Нерешаемая проблема

Эйджиро всё-таки задремал где-то под утро, чувствуя невыносимую откуда-то взявшуяся усталость. Его комнату уже вовсю освещало солнце. Да, он же забыл вчера закрыть шторы, когда уходил с балкона. Воспоминания накрыли ледяным потоком, и Киришима мотнул головой. Нельзя сейчас думать о том, что было вчера. Эйджиро лениво потянулся и взглянул на настенные часы, мгновенно округляя глаза. Опоздал! Стрелки уже давно зашли за 12 часов дня! Вскочив резко с кровати, Киришима впохыхах закинул в рюкзак все нужное. Одев на себя форму, Эйджиро завязал волосы в хвостик, даже не тратя время на свою прическу, и бросился бежать вниз. Каково же было его удивление и одновременно облегчение, когда внизу он увидел сидящих за какой-то настольной игрой одноклассников. Взглянув на всех полным взглядом недоумения и шока, он громко вздохнул. Переживание сразу же отлегло от сердца. — Ты чего это, Киришима? — взволнованно обратился к нему Иида, озадаченно добавляя: — И почему на тебе форма и рюкзак на плечах? Каминари вместе с Сэро прыснули со смеха, схватившись за животы и показывая пальцем на остолбеневшего Эйджиро. Девочки лишь улыбнулись его глупости. Сегодня была суббота. Никаких уроков. Выходной. Но взгляд Киришимы остановился не на ржущих одноклассниках, и даже не на девчонках, что почти умиленно улыбались его ошибке, а на нахмуренном лице Катсуки и его красных глазах, что сверлили Эйджиро с головы до ног. — А… так это… я подумал, что сейчас пятница, — пробубнил Эйджиро так тихо, что его слова услышал лишь Тенья, который стоял совсем рядом. Киришима вмиг перевел взгляд со странно молчаливого Бакуго куда-то в пол, понимая, что смотреть на Катсуки больше не в его силах. Смущение из-за вчерашнего признания хлыстало по его щеках плетью, заставляя их ярко краснеть. Страх подкрадывался сзади и прыгал на шею всем своим большим весом, заставляя дрожать коленки. Вина душила руками, подгоняя тошнотворный комок к горлу. Из-за напряжения подошла и боль, сжимающая его ребра с неимоверной силой. Ещё чуть-чуть и Киришима был уверен, что косточки его сломаются. Состояние Эйджиро заметил лишь внимательный взгляд Катсуки, поэтому никто и не поинтересовался насчет его неестественной дрожи во всем теле и испарины на лбу. Иида отошел от Эйджиро и начал читать лекции смеющимся одноклассникам, бурно жестикулируя руками. — Я… это… пойду переоденусь тогда, — негромко произнес Киришима, разворачиваясь и уходя обратно на ватных ногах. — Возвращайся и давай с нами в «Дженгу»! — воскликнула вслед Урарака, удачно вытягивая доску из неустойчивой башни. — У нас сегодня урок у Айзавы отменили! Пха-ха-ха! — все не могли насмеяться Денки и Ханта, не слушая наставления старосты. *** Киришима так и не вернулся вниз, не в силах преодолеть тупую дрожь. Как девчонка, черт подери! Нет, ему не было стыдно за свою оплошность. Эйджиро не мог вернуться потому, что там он. Тот, кто вчера его отверг так эгоистично, так грубо… Да, будущий герой признал, что слишком увлечен Катсуки, что его душевная боль слишком большая. Хотя, может, это просто подростковый организм так чувственно ответил на отказ? Да какая к черту разница, если внутри Киришимы бушует ураган болезненных чувств?! Нахуй эти объяснения вообще! Эйджиро должен подавить в себе все чувства к Бакуго. Эта мысль его взбудоражила, неожиданно заменив собой другой мыслью. А может, добиваться его? А разве есть смысл? Вообще-то, есть. Борьба должна привести либо к победе, либо к поражению. Но как же добиться расположения Катсуки? Киришима сел на кровать, потирая ладонями лицо. Почему же так сложно? Почему нужно было полюбить его — эгоистичного, злого и постоянно раздаженного хама?! Нет. Пускай он такой почти всегда, но Киришима уверен, что Бакуго не только ненавидящая всех шишка, но сильный, добрый и отзывчивый парень. А ещё безумно красивый, даже с нахмуренныии бровями. Если не получается подавить чувства, что уже ясно по сегодняшнему утру, то можно попробовать добить себя или добиться Катсуки. Страдать и задыхаться болью — это не по-мужски! Но сначала надо извиниться! *** В комнате Эйджиро пробыл весь день. Голова была забита разными вариантами его извинений, а также реакций на его слова Катсуки. Парень перебирал каждый возможный диалог, детально рассматривал каждое возможное слово. Но, к сожалению, Киришиме, да и не только ему, не было известно, что будет в будущем. Он лишь боязливо предполагал слова Бакуго… и после вовсе заснул на часик-другой. Проснувшись и решив себя больше не изматывать великими думами, Киришима взглянул на часы. Семь часов вечера. Целый день провел за телефоном в гугле, пытаясь подобрать правильно слова извинений. Он влюбился впервые, а верного и опытного помощника рядом нет, и единственное, что было под рукой — интернет. А вообще Киришима пропустил завтрак и обед, поэтому его желудок буквально вопил от голода. Да, мысли мыслями, Бакуго Бакугами, а есть-то надо. Вновь завязав растрепавшиеся волосы в хвостик, Эйджиро потопал вниз. Он чувствовал слабость во всем теле. Конечно, весь день без какой-либо тренировки и даже зарядки. Спустившись на первый этаж, он свернул на общую кухню, на которой обычно никого не было. В основном все обедают в столовой, но кто-то даже находит время и готовит что-нибудь особенное для себя и, может, для своих друзей. Киришима был одним из тех, кто зачастую стоит возле плиты и кашеварит себе что-нибудь. Он до сих пор не мог привыкнуть к еде в столовой. Попробовав ее там, он еще долго не мог отойти, поэтому со временем в одном из общих холодильников у него появились две своих полки. А сегодня кухня не пустовала. По дороге к ней уже пахло гарью и чем-то карамельным. Кто это балуется едой посреди вечера? Тем более ужин в столовой еще не кончился, почему бы тому или той не поесть там? Любопытство Киришима не скрывал и ускорил свой шаг, а, зайдя на кухню, был крайне удивлен. — Я ебал эту хлюпающую хуевину! Хлюп-хуюб, блять! — Бакуго скинул горячую сковородку, кажется, с горелой яичницей, в раковину. На его ладонях искрили яркие вспышки. Катсуки, обратив свое внимание на вошедшего незванного гостя, громко и разгневанно воскликнул: — Пожарников не вызывали! — Эм… ну, я и не пожарник, — слегка смущенно пролепетал Киришима, подходя к холодильнику и заглядывая в его внутренности. — Умный, блять, что ли?! — Бакуго злобно рычал, теперь уже занявшись своей сковородкой. Стоило отковырять прилипшие яйца. Эйджиро радовало то, что Катсуки не изменил к нему отношения. Как обычно злой и раздраженный. Значит, ли это, что ему все равно на признание? — Хули пялишься, патла нечесанная?! Готовь свою стряпню подальше от меня, эта плита забронирована на всю блядскую ночь! — рявкал Катсуки, уже в который раз выбрасывая испорченные яйца в мусорку и моя сковородку. Эйджиро лишь согласно кивнул, встав за одну плиту от Катсуки. На тумбе, рядом с плитой Киришима разместил продукты со своей полки. Сегодня в кулинарной программе «Киришима и его стрепня» повар приготовит салат из свежих овощей и жареное мясо. Мужественный ужин для настоящих мужиков! Пока Бакуго возился со сковородкой, Киришима уже нарезал большую часть салата. Почти одновременно поставив обе сковородки на комфорки, парни включили свои плиты. Киришима залил свою сковородку небольшим количеством масла и принялся нарезать мясо. Бакуго же просто ожидал пока поверхность накалится. Эйджиро лишь иногда позволял себе взглянуть на сильные руки одноклассника, обдумывая то, когда ему всё-таки извиниться перед ним. И вот через пару минут кухня была заполнена абсолютно разными запахами: аромат специй и мяса, горелый запах вперемешку с карамелью. А ещё помещение наполнила палитра матов: — Пиздец нахуй! Я, блять, угробил весь десяток яиц! — сковородка летит прямиком в открытое окно. — Я ебал готовку! Это бабское дело! — Бакуго, ты просто масло не добавил, — спокойно проговорил Киришима, наконец отвлекаясь от готового мяса, выключая комфорку и взглянув на сердитого одноклассника. Катсуки с недовольным прищуром и поджатыми от злости губами уставился на вмиг покрасневшего Эйджиро. Последний почувствовал себя неуютно. Не стоило даже заикаться, не сделав этого, Бакуго бы просто ушёл в свою комнату злой… и, наверное, голодный. Спустя секунды Катсуки оказывается возле смущенного Эйджиро и смотрит на его приготовленную еду. — А ты я вижу самый, блять, продвинутый, да? — Киришима буквально слышит, как тот скрипит зубами. — Нет… я только немного умею готовить. Состряпать могу что-нибудь простенькое и так по-быстрому, чтобы времени много не тратить, да и нервов тоже… мясо и макароны могу пожарить… торт правда не сварю, ха-ха, — смущенно протараторил Эйджиро, вдруг замечая, что Бакуго уже взял тарелку и нагло стал переклыдывать в нее мясо со сковородки и салат из миски. — Эм… Бакуго? Забрав ровно половину от всего приготовленного, Катсуки вместе с полной тарелкой сел за стол, что стоял посередине кухни и занимал не очень много места, так как был расчитан не на всех учеников. Бакуго стал жадно и быстро поедать еду, иногда что-то бурча себе под нос. Киришима недоуменно и вопросительно смотрел на одноклассника с десяток секунд, пока тот не зыркнул на него с желанием убивать. Тогда Эйджиро выложил себе все остальное и уселся за стол, поодаль от Катсуки. — Нехуево готовишь, получше, чем в той убогой столовке, правда, перца не хватает, — фыркнул Катсуки, даже не смотря на Эйджиро. Киришима вновь покрылся смущенным румянцем. Это был только что комплимент? От Бакуго?! Нужно что-то ответить. Надо извиниться! Точно! Подходящий момент! Или, может, не надо?.. Эйджиро отдернул себя: когда еще предоставится возможность извиниться, к тому же, и наедине? — Спасибо, и это… — поймав на себе недовольный взгляд алых глаз, Киришима замялся, но продолжил: — извини за вчерашнее… кажется, это было лишним. Бакуго окинул того с головы до пояса, похоже он был слегка озадачен словами красноволосого. — Эти извинения ничего не сделали, идиота кусок, — прорычал Бакуго, переводя свое внимание на свою тарелку. Киришима почувствовал себя неловко. Действительно, извинения ничего не сделали. Разве они способны вернуть его признание обратно и сделать так, будто сказанного не было? Нет. С плеч Бакуго эта нерешенная проблема никуда не денется уж точно. Хотя, по существу, должен ли он решать её? Взрывной парень и сам не знал, да и не особо задумывался. — Прости… я просто… я думал, что тебе же не нужно это все, поэтому лучше было бы, чтобы я не говорил того, что сказал вчера. Я не должен был говорить этого, я доставил тебе неудобства, вот… — сказал Киришима, смотря куда-то в стол. — Нужно было раньше думать своей помидориной. Хотя, мне вообще-то насрать, — как-то отстраненно фыркнул тот. Доев порцию, Катсуки помыл свою тарелку и всю посуду, которую испачкал Киришима в ходе приготовления ужина. Это что, благодарность? На душе от сегодняшнего отношения Катсуки у Эйджиро было тепло, хотя осадок от разговора всё-таки был. Эйджиро проводил взглядом удаляющегося Катсуки, задумываясь о том, что вообще было сейчас. Насрать — так ещё лучше. Эйджиро почему-то больше испытал облегчение от его реакции, чем какую-то обиду. То есть, фактически, извинения приняты? Боль и обида будто расстворились после разговора с Бакуго. Киришима улыбнулся и с удовольствием уплел свою порцию, замечая, что слегка пересолил салат. Удивительно, что Катсуки не придрался к этому. Может, не заметил? Сегодня Эйджиро уснул почти сразу, немного подумав насчет того, как бы ему добиться Бакуго. Было бы неплохо сначала найти с ним общий язык! Да… с этого Киришима и начнет свой нелегкий путь к сердцу Бакуго.