему не нужна.       – Зачем же ты помогаешь ему? – Диего слегка осип от жарких объятий и прерывистого дыхания у своей щеки.       – Он заставил! Он убьет, если ослушаюсь. А сбегу – все равно найдет и растерзает, – Пилар всхлипнула. Часовой настороженно оглянулся, женщина замерла. – Помогите мне от него скрыться.       – Это правда, что он никакой не мститель, а только прикрывает местью свои грабежи?       – Истинная правда! Грабитель и душегуб. Всегда таким был, еще до войны собрал банду и не давал людям покоя. Если видишь его людей – бросай вещи, деньги и спасайся бегством. Пока бандиты будут смотреть добычу, если повезет и быстро бегаешь, можешь остаться в живых.       – Ты знаешь, кого следующего он собирается ограбить?       – Знаю. Сеньора Переса с Руа Платериа. Только не знаю, когда. Я должна сходить к нему под видом продажи драгоценности и узнать, где он держит деньги. И устройство дома посмотреть. Только после этого они нападут.       – Послушай, Пилар, сделай, как он велел.       – Но...       – Тщщ! Только не сразу. Сходи раза два-три. Скажи, что дома не застала или что он заболел.       – Зачем?       – Мне нужно время, чтобы подготовиться.       – А потом? Что со мной потом будет? – Давай встретимся завтра вечером у Тормеса. Знаешь, там справа от моста есть оливковая роща...       – Знаю. Я приду.       Скользнув разгоряченной щекой по щеке Диего, женщина выпорхнула из его рук и скрылась в доме. Часовой отошел к другому углу. Друзья перебрались через стену и, собрав своих сторожей, устроили в развалинах монастыря совещание. * * *       Диего и Бернардо рассказали своим сообщникам о подслушанном разговоре. О том, что Хосе Касас никакой не мститель, а обыкновенный бандит. О том, кого он собирается ограбить в ближайшие дни. А дальше мнения разделились. Бернардо и Луис твердо стояли за то, чтобы передать полученные сведения альгвасилам. Это их дело и сил у них больше, да и опыта в таких делах. Но все остальные горели желанием сами захватить бандитов. Кто-то говорил, что альгвасилы неуклюжие и выдадут засаду, а Хосе скроется и жестоко отомстит. Кто-то сам жаждал мести, потому что пострадал от рук мнимых мстителей. Так и не придя к единому решению, они разошлись, договорившись через день встретиться снова. Бернардо сказал, что если они придумают надежный план, как схватить бандитов без большого риска, то, может быть, альгвасилы и не понадобятся. Но все равно был недоволен юношеским азартом саламанкских студентов. Навидался он уже, как такие горячие головы гибли ни за что.       Когда они остались вдвоем с Диего, тот рассказал ему о Пилар. Как познакомился с ней, спас ее и как договорился встретиться снова. Последнее известие еще больше встревожило Бернардо.       – Как ты можешь верить ей? – возмутился он. – Ты же говорил, что Антонио ограбили с ее помощью! Что если сейчас она устроит тебе ловушку и приведет на встречу своих головорезов? Я пойду с тобой!       – Нет, Бернардо, – твердо отказался Диего. – Она никого не приведет. Ей нужна моя помощь. Она слишком запуталась в своей жизни. Сначала французы, потом этот Хосе.       – Ты странный, Диего, – покачал головой Бернардо. – Я бы подумал, что ты просто слишком молод и наивен. Но после всего, что мы пережили за этот год, вряд ли такую веру в людей можно назвать наивностью.       – Все будет в порядке, увидишь. Пойдем, как бы нам не пришлось залезать к себе через окно. В такой поздний час профессор, наверно, уже запер двери.       Диего начал осторожно пробираться через развалины к выходу из монастыря.       – Если с тобой что-нибудь случится, я себе этого не прощу, – едва слышно пробормотал Бернардо и пошел за ним. * * *       Багровый закат встал над Торесом во весь рост. У реки было чуть прохладнее, чем в настоенном жаром воздухе города. Сидевшую у воды Пилар, Диего заметил лишь подойдя совсем близко. Он огляделся – людей поблизости не было, только по римскому мосту изредка кто-то проходил или проносился вскачь. Какой-то старик, сомлев от жары, дремал на парапете.       – Пилар! – негромко окликнул Диего.       Женщина взвилась вспугнутой птицей, потом неловко рассмеялась. Волосы черным шелком рассыпались по плечам. Диего залюбовался красными отсветами в прядях и на щеках.       – Виктор... я боялась, что ты не придешь.       Диего чуть не поправил ее, но все же решил, что еще слишком рано ей знать его настоящее имя.       – Я обещал.       – Хох! Сколько я слышала таких обещаний. Клятва – как соль. Сегодня крепка, а назавтра растворилась, словно в воду брошенная.       – Не моя. Ты хочешь оставить банду?       – Спрашиваешь! Конечно, хочу.       – А что ты будешь делать, если тебе больше не будет угрожать опасность? Чем займешься, как будешь жить?       Пилар задрала нос и презрительно фыркнула:       – А если мой ответ тебе не понравится, ты не станешь меня спасать? Скажешь: пропади ты пропадом, Пилар Ромеро!       – Нет. Конечно, нет. Я просто...       – Да? – она подошла ближе.       – Просто я беспокоюсь о тебе.       – Почему? Что вам за дело, дон Виктор, до французской потаскухи и бандитской наводчицы?       – Сам не знаю, – внезапно открыто и обезоруживающе улыбнулся Диего. – Помнишь мой друг Антонио сказал, что уничтожать такую красоту – это варварство? Он ведь прав.       – Так я вам нравлюсь? Я красивая? – Она подошла вплотную к Диего и слегка подула на его горячие щеки и шею. Прохладный этот легонький ветерок отчего-то еще больше разгорячил Диего. – Или это просто жалость, как к бездомному псу?       – Ты очень красивая, – сглотнул Диего сухой ком в горле. – И знаешь это. И этим пользуешься.       – Ой, много мне моя красота пользы принесла! – Она закинула голову и закрыла глаза. Диего сдержал порыв поцеловать ее гладкую точеную шею, вздохнул. Она посмотрела ему прямо в глаза, серьезно, вопросительно. Обвила его плечи руками и поцеловала нежно.. Диего не устоял: обнял, зарылся в волосы, вдохнув горячий, дурманящий запах.       – Я вытащу тебя из банды. Но обещай, что бросишь такую...       – Какую? – усмехнулась она, покрывая быстрыми поцелуями его лицо.       – Такую опасную жизнь, – сумел выговорить Диего, прерывая ее каскад поцелуев своими жадными губами. * * *       Закат еще не стек по чаше неба в воды Тормеса, как им пришлось расстаться. Пилар опасалась, что ее слишком долгое отсутствие заметят, и Хосе догадается о чем-то. Она ушла вместе с солнцем, а Диего присел на камень на берегу. Мысли его разбегались в разные стороны, он никак не мог ухватить хотя бы какую-то.       – По крайней мере, она была одна. – Кровь бросилась Диего в голову, когда он услышал знакомый голос. Он тяжело встал.       – Ты следил за мной, Бернардо? – с возмущением и смятением воскликнул он. И вдруг понял, кем был тот старик, дремавший на парапете моста.       – Охранял всего лишь, – Бернардо положил ему руку на плечо. – Я даже не подслушивал. Вы сами решили целоваться у всех на виду.       – Так уж и у всех... – обиженно произнес Диего, немного успокаиваясь. – Здесь никого не было.       – Диего?.. – Бернардо замолчал, подбирая слова.       – Не знаю, – буркнул Диего на невысказанный вопрос. – Я не знаю, что чувствую.       – А Анабель?       – Я люблю ее! Но...       – Да, Диего?       – Я бы женился на ней прямо сейчас, но что это за жизнь будет? После всего, к чему она привыкла. Роскоши, утонченности, высшего света.       – Ты уверен, что ей это нужно?       – Не знаю.       – Ты должен у нее спросить. Быть может, ты зря терзаешь сомнениями себя и ее тоже.       – Наверно... Наверно, ты прав Бернардо. Но не сейчас. Слишком опасна моя жизнь все еще. Она и так лишилась отца по моей вине...       – Это не твоя вина. Он сам выбрал свою дорогу. Она и не могла закончиться иначе.       – Я не знаю.       Они помолчали. Диего встряхнул головой и испытующе посмотрел на Бернардо.       – А ты? Что ты думаешь о Марселе?       Бернардо опустил взгляд в темные воды Тормеса и вспомнил почему-то о Фелипе.       – Она тоже сама выбрала свой путь. И это не моя дорога. – он подбросил на руке камешек и запустил его в реку. – Но я жалею об этом. И всегда буду жалеть. Как и о Фелипе, которая уехала с братьями Гарридо в Мексику. Я буду жалеть о них, но не о себе. Я не буду жалким.       Он мрачно улыбнулся. Голос его почти не хрипел. * * *       Устроить засаду на банду Хосе Касаса не получилось. Пока Пилар разведывала, как все устроено у ювелира Переса, сам Хосе не захотел сидеть сложа руки. И решил пощипать птицу поскромнее. Они перешли за реку и напали на крестьянскую семью с неплохим достатком. Во время оккупации им пришлось поставлять продукты во французскую армию. И Хосе обвинил их в предательстве.       «Защитники» узнали об этом почти сразу. Один из них, самый юный и быстрый Санчо, следил за бандой и когда понял, куда они направляются, то бросился к товарищам за подмогой. «Защитники», повязавши платками лица, чтобы их нельзя было опознать, подоспели как раз в тот момент, когда Хосе накинул хозяину дома на шею петлю и потащил его к одинокому дубу у дороги. Жена заходилась криком, дети испугано и тихо жались к ней.       Хосе не успел перекинуть веревку через толстую ветку. Руку ожег удар кнута. Бандит вскрикнул, бросил свою жертву и схватился за руку. Его люди, не ожидавшие нападения на мгновение растерялись. Этого хватило, чтобы «защитники» бросились на них, кто с ножом, а кто с голыми руками. Главное было – не позволить им стрелять, потому что у самих студентов огнестрельного оружия не было. Диего дал волю долго сдерживаемому гневу и хлестал излюбленным кнутом прицельно и жестко. Крестьянин, мгновенно осознавший, что казнь откладывается, быстро отполз от схватки и бросился к дому, уводя семью. А еще через несколько мгновений из окна раздался выстрел – крестьянин достал ружье. На горизонте показались клубы пыли. «Защитник» Санчо по приказу Бернардо позвал альгвасилов. Хосе мгновенно понял, какая им угрожает опасность и дал приказ спасаться бегством. Бывшие партизаны отлично умели скрываться. Они бросились врассыпную, не дав альгвасилам возможности поймать никого из них. Студенты тоже решили, что объясняться с властями им не хочется, и последовали примеру разбойников.       Первая схватка «мстителей» и «защитников» закончилась вничью, не принеся никому успокоения, лишь пуще разозлив обе стороны. * * *       После неудачи у крестьянина Хосе решил на время затаиться и обдумать ситуацию. Случайно ли на его банду напали, или у них завелся предатель? Он велел всем своим людям и особенно Пилар поменьше появляться на людях, никуда не ходить. Но все же она успела предупредить Диего об отсрочке следующего нападения.       У «защитников» появилось время, чтобы получше продумать паны и подготовиться.       Впрочем, готовились не одни студенты. Бернардо, посмотрев на ссадины и синяки Диего, несколько дней рыскал по городу и наконец разыскал нужное – школу фехтования, которую вел старый саламанкский мастер. Ему рассказывали только хорошее об этом маэстро. Правда, поговаривали, что он собирался на покой. Но школа все еще работала. Бернардо рассудил, что фехтовальные навыки Диего не помешают не только в драках с бандитами, но и в возможной будущей схватке с Даррагоном. Он, конечно, постарается этого избежать и расправиться с ним сам. Но всякое может случиться.       Получив от Бернардо адрес маэстро, Диего несказанно обрадовался. Он уже давно мечтал о хорошем мастере, настоящих уроках, а не тех жалких крохах, что ему смогли дать в батальоне у Эспинозы.       Он узнал с утра у профессора Пелаэса, что не понадобится ему, и с волнением поспешил по указанному адресу. «Escuela de esgrima», – гласила витиеватая вывеска со скрещенными шпагами. – «Maestro Guillermo Cardenas». Диего постучал медным молотком. Вышколенный слуга молча провел его в кабинет, в котором в тот момент никого не было. Диего с интересом огляделся и замер, глядя на одну из шпаг на стене. Он не слышал скрипа двери и мгновенно похолодел, когда над ухом раздался знакомый ненавистный голос: – Вот и ты, Диего. Я все думал, когда же я тебя увижу? Шпага на стене была фамильной шпагой де ла Крусов.