драконы на заднем дворе

джисон все эти страшилки, которые рассказывает чонин, практически не слушает, витая где-то в облаках и думая над текстом для нового микстейпа; летом они очень часто собираются вот так — привычной небольшой компанией, — ночуя в гигантском двухэтажном коттедже чана. потому что зимой каждый утопает в сеуле, его неоновых огнях; каждый занят своим, стараясь уложиться в дедлайн, и из-за этого видятся они все, в лучшем случае, пару раз за месяц. слыша голос чана, джисон возвращается в реальность; и если ужастики чонина он пропускает мимо ушей, по причине того, что они — выдуманные и не очень страшные (хотя сынмин говорит, что ему потом ночью в туалет вставать не хочется), то рассказам бана всегда внимает почти с открытым ртом. ведь у старшего постоянно, для каждой истории есть самые настоящие доказательства, что это всё было. — знаете, я же вам самое страшное не рассказал, — в голосе чана — ни капли насмешки, и от этого по затылку бегут мурашки. — эта деревня, где мы отдыхаем не первый год, знаменита пропажей людей. и ладно, если бы люди просто пропадали... потом, через несколько дней, на берегу, находят их покусанные тела. местные жители сначала думали, что это какая-то жуткая рыба, но учёные обнаружили, что хоть раны и рваные, — делает драматическую паузу, — сами укусы — небольшие. примерно как человеческий рот. сынмин испуганно хватает чонина за предплечье, заставляя младшего вздрогнуть; джисон сглатывает, дрожащим голосом выдавливая из себя: — р-русалки?.. — именно. те, кто живут здесь практически всю свою жизнь, говорят, что им часто мерещились красивые девушки и юноши на берегу. и у них были рыбьи хвосты. теперь же они сомневаются в том, что это лишь фантазия, и просят не ходить к морю в одиночку, так как, судя по всему, эти существа умеют обращаться в обычных людей. — всё, с меня хватит! — сынмин вскакивает с пола и уносится в соседнюю комнату, где уже давно постелена кровать; чонин спешит за ним, в полутьме посверкивая мокрыми от страха глазами. — чан-хён, из-за тебя мне приснятся кошмары! джисон вздыхает, тоже собираясь идти спать, но чан вдруг хватает его за запястье; в свете слабого фонарика он выглядит донельзя загадочно и немного жутко. — джи, помнишь уджин-хёна? он работал на маленьком местном рынке, продавал самодельные глиняные сувениры, — хан медленно кивает, уже понимая, что именно услышит дальше. — недавно на берегу нашли тело. сестра уджин-хёна его опознала. за всю оставшуюся ночь джисон так и не смыкает глаз. планы на следующий день очень некстати обрываются — у чонина утром обнаруживается неожиданная температура. чан на это качает головой недовольно и «скажи честно... ты же всё-таки гулял под дождём перед отъездом?»; ян — глаза в пол, но стыдливо кивает, шепчет следом кучу извинений и мнёт подол безразмерной футболки старшего. джисон говорит, что чонин не должен чувствовать себя виноватым, и добавляет, что тётушка в пяти домах отсюда просила помочь со сбором урожая. чан провожает его до калитки и роняет обеспокоенное и немного тревожное «будь осторожен, джи», на что джисон только крепко его обнимает и ободряюще улыбается; чан знает джисона слишком хорошо — так хорошо, что на сто процентов уверен в том, что хан пойдёт к тётушке окольными путями, захватывая и морской берег. старший хочет сказать «не надо», но понимает, — погоды это не сделает. джисон упёртый и любопытный. гремучая смесь. море приветствует хана приятным штилем и застенчиво целует ступни; джисон улыбается мягко, думает, почему ты такое обманчиво нежное? и смотрит куда-то в сторону горизонта. он видел в глазах чана яркое «не ходи туда», но любопытство в очередной раз оказалось сильнее и джисон с ним ну никак совладать не может. он твердит сам себе заметишь что-то странное — тут же уноси ноги и опускается на песок, кидая в море попавшийся под руку камушек, который тут же исчезает под загадочной и чарующе лазурной толщей воды. — хорошо тут по утрам, да? джисон подпрыгивает, испуганно таращась на садящегося рядом незнакомца; он никогда раньше не видел здесь этого парня, хотя деревня достаточно маленькая и здесь все друг друга знают. джисон вглядывается в чужое лицо, отмечая, что оно безумно красивое. словно этот парень не отсюда — с другой планеты; словно... они встречаются взглядами, а у хана в груди разгорается синее пламя пожара. он вскакивает, пятится назад, пытается разорвать зрительный контакт, но тщетно; незнакомец растягивает пухлые искусанные губы в широкой улыбке и тоже встаёт на ноги. — н-не приближайся ко мне. словно не отсюда — с морского дна. — беги, малыш, — говорит с усмешкой, — беги, пока мои родственники не приплыли, чувствуя твой страх. и отводит взгляд. джисон моментально срывается с места, ощущая, как сердце пульсирует испуганно где-то в районе живота. он бежит, пару раз спотыкается и дышит ртом; горло дерёт прохладный свежий воздух. хан слышит позади чьё-то громкое «как ты мог упустить этого мальчишку, минхо?!» и звонкую пощёчину следом. ускоряясь, джисон может думать лишь об одном. этот русал зачем-то только что спас ему жизнь. чану он ничего не говорит — только смеётся, рассказывая, какой у тётушки смешной внук; чонин смеётся вместе с ним, будто хвастаясь своими розовыми щеками. у бана какая-то невероятная (но, безусловно, полезная) способность лечить людей за считаные часы. однажды, просто ухаживая за джисоном один день, старший вылечил его от простуды, которой тот страдал неделю. джисону иногда кажется, что чан — волшебник, который очень хорошо это скрывает. фильм не включают — ждут сынмина; он заваливается с непривычным опозданием и выглядит кошмарно бледным. чан мгновенно усаживает его на диван, протягивает воду, но сынмин вдруг вскрикивает и стакан из чужих рук выбивает, заставляя его разбиться на десятки стеклянных осколков; ким дрожит, задыхается в беззвучной истерике; выдыхает: — я ви-видел. я вид-ви-видел их, — он поднимает на чана загнанный взгляд и начинает рыдать. — р-русалок. джисон почти сообщает, что он тоже. через два часа, когда сынмина всё же удалось успокоить и уложить спать (чонин даже позволил ему себя обнять), чан выходит на балкон к джисону, нервно закуривая. младший вопросительно вскидывает бровь, мол «ты же бросил, хён», но, ещё раз обдумав произошедшее, решает ничего не говорить, утыкаясь обратно в заметки на телефоне. они, с недавних пор, кишат только странными текстами про море и манящую глубину; джисон вспоминает взгляд русала, его необычные зрачки и думает, может, и правда успел загипнотизировать?.. — как сходил на берег утром? — вырывает его из мыслей чан, хрипя из-за того, что долго не разговаривал. — вот только не начинай отпираться — я ведь знаю, что ты там был. джисон не отвечает долгие минуты, сомневается, кусает губы. они с чаном друг другу почти как братья родные — всегда поддержат, выслушают, помогут; хан старшему доверят так сильно, как только можно кому-то доверять, но ухудшать ситуацию сейчас хочется в последнюю очередь: сынмин и чонин ужасно напуганы и теперь их долгожданное солнечное лето может закончиться толком и не начинаясь. видимо, пора с этим смириться — в этом году они нормально не отдохнут. — я... тоже видел, — сдаётся наконец хан; чан курит, кажется, четвёртую, — даже общался. но я тогда ещё не понял, что это — русал! он выглядел как человек, но такой красивый и чарующий. они, наверное, гипнотизируют и утаскивают в море... я встретился с ним взглядом и не мог перестать смотреть в эти бирюзовые глаза. я думал, что уже никуда не денусь, но он... он позволил мне сбежать, спасая от своих родственников. — ну ты и дурак, джи. я не переживу, если, блять, потеряю кого-то из вас, — тихо выдыхает чан вместе с дымом после небольшой паузы. — надеюсь, ты после такого на берег — ни ногой? — хён, — шепчет джисон, игнорируя вопрос, — можно я про него песню напишу?.. к морю джисон всё-таки не ходит. но не потому, что не хочет, нет. он не может — чан коршуном над ним летает и наблюдает внимательно, никого на берег не пуская; джисон же с разочарованием зачёркивает красным маркером числа в календаре, что висит над его кроватью. скоро конец июля, а значит — конец их «отпуска», который они ждали так долго и который пролетел незаметно мимо. на самом деле, джисон за эти два прошедших, безумно жарких месяца лета ничего полезного не сделал и ничему не научился — тексты у него всё такие же странные и скомканные, биты и вовсе писать не получается, а с интонациями в рэпе поиграться он так и не попробовал, хотя хотелось очень. хан остаётся очень недоволен собой, потихоньку укладывая в рюкзак вещи, которые в течение оставшихся пяти дней точно ему не понадобятся. он мог бы достичь новых результатов, но в итоге только разочаровался в себе. снова. вырваться из цепких уз чана удаётся лишь за два дня до отъезда в скучный сеул — и то ночью и по чистой случайности. когда чан спит, его не разбудит даже какая-то самая громкая вещь в мире (в детстве джисон с испугом думал, что чан умирает, впадает в кому или что-то типа того, но всё оказалось гораздо проще — бан, чёрт его побери, спал. как убитый). инстинкт самосохранения громко умоляет джисона — почти кричит ему на ухо, — что идти к морю ночью — пусть и звёздной — идея просто отвратительная и отдающая чем-то похожим на самоубийство; хан упорно игнорирует внутренний голос и обеспокоенное лицо чана, встающее перед глазами. желание вновь увидеть его, заглянуть в глаза бирюзовые с лазурным оттенком, рассмотреть повнимательнее и, может быть, прикоснуться даже к мелким чешуйкам на коже, оказывается сильнее джисона и всех предупреждающих и громких убьёт же в голове. — жизнь тебя ничему не учит, да, малыш? джисон отрывает взгляд от лунной дорожки на поверхности моря и сразу же ныряет в чужие глаза, находя там тысячи и миллионы ярких рыб и изящных кораллов. русал улыбается обаятельно, подходит, немного удивляясь тому, что джисон даже не вздрагивает от их неожиданной близости; хан, будто зачарованный, руку тянет к чужой щеке, гладит осторожно, чувствуя исходящую от неё непривычную прохладу. — меня зовут хан джисон, — шепчет он, — и я просто хотел ещё раз тебя увидеть перед тем, как уехать. хотел убедиться, что мне не приснилось и ты настоящий. — я — ли минхо, — продолжает улыбаться тот. — и что, джисонни, не боишься, что в этот раз я тебя не спасу? всё равно же уезжаешь. может, я тебя не хочу отпускать. — тогда поехали со мной. минхо свои прекрасные глаза удивлённо округляет, приоткрывает рот слегка. — ты серьёзно? хочешь приютить русала? — ну, — мнётся джисон, краснея, — если можно и если ты хочешь, то... — последний раз человек приютил русалку сто пятьдесят лет назад, — сообщает минхо и голос его мягкий немного дрожит. — я... я думал, что это всего лишь легенда. смелея, джисон переплетает свои пальцы с чужими и улыбается ярко. — у меня в квартире огромная ванна. хочешь, я буду набирать её для тебя каждый вечер? — хочу, — минхо улыбается в ответ и позволяет слезам в форме звёздочек покатиться по щекам.