Нерешаемая проблема

Паника и страх накрыли Эйджиро с головой, когда наконец был готов кусочек торта, и время подошло к ужину. Руки парня предательски затряслись, отчего он вытянулся в струнку, максимально напрягаясь и пытаясь этим усмирить свое тупое тело. Нельзя быть таким трусливым, особенно если дело касается сильного и смелого Бакуго. Нужно показать себя таким же, показать что он не обуза для Катсуки! — Ну, всё, бро, дальше я уже помочь не могу, — хихикнул Денки, приобнимая парня за плечи. — Зато мне себе надо помочь! Несделанной домашки у меня дофигища… Ладно, Каминари и так сделал много для Киришимы, и последний решил не допрашивать друга о том, как же ему отдать этот чертовский кусочек торта. Денки, подмигнув, покинул общую кухню с грустноватой улыбкой на лице. Мда, уравнения по матеше были не такими интересными как эта самая драматичная драма между двумя парнями. Когда Эйджиро остался один на кухне, ему стало не по себе. В руках тарелка с остро-сладким кусочком торта, который он должен был подарить Катсуки. Подарить. Тортик. Катсуки. В голове уложится это не может! А тут еще пойти и подарить! Тьфу, блять! Эйджиро громко, судорожно выдохнул и пошел в жилую часть общежития. Похуй, уже приготовил. С половины пути мужики уходить не должны! Начал — так доделывай! Да, доделывай — легко сказано. Ведь за этой дверью находился Бакуго и вообще неизвестно в каком состоянии. Злой или яростный? Или взрывоопасный? Киришима надеялся, что его там нет. Так будет лучше для них двоих. А вообще Эйджиро не знал, что даже сказать Бакуго. Типа «возьми, поешь, теперь мы друзья?» или вроде «хэй, Бакуго тебе понравится этот тортик, а потом я!»? Киришима никогда никому не дарил тортики, тем более своему крашу. Да, он вообще впервые влюбился! Ему бы справочник купить по тому, как пережить первую любовь в прямом смысле, а не стоять за дверью любимого человека с тарелкой в руках. Эйджиро паниковал. Это единственное, что он точно понимал. «Всё. Решил что-то делать — так делай, а не стой как фонарный столб!» — ругался за свою трусливость Эйджиро, уже собираясь стучать в дверь. Но дверь открылась быстрее, чем ожидал Киришима, который даже руки поднять не успел. Парня чуть не сбило этой дверью, но благо он успел ловко отойти в сторону. — И долго ты еще тут стоять собрался, идиота кусок? — прорычал Бакуго, смотря на растерянное лицо одноклассника. Эйджиро нахмурился, совсем не понимая, как Бакуго догадался о том, что он стоял под его дверью. Наверное, услышал шаги и их резкое затишье возле двери… Красноволосый лишь позавидовал такой чуйке. А Киришима совсем растерялся, смотря на Катсуки. Он стоял в домашних, свободных штанах по колено и большой серой майке. Лицо его было слегка помятым, видимо, лежал. Но все это выглядело таким уютным и милым, что Эйджиро совсем забыл, что смотрел не на фотографию, а на реального Бакуго. — Ты отбитый, дерьмоволосый, или чо с тобой? Отомри уже и ответь, что забыл здесь с этой сладкой поеботиной в руках? — Бакуго хмуро смотрел в глаза Эйджиро, зрачок которых значительно увеличился, хотя тут было светло. Катсуки словил у себя странную мысль о том, что Киришима обнюхался ни того, чего стоило бы нюхать. Он выглядел реально как обдолбанный. — Я, ну, это… подарить решил тебе, — Эйджиро протянул тарелку с кусочком торта и ярко улыбнулся. Улыбнулся так солнечно, как ни улыбается никто. Катсуки полминуты смотрит то на тарелку, то на лыбящегося Эйджиро, всё-таки соглашаясь со своей странной мыслью и теперь угрюмо глядя только Эйджиро. — Ты зачем это сделал? — это не были ругань, упрек, а скорее заинтересованный и слегка обеспокоенный вопрос. Киришима поджал губы. Говорил же Каминари, что ему не понравится тортик! Девушкам — да, а Бакуго далеко не девушка! Нужно ответить, и Эйджиро переводит взгляд на тарелку, решаясь с мыслями. — Я просто… подумал, что тебе будет, эм, приятно получить что-нибудь вкусное, вот. К тому же, ты говорил, что тебе понравилась моя еда, — Эйджиро попытался сказать все внятно, но смущение брало свое, и речь становилась быстрой и не очень связной. Бакуго закипает. Он спрашивал не о том, нахуя он торт сварганил, а зачем обдолбался! На радостях что ли за комплимент по готовке? Или что в его тупой дерьмоволосой башке, кроме наркоты?! Катсуки оглянулся по сторонам и с силой затащил Эйджиро в свою комнату, с хлопком закрывая дверь. Ошарашенный Киришима не понимал, что ему делать: рассматривать комнату, в которой был впервые или смотреть в недовольные глаза Бакуго. Или вообще бежать отсюда, пока живой. — Ты где балду достал, тупая ты башка?! — Бакуго точно не собирался церемониться. Блять. Торт явно не понравился. Каминари реальный придурок! «Мои методы всегда работают»! И где работают?! Киришима опустил голову, понимая, что сделал лишь только хуже их отношениям, которых и так не было. В минус уплыли. Прекрасно. — Извини, я не думал, что тебе он так не понравится… — проговорил Эйджиро, вдруг чувствуя сильные руки на своих плечах, что толкнули его на кровать. Теперь вся футболка, лицо и штаны были в сладком креме. Эйджиро шокированно смотрит на Катсуки, забывая моргать. Его зрачки вновь закрыли радужку глаз. КАМИНАРИ ИДИОТ! — Ты меня за еблана держишь? Я спросил, нахуя ты обнюхался и у кого балду купил?! — Бакуго рычал то ли от злости, то ли ещё отчего. Катсуки чувствовал непонятную обеспокоенность за этого идиота. Если тот обнюхался, то что будет дальше? Бросит Юэй и уйдет скитаться по миру людскому? Будет сидеть в подворотне и песни петь: «Ветерок, ветерок, подвези мне порошок»?! А если Эйджиро обнюхался из-за него, тогда получается Катсуки виноват? Нет, Бакуго не хотел считать себя виноватым. Это уж последнее, что он сделает. Киришима обдолбался. Тот, кто с утра круги наворачивает каждый день. Тот, кто хочет стать настоящим героем. Тот, кто жрать себе сам готовит. Тот, кто просто постоянно улыбается. Пиздец. Докатились. А Киришима смотрит на Бакуго и не может понять, почему тот так говорит. Конечно, Эйджиро понял, что тот вел речь о наркотиках. Но ничего такого Киришима в жизни не употреблял, даже не видел и не знал названий. Какая тут речь идти может?! — Бакуго, ты не так все понял! — вдруг воскликнул Киришима, смотря на Катсуки, который страшно сжимал разжимал кулаки. — Я! Я никогда не принимал ничего такого! Как ты мог подумать?! Я даже… даже не знаю, где достать! Я честно! Бакуго засунул руки в карманы штанов, пристально сверля Киришиму убийственным взглядом, от которого хотелось лишь убежать, настолько было некомфортно находиться под свечением красных лазеров. Эйджиро держался, более того, смотрел в глаза и пытался не смущаться, хотя щеки пылали… но торт на лице не выдавал его краску. Хоть где-то пригодился. — Я взял и поверил? Все вы обдолбанные такие, — фыркнул Катсуки, успокаиваясь и раздумывая над словами одноклассника. — Я правду говорю! Я бы никогда! — отчаянно восклицал Эйджиро, добавляя следом, уже не очень уверенно: — я просто думал, что тебе понравится, но не думал, что это будет выглядеть так странно. Неужели я выгляжу реально как наркоман? Киришима вдруг поник, собирая с себя большие кусочки торта в тарелку. Бакуго подумал, что он наркоман. Вот же стыд… Катсуки хмуро продолжал думать. Всё-таки Киришима бы не стал принимать, даже если бы дали бесплатно. Это ж Киришима и даже если в нем есть капля неправильности, то она точно не выльется в нечто подобное. Бакуго не знал его хорошо, но был почти уверен в том, что Эйджиро не стал бы. Хотя, говорят, что у людей крыша едет от любви, может быть, и у этого поехала? Но Киришима остался собой, не считая тупого торта и большущих зрачков. — Я даже в торт перец чили добавил, чтоб точно понравился! Это был подарок, я просто не знал, как отдать, вот и всё! — пытался все еще оправдаться Эйджиро, вставая с кровати вместе с тарелкой, в которой уже было лишь месиво сладкого с красующимся перцем посередине. — Подарок? Что за херня? Мне что, пять лет? — Бакуго вновь нахмурил брови, вдруг вытащив из сладкого плена перец и со спокойным видом съедая его. — Все, проваливай. Катсуки вытолкал Эйджиро из комнаты, громко хлопая за ним дверью. — Идиот, блять, — прошептал Бакуго, садясь на кровать. — Чили, блять, в торт положить, — впервые за долгое время на лице взрывного появилась улыбка. — Придурок, а… неужели я так на неадеквата похож? Проклятый Каминари и его тупые планы, — ворчал Киришима, медленно волоча ноги в свою комнату. Двое ещё долго не могли сомкнуть глаз и отоспаться перед новой рабочей неделей. Эйджиро отмывался от торта, а Катсуки просто спал до этого и теперь думал об этом идиоте. Бакуго не понимал, почему Киришима до сих пор пытается общаться с ним, ведь получил жесткий и прямой отказ. Разве после этого люди не замыкаются в себе? Кажется, на Эйджиро отказ повлиял немного по-другому, как на других. Должно ли это радовать Катсуки? Также Бакуго думал о своем беспокойстве. Странном, взявшимся из ниоткуда. Думал о том, что было бы, если Эйджиро действительно употребил? Пытался бы помочь ему или забил? Но Катсуки действительно стало легче от того, что Эйджиро не был связан с темным. И… блять! Катсуки ударил себя кулаком в лицо. Какого дьявола он думает об этом идиоте?! Ему что, заняться нечем больше?! Бакуго гулко выдохнул, понимая, что лучше поспит лишний час, чем забьет голову ненужной информацией. Эйджиро еще долго разглядывал себя в зеркале, не понимая, с каких пор он похож на торчка.