Нерешаемая проблема

Тело дрожало, а огромные солоноватые бусины так и падали из его красных глаз. Парень всхлипывал каждые пару секунд. Обычно он не плакал никогда, но сейчас вся его обида и боль вырвалась наружу сплошным фонтаном. Его боль и обида были такие большие, что подросток начал замечать, что буквально состоит из этих чувств. Куда не посмотришь, всюду горестные воспоминания. И неожиданно парень быстро-быстро захлопал глазами от страха, будто сейчас все боль и обида выльются из его тела и от него не останется ничего… он будет словно бесчувственный робот. Красноволосый громко вдохнул и выдохнул свежий, прохладный воздух, медленно, но верно успокаиваясь. Парень утер оставшиеся слезы на щеках и у глаз, вдруг глупо улыбнувшись. Дурак. Расплакался и всего-то из-за какого-то там отказа. Тьфу, блять. Эйджиро улыбнулся в 32 акульих зуба, понимая насколько же он наивный идиот. Да, и как в его неглупую голову пришла такая тупая идея, как признаться парню в чувствах, которые ему нахер не сдались? Киришима надрывисто засмеялся, осознавая всю тупость данной ситуации. Надо же было подкараулить его после школы, вытянуть из толпы и признаться по пути к общежитию. Да Эйджиро даже не слушали толком! Этот Катсуки хмыкнул лишь под конец его любовной тирады и спросил: «и что мне теперь делать с этим?» И за одно мгновение все состояние парня изменилось. Губы красноволосого подло задрожали. Он сжал их так сильно, как только мог, чувствуя, что дрожь его вновь настигла. Коленки вместе с руками крупно затряслись. Это же получается тогда, что Киришима всю свою любовь, как какую-то нерешенную проблему, предательски скинул на плечи Бакуго. Такое действие можно буквально приравнять к тому, что Эйджиро эгоист, орущий о том, чтобы тот сам позаботился обо всем. И кто теперь тут виноват? Катсуки, которому вся эта любовь даром не нужна или наглый Эйджиро, сбросивший пару тонн со своих плеч на плечи своего одноклассника? Киришима вновь упился чувствами по горло, в котором уже стоял режущий комок. Появилось новое чувство среди боли и обиды — вина. Острое и безжалостное чувство, заставляющее гибнуть все живое внутри человека, заставляющее захлебываться собственной кровью, пока ты не примешь свои ошибки и искренне не извинишься. А если твои извинения не приняли, то ты выплевываешь свое израненное сердце и окончательно захлебываешься кровью. Киришима громко давился слезами, совсем не скрывая сейчас обнаженных чувств. От кого скрываться? Тишина была приветливой и верной, а еще она никогда никому не пробалтывала о том, что Эйджиро ей редко рассказывал. Красноволосый вдруг притих, ощущая, как внутри него становится так тепло. Ему стало страшно. Неужели он умирает или теряет свои чувства? Слезы наконец прекратились литься как из ведра, и Эйджиро с силой сжал кулаки. Он должен прекращать реветь и обязан поступать так, как поступил бы отец на его месте. Последний точно не стал бы плакать из-за этого такого «пустяка», а взял себя в руки и поспешил обдумать то, в каком дерьме он оказался. А ещё он обязательно сказал, что счастья быть не может без борьбы. — Всё, — тихо и судорожно выдохнул Киришима, утирая слезы кулаком. Всё. Он больше не будет рыдать из-за какого-то там отказа. Конечно, очень обидно, когда тебя отвергают, когда тебя и твои ранимые чувства не принимают. Обидно осознавать то, что ты днями готовился к тому, чтобы открыться перед любимым человеком, которому ты оказался совсем не нужен. Ну и что, что теперь? Рыдать? Нет. Эйджиро говорит себе, что больше ни слезинки не проронит из-за Катсуки. Развернувшись, он побрел обратно в свою комнату, очень надеясь, что никто не слышал, уж тем более не видел спектакль «Ночной Минор», в котором в главных ролях Киришима Эйджиро и его тупые, нахрен никому ненужные, терзающие, идиотские чувства. Уснуть Эйджиро долго не мог. Вина поглотила его с головой, начиная разжевывать его мозг. Вскоре доберется до сердца, которое, скорее всего, парень и выплюнет… Катсуки Бакуго вряд ли нужны его извинения…