Нерешаемая проблема

— Предупреждаю, не смей ржать, а то я за себя не ручаюсь, — угрожающе наказал Бакуго, плюхаясь на скамейку рядом с Эйджиро. — Ха-ха-ха! Ой-ой, прости, конечно, не буду, Бакуго! — ответил с улыбкой Киришима, озадаченный таким несвойственным для Катсуки поведением. Пока Эйджиро отходил от неожиданного и очень приятного подарка, Катсуки нервно собирался с мыслями. Черт, это было реально сложно сделать. Будто решить всемирную экологическую проблему. Хотя, это, наверное, куда проще, чем начать разговор. Хм, стоп. Может начать с чего-нибудь полегче? Вот, правда же. — Слушай, конечно, стрёмно о таком говорить, я ж не мозгоправ там какой-то, ну, я просто хочу… короче, — Бакуго откинулся на скамью, тяжко вздыхая. Сложно разговаривать спокойно. — Я узнал, чего ты боишься и это полная… я имею в виду, что не нужно бояться такого. — Бакуго? Ты о чем это говоришь? — Киришима смотрел на Катсуки, как на обдолбавшегося наркотой. Бакуго так и думал. Его не поймет этот идиот. Хорошо, тогда пойдет по прямой. Катсуки не хотел отступать, он уже зашёл слишком далеко, даже сидит на скамейке рядом с Эйджиро. Сейчас лучший момент поговорить обо всех беспокоящих вещах. Тишина, никого, кроме бегающей Софи. — Ты, когда набухался позавчера, напиздел, чего боишься на самом деле, — быстро проговорил Бакуго, засовывая руки в карманы шорт. Эйджиро распахнул глаза и отвернулся, смотря на спокойный пруд, переваривая услышанное. Он точно сказал то, что он боится лишиться чувств, если поделится с кем-нибудь о своих переживаниях, расскажет, что чувствует? Или вдруг не это сказал по пьяни-то? — Ты мне как-то сказал, что не нужно держать в себе все тревожное, что я в любое время могу рассказать тебе о всех своих переживаниях. А сам-то? Держишь все внутри себя, — Бакуго говорил медленно и спокойно. Эйджиро почувствовал, как по всему телу бегут стаи мурашек. Слова Катсуки сильно задели его чувства, с болью обожгли и заставили сморщить нос. В горле образовался давящий комок, и в глазах немедленно собрались слезы. Вот чертовский этот Бакуго. Парой предложений заставил Эйджиро почувствовать тысячу эмоций. Киришима ощутил, что его поняли, что ему пытаются помочь и поддержать. Это непередаваемое чувство, когда ты видишь, что кому-то ты всё-таки нужен и ни черта не безразличен. От осознания, что Бакуго решил с ним поговорить о его проблемах, хотелось разрыдаться. Но Киришима сдерживается, делая медленный болезненный вдох. — Я вот не могу понять одного, разве тебе нравится, что творится вот там вот? — Бакуго мягко ткнул Эйджиро в его грудь, и заглянул в красные глаза напротив. — Не задыхаешься? О да, ещё как задыхается. Захлебывается своими же чувствами, жадно хватая ртом прохладный воздух. Киришима взглянул на Бакуго, вдыхая глубоко и медленно выдыхая. Зачем Катсуки говорит это? Что он пытается донести? — Поэтому прекращай маяться херней. Ничего не случится с тобой, если ты поделишься с кем-нибудь о том, что тебя беспокоит, — Бакуго перевел взгляд на дорожку, разглядывая камешки. Киришима тоже отвернулся, пытаясь успокоиться. Губы и руки никак не хотели прекращать дрожать. Эйджиро сжал руками колени. Бакуго пытается ему помочь, и Киришима принимает его помощь. Но ему страшно. Боязно до сих пор. А вдруг случится, вдруг рассказав всё-всё, он… но Катсуки сказал, что ничего не случится. Ему можно доверять! — Вот, смотри, — Бакуго неожиданно повернулся к Эйджиро в пол оборота и вновь заглянул в красные, мокрые глаза. — Я сейчас расскажу тебе о том, что меня беспокоит, и докажу, что ничего в этом страшного нет. Киришима задумчиво нахмурился, тоже повернувшись к Бакуго лицом. Эйджиро совсем не знал «из чего состоит» Катсуки эмоционально. Вдруг в нем тоже множество негативных эмоций? Вдруг от него ничего не останется, если он расскажет о своём переживании? А Бакуго настроен серьёзно. Он не хотел, чтобы Эйджиро беспокоился из-за кого-то глупого страха. Катсуки просто хотел, чтобы тот улыбался чаще и чувствовал себя хорошо. Вроде так выглядят счастливые люди? — Бакуго, ты уверен? — слегка подрагивающим голосом спросил Эйджиро, складывая свои руки на бедрах и упорно глядя на Катсуки. — А вдруг… — Полностью. Если ты боишься чего-то, то ты становишься уязвим, сечёшь? — Эйджиро кивнул. — Короче, смотри, как делают профессионалы. Бакуго вдруг замолк, собираясь с мыслями и пытаясь перестать волноваться. Эйджиро смотрел на Катсуки вопросительно и выжидающе. Ну, если Бакуго сможет рассказать о своем беспокойстве и с ним будет все хорошо, то тогда Эйджиро не стоит беспокоиться о том, чтобы с кем-нибудь поделится и своими переживаниями. Бакуго он доверяет, как себе, если не больше. — Секунду, — Бакуго не понимал, откуда взялась тяжесть в легких и почему дышать совсем не получалось. — Это… блять. — Бакуго? Что беспокоит тебя? Что-то случилось? — Эйджиро тут же запаниковал, заваливая многочисленными вопросами. Катсуки кивнул, смотря на Киришиму. Надо просто сказать это. Один раз. Максимум, что случится, так это то, что изменится жизнь к чертям, Земля перевернется и Бакуго навсегда забудет слово «одиночество» и станет самым счастливым. — Случилась любовь к тебе, — твердо сказал Бакуго, сжав кулаки до побелевших костяшек. Он сказал это. Как когда-то сказал Эйджиро. Получилось. Катсуки ощутил, как внутри него стало легко и одновременно тяжко. Легко было от освобождения, от того, что наконец сказал тревожное. А тяжко от того, что неизвестно, как Эйджиро отреагирует. Тело тряслось, будто он вышел на улицу абсолютно голый в -30°. Но мороза не было, вечерняя прохлада была комфортной. Бакуго нервно перебирал пальцы, в упор глядя на Киришиму. Эйджиро реагировал медленно, потому что он охуел. Он вытаращено смотрел на Катсуки, лишь изредка хлопая ресницами. Нет, Бакуго не пьян и не употреблял ничего. Абсолютно адекватен и трезв. Но почему он тогда сказал такое? У него сдвиг мозгов случился или он успокаивал так? Если Бакуго хотел таким образом избавить Киришиму от его страха, то это очень жестоко. Нет. Эйджиро тут же прервал эту неверную цепочку мыслей. Катсуки никогда-никогда не врал и не будет врать! — Я люблю тебя, идиот, и хватит смотреть на меня так, — вдруг нарушил минутную тишину Бакуго, чувствуя как щеки залились смущением, и сердце быстро застучало. — Ч-что ты сказал? — Эйджиро ущипнул себя за руку, с невероятными чувствами понимая, что это не очередной его сон. — Ты тупой?! Какого хера я должен повторять эту сопливую фразу?! — вспылил Бакуго, тут же вдыхая побольше воздуха и успокаиваясь. — Люблю тебя, дурак, — уже совсем легко произнес Катсуки, чувствуя непонятно откуда взявшуяся радость. А у Эйджиро уже в ушах звенело, в щеках краснело, в глазах щипало, в груди танцевало. Он услышал лишь только «люблю тебя». Этого хватило, чтобы охуеть окончательно. Сейчас Киришима готов был расплакаться и, как ребенок, уткнуться в грудь Бакуго и рыдать… рыдать… рыдать. Катсуки действительно любит такого Киришиму? Такого наивного, беззащитного и постоянно ноющего? Не верилось, как бы Эйджиро хорошо не знал о том, что Катсуки самый честный из всех, кого он знает. — Бакуго… — Эйджиро перевел взгляд на сцепленные руки Катсуки и как-то несмело продолжил: — Ты случайно не поспорил ни с кем? Если это розыгрыш, то это слишком даже для тебя. Катсуки неспешно выдохнул, сжимая пальцы до хруста. Это пиздец. Конечно, он ожидал, что Эйджиро удивится, но не настолько. Хорошо. Ладно. — Ты… тупой. Я сказал, что люблю тебя! Вот реально, знаешь, как ты меня, вот также! — выпалил Бакуго, через мгновение добавляя: — Люблю тебя со всей твоей тупостью, со всей сопливостью и наивностью! Эйджиро широко улыбнулся, глядя на Катсуки. Бакуго говорит правду. Но еще больше, что поразило Киришиму так это то, что Бакуго принял это пылкое чувство, мужественно рассказал о нем Эйджиро, а не попытался скомкать и выбросить в ближайший бак. Блять. Это так приятно… Бакуго лучший и самый-самый добрый! Киришима действительно считал себя недостойным для Бакуго. Считал себя реально слабым для такого сильного парня, как Катсуки. Он с гордостью называл Бакуго своим другом и на большее лишь надеялся. Но теперь все его надежды стали реальностью, и Эйджиро буквально на седьмом небе от счастья, а все его комплексы вмиг растворились в словах Бакуго. Наконец, когда воздух в легкие начал поступать регулярно, Киришима счастливо проорал: — Бакуго! Я сейчас умру от того, как сильно я люблю тебя! — Эйджиро кинулся обнимать Катсуки, чуть ли не упав вместе с ним на землю. — Я умираю! — Какое умираешь? — Бакуго вдруг отстранил Эйджиро от себя и обеспокоенно взглянул на лицо. — А как же Бакугята и Киришимята?! Бакуго засмеялся во весь голос, увидев озадаченное лицо Эйджиро. Вот дурак! Не пил бы тогда столько, помнил бы куда больше! Но Киришима тут же улыбнулся, и этот вечер стал куда солнечней любого дня. Эйджиро умел улыбаться так ярко, как никто, умел заставлять сжиматься сердце только лишь одними радостными глазами. Нет, его не любить нельзя. Это запрещено. *** Удивительно, как Старик и Софи быстро поладили друг с другом. Казалось, что они и вовсе были из одной семьи. Игриво гонялись друг за другом, как кот с собакой, честное слово! Даже засыпали вместе, как и Киришима с Бакуго. Софи и Старик улеглись в ногах двух подростков. Эйджиро клацал что-то в телефоне, пока Катсуки задумчиво крутил распущенные волосы Киришимы. Всё такие же жёсткие, но, что странно, приятные на ощупь. Эйджиро с уютом устроился на плече Катсуки, когда последний приобнимал его за плечи. Это чертовски, ведь ещё с утра такое парням точно показалось очень странным и постыдным, но сейчас лежать в обнимку было чем-то невероятным. Хотелось лежать так вечно. А ещё в голову Бакуго приходили странные мысли, например, запрятать Эйджиро от чужих глаз, никому не показывать это чудо. Катсуки тут же отмел эти глупые мысли, ведь Киришима сам по дороге домой признался в том, что ни за что и никогда не бросит Бакуго. Катсуки верит и говорит тоже самое. — Класс, они зовут нас завтра тусить! — смущенный такой непривычной близостью с Бакуго, Эйджиро что-то с улыбкой отправлял в беседу. — Кто они? — фыркнул Катсуки, накручивая на указательный палец красную прядь. — Каминари, Ашидо и Сэро! — Эйджиро еще шире заулыбался, показывая заточенные зубки, вновь что-то бурно строча в беседу. — Какие тебе еще Каминари? Тебе припомнить, как ты затусил в последний раз? — Бакуго хмыкнул, отпуская прядь и вновь накручивая уже другую. — Бакуго! Я ж пообещал тебе, что не буду больше пить, и вообще не буду! — Эйджиро забавно надулся, глядя прямиком в нахмуренное лицо Катсуки. Бакуго улыбнулся. Невозможно сдержать улыбки, когда Эйджиро так мило дует щечки. — Куда тусить валите? — поинтересовался Бакуго, отпуская измученные волосы Эйджиро. Киришима тут же всполошился. — Ты будешь со мной! — возмущенно воскликнул он. — Я сказал, что МЫ придем! Бакуго поджал губы и нахмурился ещё сильнее, устремляя свой недовольный взгляд в потолок. — Никуда не пойду. Каникулы для того, чтобы дома отдыхать! — Хорошо, как скажешь! — Эйджиро вновь заулыбался, отправляя очередное сообщение друзьям. *** — Твоя мама просто восхитительная! — Ашидо солнечно светилась, отпивая чай, приготовленный заботливой Киришимой-сан. — А это правда, что ты и Бакуго типа встречаетесь? — она чуть-чуть наклонилась к Эйджиро, чтобы этот вопрос услышал только он. Гостиная преобразилась. На полу, перед телевизором с джойстиками устроились Сэро и Каминари, играя в какую-то стрелялку, которую успели отхватить на распродаже. На столе стояли чашки и чайник, печенье, пицца, чипсы и фрукты. На диване мирно болтали Мина и Эйджиро, попивая ароматный чай. — С чего ты взяла? — Киришима в удивлении выгнул бровь, отпивая сахар с чаем. — Брось, я, по-твоему, не увидела кроссовки Бакуго возле двери? Эти, — Ашидо кивнула на двух парней, орущих друг другу, куда надо бежать, и продолжила: — не заметили, а вот у меня глаз — алмаз! Тем более, я всегда права, и я была уверена, что вы будете вместе ещё тогда, когда все шум подняли из-за того, что ты вышел из комнаты Бакуго. — Ха… это не совсем так, точнее, я хо… — Слышь ты, маленькое недоразумение! Это что за хуйня, а, Киря, блять?! — ор доносился еще с самого верха, и вот, Бакуго вышел в гостиную в одних боксерах. — И что тут за пиздец? Все глаза приковались сначала к вошедшему, в руках которого была черная футболка с черепом… точнее всё, что от нее осталось. Кажется, она была «слегка» растерзана зубами Софи. А после все ошарашенно глядели на Киришиму, который от неожиданности вылил на себя горячий чай. — Воу-воу, Бакуго, ты бы это, успокоил… — Сэро тут же отлип от экрана вместе с Денки, поставив игру на стоп. — Ау! Ау! Б-больно! — Бакуго, веди его скорее в ванную! Вдруг обжегся сильно?! — прикрикнула Ашидо, забирая пустую чашку у Эйджиро. Когда двое покинули гостиную, Сэро и Каминари переглянулись и вопросительно посмотрели на Мину, которая счастливо улыбалась. — А почему Бакуго… такой? Почему он тут и спустился сверху… вообще… — мямлил Каминари. — Я ж говорила, что голубизной несет, но никто мне так и не поверил, — хихикнула Ашидо, подмигнув офигевшим парням. — Но Бакуго же готов был убить его совсем недавно! Тут реально что-то не так, — уверенно проговорил Каминари, беспокоясь за друга. — Да, ладно, завидуете что ли? К друг другу присмотритесь тогда! — Ашидо подавила смешок, когда на щеках Денки вспыхнуло смущение. — Она точняк повернутая, погнали дальше, — встрял Сэро, беря в руки джойстик. *** — Дурак что ли? Рот на лице находится, а не на животе, — бурчал Катсуки, пока Эйджиро снимал футболку с себя. Взглянув на торс Киришимы, Бакуго решил, что будет думать только о ожогах, а не о том, какие у него крутые кубики и откуда они взялись, если Эйджиро пьет засахаренный чай с тонной бутербродов и килограммами пирожных. — Эм, Бакуго, ты бы надел что-нибудь, — уверенно попросил Киришима. — А что? — фыркнул Бакуго, тут же подмечая, что никаких ожогов и даже покраснений от горячего чая нет: — ничего у тебя тут нет. — Ну, знаешь ли, может мне тоже выйти полуголым к девушке и двум парням? Или, может, на улицу, чтобы вообще классно было? — Киришима вымылся чистой водой от сладкого чая. — Ладно-ладно, я надену, — Бакуго понял, что это не совсем приятно, когда на «твое» глядят все и вся. — Но нахрена ты их вообще позвал? — Катсуки уже пошел к двери ванной. — Ты сам сказал, что не хочешь выходить из дома, вот я их позвал, — удивленно проговорил Эйджиро, натягивая футболку и догоняя Бакуго. — Это пиздец… я имел в виду… ладно, пойдем уже. — Внизу ты меня назвал «Киря» или мне послышалось? — Киришима вдруг заулыбался, не скрывая своего смущения и радости. — Я сказал, пойдем! Невежливо оставлять друзей на Киришиму-сан! — Бакуго махнул рукой и ушел вперед в свою комнату за одеждой, пытаясь не раскраснеться. Этот Эйджиро постоянно заставляет смущаться, ну, что это такое.? *** Всё шло своим чередом. Киришима-сан вскоре после долгих встреч стала жить вместе со своим коллегой, что задаривал ее разными цветами по поводу и без. Он действительно был хорошим мужчиной. Харухи крепко сдружилась с Миной. Кажется, у них было много общего, впрочем, им всегда было, кого обсудить. Софи, Старик и Бум поселились вместе со своими хозяевами в общежитии, никто даже не противился их присутствию. С Бумом обожал играть Старик, а со Стариком обожала играть Софи. Им никогда не скучно. Эйджиро остается все тем же неряшливым чудом, заставляющим сильнее биться сердце Бакуго от одной только улыбки и фразы «люблю тебя». Киришима научился делать торты у Сато и теперь печёт их для Катсуки, добавляя туда «небольшую» остринку. Также Эйджиро неплохо разбирается в химии, уравнивать реакции у него получается лучше всего. Киришима почти перестал бояться своего страха. По крайней мере, он рассказывал все свои переживания Бакуго и оставался здоровым парнем. А что касается Бакуго, то он помирился с матерью, ну, как помирился, его заставил сделать это Эйджиро. Его потом еще долго Митсуки-сан благодарила за толчок к примирению. А еще Катсуки ни разу не сомневался в своей любви к Эйджиро. И ему по-прежнему неловко говорить три заветных слова, проще уж чмокнуть Киришиму, чем стоять и алеть, как дурак. Бакуго все тот же хам, любящий кофе с перцем, тортик с чили и Киришиму. По вечерам оба выбираются на свои балконы в общежитии. Порой они говорят на разные темы и перелезают друг к другу, чтобы быть поближе, особенно в холодные дни, а чаще всего Бакуго играл что-то особенное для Эйджиро на гитаре. В общем, все в этой истории хорошо, кроме одного. — Бакуго… — Что не так?! Что не так!!!!!??????? — Бакуго, пожалуйста ус… — Ну, и почему, ответь!!! — … — Блять, я сказал, поясни, какого хуя оно такое стало! Его было мало, когда я уходил! — Бакуго! Оно убежало! Это — дрожжевое тесто! Хватит его пинать! — Теперь далеко не убежит! Ты бы раньше сказал, что оно бегать умеет, я бы кулаками его отхуярил! — Бакуго… Бакуго пока так и не научился готовить.