То, что необходимо миру

Вот уже два тысячелетия не прекращается вопль: так дальше продолжаться не может! Никто в этом мире не в состоянии быть добрым! Bertolt Brecht. Der gute Mensch von Sezuan По правилам грустных книг дрожь от «Я тебя люблю» когда-то проходит. В романтических книгах умеют заканчивать истории до того, как эта дрожь пройдет. В жизни бывает, что дрожь и сладость сохраняются до самой старости. Потому что жизнь пишут люди сами для себя, и кому-то хочется, чтобы вещи не менялись. Ангел Азирафель и демоница Кроули были удивительно близки к тому, чтобы назвать самих себя счастливыми: они знали, чего хотят и знали, куда им идти. Чтобы стать больше, чем счастливыми, им оставалось только прийти к гармонии — и они шли, потому что знали, куда. — Пристегнись, — напомнил ангел. Бентли летела сквозь сиреневый вечер, Кроули по старинке лихачила за рулём. — Да зачем? Мимо просвистели темные ребра деревьев, точно Бентли неслась внутри огромного животного. — Просто мне неспокойно, дорогая. На раздвоенном кончике языка зашипела и погасла подколка, потому что Кроули вдруг представила: неосторожный обгон, в лобовое столкновение летит легковушка, она выворачивает руль, скидывая Бентли в кювет, но перед самым падением видит стену белых перьев, закрывающую ее. А потом она лежит на боку, оставшаяся в живых, но под боком и локтем растекается яркая красно-золотая кровь, заливающая белые крылья Азирафеля. Демоница потянула на себя ремень безопасности и в половине случаев стала избегать обгона. Слабачка! Опять поддалась чужому влиянию. Не зря Кроули избегала всяких там компашек… И быстрая езда — не единственное, от чего она отказалась. Появилось вдруг, что терять. Кого терять. Ради кого осторожничать. Кроули иногда ловила себя на мысли, что сама себе напоминала заполошную курицу, быстро-быстро махавшую крыльями, чтобы удержаться в воздухе. Азирафель же, казалось, шел в воздушном потоке, расправив перья. Разобравшись, Кроули поняла, что ей нужна помощь, чтобы встать в один поток с ангелом. И не потому что она хуже держалась в воздухе или потому что ее крылья были слабее — дело было в том, что Азирафель жил в другом темпе. И чтобы быть вместе, приходилось меняться. Что же произошло? Апокалипсис, потеря, пусть и не состоявшаяся, лучшего друга (мужа, нынче — мужа!), фальшивая казнь и совершенно реальный страх. Она буквально увидела Смерть в лицо (Азраил, приветик). Ощутила свою конечность. Не временную потерю физического тела, а абсолютный конец. Пуф — и все! Точно и не было никогда. Да, это здорово подействовало на нервы, пусть даже инфернальные. Кроули со страхом заметила за собой, как изменился характер. После того как она полностью трансформировала свое тело под женское, она стала подвержена его влиянию. Живя тысячи лет в состоянии воплощенного в материальном разума, она как-то упускала часть от того, что чувствуют люди. Например, сейчас, у нее крутило живот, ее тошнило, а ещё чертовски (ха!) хотелось кому-нибудь вмазать. Если женщины всегда так себя чувствуют, то как род человеческий вообще продолжается? Почему тысячи лет они выбирают страдать ради других? Не всем женщинам везло выбрать беременность по своей воле, как они это выносили? Это вам не фасад, созданный из эстетических соображений, как у Михаэль или Дагона — Кроули ощутила полное погружение. Такие мысли одолевали ее вечером на супружеском ложе. Умеренностью во сне Кроули никогда не отличалась, могла кутить неделями и спать годами, поэтому можно было бы не ложиться вечером вообще, но почему-то Азирафель, также во сне не нуждавшийся, вообразил, что спать Кроули хочет с наступлением темноты, поэтому ближе к полуночи они исправно оказывались в кровати. Ангел читал, а Кроули вертелась на месте — в настоящий момент из-за бурления в животе. На своей половине кровати. Натянув одеяло на плечи, Кроули посильнее прижала голову к подушке. Тошнота не отпускала, а с ней и мысли. Их тела — казённые, выданные Небесами и Адом. А если ребенка заберут? Потому что он создан из чужого материала. Уважение, сострадание, нежность не существуют ни для одной из сторон. Материнская любовь, ценность жизни — ничто, если Небеса или Ад будут убеждены в своей правоте. Конечно, они с Азирафелем так просто не отдадут ребенка, но что, если?.. Кожи коснулось тепло, а потом Азирафель перегнулся через ее плечо и переплел их пальцы. И стало чуть-чуть легче, потому что, конечно, Азирафель этого не допустит, он обязательно ее прикроет. Теперь Кроули не сама за себя, они на общей стороне. Их стороне. Поразительно, обычно Кроули вытаскивала ангела из передряг, хотя, она не была наивна, и понимала, что о части проблем могла просто не знать, и ангел был достаточно умен, чтобы выпутаться самостоятельно. Ведь по сути своей Азирафель — Страж. И иногда они просто менялись ролями, чтобы заигрывать. Но когда придет время серьезной потасовки — на Азирафеля можно положиться. Прямо как сейчас: может быть, ангел ложился рядом с ней каждую ночь, чтобы не оставлять в одиночестве. — Как же хочется есть, — пожаловалась Кроули. Она заворочалась, перевернулась под одеялом и прижалась лбом к боку своего ангела. Тошнота словно начала переливаться из нее через эту смычку. — Все же хорошо, что мы переехали, — сказал Азирафель.