Будет больно

— Ты уверен, что это хорошая идея? — пока Ник и Стивен спорили относительно дальнейшего лечения второго, Кристина оттащила Джона за локоть в сторону, чтобы уточнить у него пару непонятных ей моментов. — Абсолютно, — Джон бы спокоен и уверен в своих силах и намерениях, впрочем, как всегда, — оперировать ему не надо, а так его голова будет занята другим, а не саморазрушением и возможно, ему даже понравится консультировать. — Ну, ну, хорошо, — выдавила из себя Палмер, — а Митсии, что с ней? — она посмотрела в сторону палаты, которую окружало стекло, где у лежавшей на кровати девушки медсестра брала кровь. — Пищевое расстройство, — констатировал Джон, — она снова в депрессии. Послушай, я в курсе, что Стрэндж не психолог, далеко не психолог, но он напорист и в случае с Митс именно такой врач и нужен. Если надо, то Стивен и силой заставит. — Что? Я не думала, что при её состоянии это допустимо, — из курса психологии, Кристина отлично помнила, что так пищевое расстройство не вылечишь. — Кристина, — он с лёгкой улыбкой посмотрел на неё, — в случае Марш, это больше демонстративное поведение, чем что-то серьёзное. Ей не хватает внимания. Тётя часто в разъездах, других родных нет, так что тут только силой, если по-хорошему не получиться. — Ладно, — со скрипом согласилась она, считая задумку Уотсона провальной, — Стивен, — подозвала она Стрэнджа, тем самым спасая Ника от его нападок, и довольный Уэст тут же поспешил удалиться, ссылаясь на срочные дела. — Что такое? — он вопросительно посмотрел на подругу и на физиотерапевта, — если вы про бассейн, то я буду биться до конца, — он рассмеялся. — Мы по поводу Митсии, — начал Джон, выдохнув, — у неё демонстративное поведение, которое вызвано депрессией, отсюда и попытки привлечь внимание, — пояснил он, — м хотим, чтобы ты с ней поработал, как врач. — Но я нейрохирург, а не психотерапевт, — возмутился Стрэндж, явно не понимая, что именно от него хотят эти двое. — А ей и не нужен психотерапевт, — заверил его Джон, — нужен человек, из которого сложно вить верёвки… — В смысле? — перебил его хирург. — Напор твоё нужен, вот что, — вмешалась Кристина, сложа руки на груди, — нужно чтобы ты заставил её есть, любой ценной. — Ух ты, — его глаза распахнулись, — прям совсем любым? — Пытки запрещены законами штата, — напомнил ему Уотсон, — как и насильственные действия, тем более над несовершеннолетними. Угрозы и шантаж тоже. — Вот ж, досада, — разочарованно пробормотал он, — а ведь это были главные козыри. Кстати, ты тётке то её позвонил? — Да, она дала нам полную свободу действия, — сообщил Уотсон. Кристина нахмурилась. Она помнила с каким недовольством мисс Макинел забирала племянницу из больницы, особенно когда узнала, что та скорее всего не будет нормально ходить. Она вообще была не в восторге от того, что Митсии будет жить у неё, но другой родни не было, да и наследство, которое выпало девочке, грело карман тётке и та согласилась. — Ладно, что-нибудь придумаю, — пообещал Стрэндж, — карту её хоть дадите почитать, до того, как я пойду к ней? — Разумеется, — улыбнулась Палмер, — Джон, мы тогда в ординаторскую, а ты иди к Митсии. Девушка лежала на кровати. Рука в месте забора крови была забинтовано и Митсии с тоской смотрела в окно. — Как ты? — поверх костюма у Джона был накинут халат, выданный Палмер. Он присел на край кровати и взял её за руку. — Нормально, — она пожала плечами и посмотрела на Уотсона. Висок был заклеен стерильной повязкой, которую наложил Джон ещё дома, — когда меня отпустят? — Мы ждём снимки и анализ крови, — отметил врач, — и я хочу, чтобы тебя осмотрел нейрохирург. — Но, Стрэндж же, — попыталась выдавить из себя она, но не сумев подобрать слова, шумно выдохнула. — Стрэндж поработает с тобой, некоторое время, — сообщил Уотсон, — пообщаешься с ним. — А можно без этого? — Марш явно не нравился такой расклад. — Боюсь, что нет, — нахмурился Джон, — тебе нужна помощь и серьёзная, Стивен… Стрэндж в силах её оказать. Он просто побеседует с тобой, — заверил её физиотерапевт, заметив, что девушка встревожена, — и не переживай, я буду так же работать с тобой. Нужно пройти этот курс и оценить динамику. — Вы звонили Клее? — поинтересовалась Митсии, — я не могу до неё дозвониться. — Да, я говорил с твоей тётей, — сказал Джон, — пока что, она не может оставить работу, но как только, так сразу приедет к тебе. — Понятно, — протянула девушка, которая всё отлично понимала. И то, что она не нужна тёте и то, что Джон не может сказать ей об этом. — Всё будет хорошо, — подбодрил её физиотерапевт.

***

В последнее время он плотно подсел на фаст-фуд, хотя до аварии терпеть его не мог. Объяснение было предельно простое. Крылышки, картошка и бургеры можно было есть не используя приборы, а просто брать в дрожащие руки. Это казалось Стивену более простым решением, чем возиться с вилкой или ножом, постоянно ранняя их. Кристина была не довольна его вкусовыми пристрастиями и считала, что с таким же успехом можно было есть свежие овощи или фрукты. Стрэндж только смеялся. Он не любил овощи и фрукты и постоянно указывал Палмер на то, что он не кролик и не козлик и ему нужно мясо. Они с Джоном сидели в «KFC» в паре кварталах от госпиталя. Уотсон разделял мнение Кристины, но из вежливости пошёл пообедать именно туда, ограничив свой выбор диетической коле, картошке по-деревенски и паре куриных голеней, в то время, как Стрэндж набрал целый поднос всяких бургеров. — Ты знаешь, что так питаться вредно, — Джон хмуриться, кажется картина того, как Стивен с аппетитом пихает очередной лонгер себе в рот, выводит мистера невозмутимость из равновесия. — Жить вообще вредно, — с набитым ртом бормочет Стивен, — и вообще, я думал, что мы пришли сюда обсудить Митсии Марш. — Ах, да, — Уотсон отпивает колы из красного стакана с соломинкой, — что ты можешь сказать о её состоянии, вы же пообщались? — Она стремительно теряет вес, — констатирует Стрэндж, — конечно, это может быть психиатрия, но я бы поверил на паразитов и сделал ей абдоминальное УЗИ для исключения патологий ЖКТ, — Джон ликует, он прекрасно знает о том, что Стивен великолепный врач с огромным опытом работы. — Да, это может что-то дать, — естественно он соглашается с его мнением, — она поела при тебе? — Совсем немного, — сообщает Стивен, макая картошку в сырный соус, но руки дрожат и пара картошек остаётся в баночке с соусом, повязшие в тягучей жёлтой массе, — я смог уговорить её съесть творожок и пару ломтиков плавленого сыра. — Я буду есть, если вы будете ходить на реабилитацию, — вспоминает он её слова. — Это хоть что-то, — Джон снова прислоняет к губам соломинку, делает пару глотков, — ты уговорил её на взвешивание? — Тридцать восемь килограмм, ровно, — сообщает Стрэндж, вытирая дрожащие, запачканные соусом, руки салфеткой, — это на килограмм меньше, чем было две недели назад на консультации у Уэста. — Ей сейчас совсем нельзя терять вес, — констатирует Уотсон, — реабилитация — это очень трудоёмкий процесс, он требует большого количества энергии. Если она будет худеть и плохо питаться, то ей будет сложно проходит курс или она и во все его не осилит. — Я это понимаю, — Стивен хмуриться, ещё не много и он начнёт сочувствовать пациенту, а это не самый лучший вариант. Он никогда не сочувствовал, никому. Это было новое чувство для Стивена и ему было страшно, — почему ты так привязан к ней? Почему помогаешь? — это было для него странным. Он всегда считал, что задача врача лечить, в случае Уотсона — восстанавливать утраченные функции, но не бегать к пациенту домой, спасая от голодных обмороков. — О ней не кому позаботиться, — он жмёт плечами и вспоминает их первую встречу. Она плакала. Много плакала и почти весь сеанс. Ей не было больно, физически. В тот день, как и в последующие их встречи она молчала, лишь иногда кивала в знак согласия. Заговорила Митсии только к концу первого курса. Им пришлось пройти большой путь. Было много слёз, истерик, но он смог мотивировать её, как-бы больно не давался каждый новый шаг, каждая попытка переставить ногу хотя-бы на сантиметр. А в первую встречу она была напуганной и смотрела на Джона с опаской, но потом смогла ему доверять. Иногда его сильный руки подхватывали её во время очередного неудачного шага, и он помогал ей встать на ноги. — Уотсон! — Стивен выдернул его из раздумий, помахав перед лицом рукой. — Прости, — бормочет тот, — задумался. Митсии хорошая девушка и ей правда нужна помощь. Вот только не кому ей помочь. Её тётя была не в восторге от такого пополнения в семье. — Я не знал, — он чувствует себя виноватым. О, Господи, Джон, что ты со мной делаешь, — проноситься в его голове, — я начинаю чувствовать вину, сострадания, что ты натворил, я становлюсь человечным. А это не входит в мои планы. Ещё не много и у меня проявится эмпатия. — Ничего, — на долю секунды рука Джона оказывается поверх руки Стивена. Физиотерапевт делает вид, что хотел осмотреть один из рубцов, но Стрэндж недовольно смотрит на него и выдёргивает руку, — прости, я просто… — Хотел взять меня за руку? — фыркает хирург и берёт со стола очередной бургер. — Это просто проявление участия, — оправдательно заявляет Джон. Он невозмутим. Всегда, но со Стивеном ему больше не хочется быть таким. Хочется быть буйным, иногда кричать на него и ввязываться в спор. Сохрани своё достоинство, — говорит он сам себе. Остаток обеда проходит молча. Они иногда смотрят друг на друга, но Джону не ловко начинать разговор после инцидента с рукой, а Стивен не считает нужным открывать рот первым. Они заканчивают и расходятся. У Джона есть дела в клинике, Стивен идёт к Кристине, у той совсем скоро закончиться смена и они поедут домой вместе. Всё лучше, чем трястись в метро. — Как пообедали? — интересуется Палмер у Стивена, который ожидает её в коридоре отделения скорой. — Нормально, — он жмёт плечами, — мне нужно тебе кое-что сказать. Сейчас или никогда, — думает мужчина, собираясь с мыслями и готовясь к разговору, который планировал ещё с того момента, как покинул ресторан. — Ну, хорошо, — Палмер озадачена. Стивен ведёт себя странно. Он берёт её за запястье и не смотря на боль и дрожь в руках, буквально тащит её в укромный уголок, который в его понимании находился за аппаратом с шоколадками и чипсами, — я слушаю тебя, Стрэндж, — она сложила руки на груди. — Я, — он запустил трясущиеся пальцы в волосы, — я, мне кажется я меняюсь. Представь, когда Джон говорил о той девушке. Митсии. Я почувствовал странное чувство. Мне кажется, его называют сочувствие. — О, ого, — её глаза были широко распахнуты, а рот открылся от удивления, — ты начал сочувствовать? Стрэндж, ты ли это? — Да, я, это, я, — он ходил вперёд-назад, — это всё Уотсон, он так на меня влияет. — Джон? — её брови поползли вверх, — он делает из тебя человека, — женщина рассмеялась, — расслабься, ты просто посочувствовал девочке, это не страшно. От этого не умирают. — Ну да, ну да… — Стивен, — он взяла его за плечо и развернула к себе лицом, — Джон — твоя полная противоположность, в плане чувств и эмоций, — он наклонил голову и вопросительно посмотрел на неё, — когда много общаешься с человеком, то принимаешь от него некоторые черты. — Бред, — фыркнул Стрэндж, — с тобой я много лет общаюсь, почти ежедневно, но как видишь, как был скотиной, так и остаюсь. — Ну, может Джон имеет на тебя больше влияния, чем я, — Палмер лукаво улыбается и хлопает длинными, хорошо прокрашенными ресницами. — Что?! — он скалиться, — что ты имеешь в виду, Палмер? — Ничего, — она тут же замолкает и прокашлявшись, добавляет, — знаешь, это нормально, когда мы меняемся ради тех, кто нам не безразличен. — Кристина! — Стивен громко шипит на неё, — я не гей, и ты это прекрасно знаешь, — мужчина делает акцент на предпоследнее слово, явно выделяя его среди всех остальных. — Кончено, конечно. — она улыбается и улучив момент, удаляется по коридору.