драконы на заднем дворе

маленькая девочка встаёт с кровати, тут же бросаясь в заботливые объятия матери; феликс смотрит на эту картину с мягкой улыбкой, чувствуя, как внутри разливаются приятными ручьями радость и счастье. ему очень нравится помогать всем — оборотням, магам, обычным людям, феям, вампирам или собственному поселению эльфов, — феликсу просто нравится видеть их всех здоровыми и с такими широкими улыбками. ли в этих краях родился и вырос; в краях с целебными травами и с живой водой, с хвойным запахом, летающим в воздухе, с ярко-апельсиновым солнцем и с прохладным ветром. у феликса никогда не было мыслей вроде «хочу куда-то уехать». его всё устраивало здесь, на родине. ну и что с того, что он не видел ничего дальше родной деревни?.. тут он ощущал себя нужным; он считал, что если он здесь, значит, так правильно. и менять ничего не надо. мать девочки, которую феликс излечил несколько минут назад, принимается плакать от счастья, сбивчиво целителя благодарить и спрашивать, какова цена за чудо, только что феликсом совершённое. у ли недовольно дёргается заострённое эльфийское ушко с парой серебряных серёжек; он качает головой и бархатисто отвечает: «это абсолютно бесплатно». когда радостная женщина перестаёт закидывать феликса благодарностями и пожеланиями жить долго и счастливо, он улыбается краешками губ, кивает и закрывает входную дверь, наконец-то оставаясь наедине с самим собой. ли заваривает любимый ромашковый чай, достаёт шоколадное печенье с верхней полки и садится за стол, предвкушая небольшой, но приятный отдых. феликс успевает сделать два глотка и три раза укусить печенье, когда в дом без разрешения врывается чан, у которого отчего-то дрожат руки. минус быть лучшим эльфом-целителем — тебе не дают нормально отдохнуть. — что случилось, хён? — спокойно интересуется феликс, пытаясь не перенять панику от чана. последний впервые предстаёт перед эльфом таким. таким напуганным, таким тревожным, таким… слабым?.. бан кристофер чан — один из самых сильных и грозных магов, которых ли когда-либо встречал. видеть его таким — как минимум непривычно. — мы защищали границы от гарпий… — крис тяжело дышит, пытаясь перевести дыхание, — почти победили, но им на помощь вдруг пришли кентавры… мы не знали, что они заодно. чанбина… чанбина сильно ранили. феликс вздрагивает. страх отвратительным чудовищем сковывает сердце и безжалостно его грызёт, грызёт, грызёт. — где он сейчас? — слишком громко и несдержанно спрашивает феликс, вскакивая из-за стола и практически опрокидывая кружку с чаем. ответом на вопрос являются джисон и хёнджин, которые заносят в дом ли бледного и окровавленного чанбина; эльф мгновенно срывается с места, приказывает уложить со на кровать и больше его не трогать, чтобы не сделать только хуже. склянки и пробирки ходуном ходят в ладошках феликса. как же страшно. их друг с другом познакомил чан. чанбин в первую же встречу презрительно фыркнул «какой-то смазливый эльфёнок. ещё и с веснушками», а потом смерял надменными и недовольными взглядами. феликс из-за этого начал скрывать дарованные солнцем пятнышки на щеках, чем вызвал ещё больше проблем — чанбин больно ткнул пальцем в грудь и прошипел «не смей так делать». большую часть времени феликс откровенно не понимал, что творится в голове у со-тёмного-мага-чанбина, но после того, как старший стал чаще посещать дом целителя, приносить какие-то редкие травы, помогать с чем-то, ли осознал, что за ледяными глазами и наводящим страх внешним видом скрывался отзывчивый и добрый парень. книгу не стоит судить по обложке, так ведь? феликс не хочет терять чанбина. он просит всех выйти, чтобы собраться с мыслями и приняться за работу; крис напоследок ободряюще хлопает по плечу пару раз, хотя сам весь дрожит от страха. феликс мысленно считает до трёх и делает заметку «всё обязательно будет хорошо», подходя к неподвижно лежащему чанбину и стараясь унять дрожь в коленях; со вдруг приоткрывает глаза и его губы растягиваются в слабой улыбке; сердце феликса болезненно сжимается и он изо всех сил сдерживает в себе порывы заплакать и поскорее обнять чанбина. — в-выглядишь так, будто г-готов разрыдаться, как дев-девчонка, — хрипит старший, смотря так ласково и нежно, что у феликса сердце сейчас просто взорвётся, разорвётся, сломается пополам, раскрошится. — заткнись, хён, тебе нужно поменьше разговаривать в таком состоянии, — феликс пытается звучать грозно, но, судя по улыбке, не сходящей с окровавленного чанбинового лица, у него ничего не выходит. — лучше скажи, где болит. — везде. — плохо дело. эльф разрывает и так потрёпанную одежду чанбина, не боясь испачкаться в крови, и прикусывает губу, не разрешая испуганному вдоху нарушить воцарившуюся тишину. торс мага, который и до этого был в страшных шрамах и синяках, теперь украшает глубокая рана от пролетевшей стрелы; феликс чувствует небольшое облегчение, когда понимает, что чанбин увернулся вовремя — ещё бы чуть-чуть и… и всё могло бы обернуться намного хуже. зелья в пробирках всё ещё дрожат в руках феликса — он честно пытается не дать волю эмоциям, но получается совсем плохо; глаза слезятся. младший протягивает раненому чанбину лазурно-салатовую настойку с немой просьбой в глазах. у со сейчас совсем мало сил — феликс знает, что он не может читать мысли из-за того, как сильно ослаб, — но он всегда понимает ли. даже без использования своей магии. уже спустя пару минут чанбин закрывает глаза и засыпает; феликс закапывает глубоко в себе желание провести ладонью по чужим слегка вьющимся волосам и медленно выдыхает застоявшийся в лёгких воздух. впереди самое сложное — осмотреть рану повнимательнее на наличие каких-либо застрявших предметов, а затем хорошенько обработать. феликс кивает самому себе. он справится. он должен справиться. напольные позолоченные часы показывают ровно девять вечера, а чан и остальные ребята сидят на кухне в гробовой тишине, когда феликс выходит из комнаты и устало валится на стул. эльф прекрасно знает, как много всего они хотят спросить, но молчат, потому что, очевидно, читают его мысли и ощущают, как сильно он вымотался. — всё нормально, жить будет, — хрипит, прочищая горло, феликс; чай в кружке уже совсем холодный и невкусный. — действие сонного зелья закончится через час, вот тогда и можно будет его проведать. джисон вскакивает со стула и заключает ли в свои крепкие объятия. — чёрт, феликс, ты — лучший! мы все, и это я ещё про самого чанбин-хёна молчу, теперь тебе просто до гроба обязаны! — не нужно мне ничего, — морщит нос феликс, когда джисон его всё-таки отпускает. — сколько раз можно повторять — я всё делаю бесплатно. — а мог бы так много зарабатывать, — хмыкает хёнджин. — честно, я тебя никогда не пойму. чанбин разлепляет глаза, тут же сталкиваясь с обеспокоенным взглядом чана, и издаёт полу-смешок, полу-выдох. — дурак, ещё и смеяться вздумал, — крис хмурится, но в следующее же мгновение расплывается в привычной яркой улыбке, демонстрируя свои милые ямочки. — чёрт, чанбин, как же хорошо, что ты жив. остальные присутствующие одобрительно кивают; в глазах каждого чанбин находит взрывающиеся фейерверки радости (джисон и вовсе плачет, утыкаясь носом в плечо чана) и улыбается, немного морщась от боли. со неожиданно осеняет — он ведь не видит среди парней своего спасителя. того, кому он теперь жизнью обязан. — где феликс? — ох, он очень устал, пока пыхтел над твоим ослабшим телом, — бан кивает, подтверждая собственные слова. — он пошёл спать. — видел бы ты его лицо, когда мы с хёнджином занесли тебя в дом, — вмешивается в разговор джисон, вытирая слёзы с щёк и всхлипывая. — я думал, что малыш сейчас грохнется в обморок. он был таким бледным и напуганным, кошмар просто… — в любом случае, — крис дарит хану короткий взгляд «об этом не надо было рассказывать» и вновь мягко смотрит на чанбина, — мы вернёмся в логово, если ты не против. наши уже заждались. а ты телепортируешься, как только окончательно оклемаешься. по рукам? чанбин кивает. логово без главаря — самая уязвимая вещь в мире; чан нужен остальным магам. тем более, их не было достаточно долго, так что многие могли их похоронить уже раз пять. да и чанбин ведь совсем не ребёнок — вернётся самостоятельно. стоит только силы восполнить и вновь начать выглядеть уверенно и холодно, приняв ещё один шрам, как часть себя. будит феликса беспощадное солнце, настойчиво стучащееся в окно. эльф еле открывает глаза, потягивается пару раз, хмурясь от боли в пояснице, зевает и постепенно вспоминает, по какой причине уснул прямо в повседневном, не переодевшись. в голове возникает огромное и яркое «чанбин-хён» и феликс вскакивает с кровати, путаясь ногами в одеяле; спешит в ту самую комнату, по пути спотыкаясь и чуть ли не падая на прохладный деревянный пол. чанбин видит, наверное, сон тринадцатый; младший осторожно садится рядом с кроватью, подпирает свой подбородок ладонью и не сдерживает улыбку. чанбин красивый. очень красивый. феликсу безумно нравятся эти его острые черты лица и наглая ухмылка; нравятся многочисленные проколы в ушах и длинные, немного узловатые пальцы. рука непроизвольно тянется к чужим волосам (феликс не брезгует совершенно), — неуверенные касания постепенно перерастают в нежные поглаживания и ли улыбается шире, шире, шире. как же давно он хотел так сделать. — не останавливайся, — сонным, хриплым голосом вдруг просит маг; феликс пугается, ладонь отдёргивает, но чанбин самостоятельно возвращает её на прежнее место, снова закрывая глаза. — как ты себя чувствуешь, ликс? — это я должен спрашивать, хён, — шепчет тот, на что со только фыркает. — если ты ощущаешь, что уже можешь твёрдо стоять на ногах, то тебе нужно принять ванну. чанбин послушно угукает, продолжая наслаждаться прикосновениями феликса и улыбаться. — извини, что так испугал вчера. сам, если честно, испугался, когда увидел, что стрела совсем близко. тихо отвечая «будь в следующий раз осторожнее», эльф медленно убирает руку и добавляет «я пойду наберу воды в ванную». чанбин опять угукает, потихоньку вставая с кровати; надо же, никакая острая и внезапная боль его не преследует — только бок ноет чуть-чуть. ликс тут истинный маг, а не я, думает со и улыбается мягко своим же мыслям. чистый и здоровый (ну… почти), чанбин за обе щеки уплетает приготовленный младшим омлет; в такой тёплой и уютной обстановке, где тебе всё молча кричит о безопасности, любая рана затянется так быстро, что не успеешь и глазом моргнуть; чанбин на самом деле очень рад, что в его жизни есть такой человек, как феликс. — ты хочешь что-нибудь за то, что спас мне жизнь? — спрашивает старший, хотя знает замечательно — эльф никогда ничего не берёт, можно предлагать бесконечно. — ну там, травы какие-то редкие или красивый цветок с вершины высокой горы? — поцелуешь меня?.. — что? феликс моментально заливается красным, пятится назад, поясницей сталкиваясь с ужасно скрипящим стулом. — н-ничего, хён. забудь. ты же знаешь, что я помогаю бесплатно. в воздухе виснет липкая и мерзкая тишина. вот он — конец каких-никаких отношений с бинни-хёном. молодец, феликс. младший нервно прикусывает внутреннюю часть щеки и даже мельком на чанбина не смотрит. ладошки потеют. ноги подкашиваются. страшно. со неожиданно ловит за запястье, заставляет посмотреть прямо в свои бездонные чёрные глаза, в которых можно запросто найти чарующих нимф, играющих на золотых арфах; буквально через мгновение чанбин целует. аккуратно, нежно, трепетно, заставляя настоящих бабочек запорхать рядом с ними. феликс доверчиво жмётся ближе, чувствуя, как на голове появляется яркий венок; в глазах напротив он видит необъятную любовь и ловит себя на мысли, что с огромной радостью в ней утонет. оба жадно вдыхают недостающий кислород, но далеко друг от друга не отходят; маг поправляет венок на чужой голове, говорит: «у меня с самого начала одуванчики жёлтые с тобой ассоциировались»; улыбается так, что солнце бесполезное затмевает. феликс смеётся, его веснушки будто сильнее начинают выделяться, когда он вот так светится и искрится. не теряя времени зря, чанбин вновь притягивает феликса вплотную, целуя. разноцветных бабочек становится лишь больше.