Будет больно

— О, Джон, — Ник был очень удивлён увидев на пороге своего кабинета Стивена в компании своего физиотерапевта, — не знал, что ты придёшь. Он пригласил их в небольшое помещение, которое находилось в отделении хирургии. У окна стоял стол, около него кресло для врача, с другой стороны — два диванчика. Кабинет в современном стиле, на стенах картины с абстракцией. Над столом негатоскоп. В углу кабинета, за ширмой — кушетка и столик с инструментами. — Проходите, — он пригласил их присесть на диванчик, — ну, что, Стивен, рассказывай, как проходит курс реабилитации? — он сел на соседний диван. — Нормально, — Стрэндж пожал плечами, — это тебе лучше спросить у Джона, мне кажется, он даст более объективное мнение. — А ты что думаешь? — Ник посмотрел на Уотсона, — он тебя не слишком бесит? Уже есть желание дать ему направление на эвтаназию? — Уста до сих пор передёргивает от одной мысли, что ему снова придётся заниматься лечением Стивена, которое сейчас свелось только к паре амбулаторных консультаций в месяц, и то, этого было достаточно, чтобы потом неделю пить успокоительные. Ведь в эти сорок минут Стрэндж выплёскивал на Ника весь свой поток сарказма, который, как ему казалось, бережно копился всё время от приёма до приёма. — Да не особо, — Джон рассмеялся и закинул нога на ногу, облокотившись на подлокотник, — Стивен на самом деле делает большие успехи. Он старается, что-то, конечно, нуждается в доработке, но уже сейчас он проделал не малый путь. Ого, он меня ещё и хвалит, — удивлению хирурга нет предела. Почему-то ему казалось, что сейчас Джон устроит ему разнос, ведь он часто ставил под сомнения, предложенные им методы работы. — От Палмер слышал, ты не против вернуться в госпиталь, пока что, как консультант, — говорит Уэст, — кстати, как Кристина? — Болеет, но утром ей было легче. Бронхит, приличная обструкция, пока что на цефтриаксоне. Да, я думал над этим, всё равно мне не чем заниматься, а вы не всегда адекватно оцениваете ситуацию, — он усмехается. — Слушай, я знаю, что ты гениальный врач, но не забывай, тебя оперировал я, — обиженно напоминает Ник, а вот Стивен ликует, радуясь тому. Что смог его задеть, — ладно, я могу осмотреть твои руки? — вежливо просит он и Стивен, фыркнув, протягивает ему ладони. Уэст отмечает, что тремор действительно стал меньше, да и швы на руках стали менее грубыми, начали затягиваться. — Когда ты делал снимки? — уточняет Уэст, встав с места и подойдя к столу. — До начала реабилитации, — напоминает Стрэндж, — думал, что лечащий врач должен быть в курсе таких нюансов. — Стоит переделать их, как закончишь курс, — он понимает, что забыл взять карту Стивена в регистратуре и возвращается на диван. — Я выдам направление, — обещает Джон, — и на повторную консультацию тоже. — И что ты думаешь на счёт решения Стивена начать практику? Не рано? — ему действительно важно мнение Джона, ведь он видит то, как происходят изменения и как сделать так, чтобы они были в лучшую сторону. — Это хорошее решение, — Уотсон полностью на стороне Стивена и Кристины, не потому, что сдружился с ними за всё это время, а потому, что у Стрэнджа действительно есть потенциал, он хорошо справился сегодня с капельницей, но об этом они ещё до приёма решили не говорить. Ник относился к всему этому с большей настороженностью, — мне, кажется, это во многом благоприятно отразится на его восстановлении. — А знаешь, — Уэст решает дать ему шанс, — приезжай завтра с утра и пойдёшь со мной на обход, будет для тебя небольшой разминкой, так сказать, войдёшь в колею. — Отлично, — соглашается Стивен, это решение кажется ему вполне логичным и правильным. Так он сможет заниматься любимым делом, но и не сможет навредить пациентам, — у нас во сколько завтра сеанс? — он смотрит на Джона. — В девять утра, но, если надо, я перенесу на восемь, — сообщает физиотерапевт. Он не любит столь ранние сеансы, но ради Стрэнджа готов пойти на небольшую уступку. — Не стоит, — заверяет его Ник, и Джон выдыхает, — приезжай к одиннадцати, — говорит он Стивену и тот коротко кивает, — так что вы проводите по реабилитации сейчас? — он должен задать ряд стандартных вопросов, чтобы убедиться, что с его пациентом всё в порядке. — Массаж, гимнастика, ванночки, разные упражнения на мелкую моторику, — поясняет Уотсон, — пока что, этого достаточно, ах, да и пробежки, — вспомнил он про их утренний ритуал. — Отлично, я рад, что вы нашли общий язык, — он доволен тем, что Стивен теперь не его головная боль, но с другой стороны, завтра он вернётся в отделение и его тихая, размеренная жизнь закончится, — я скину тебе кое-какие карты своих пациентов, чтобы ты завтра знал в чём примерно дело. — Это тебе нужно время, чтобы подумать, — усмехается Стрэндж, — я же думаю сразу, на ходу. И заметь, это чаще всего оказывается более успешным, чем твои многочасовые размышления. — Ладно, как хочешь, — фыркает Ник, — если у вас нет ко мне никаких вопросов, то по медикаментам я пока оставлю всё, как есть. — Мы можем идти? — не выдерживает Стивен, ему не нравятся эти консультации, ему не нравится Ник, но больше всего ему не нравится быть пациентом. — Да, конечно, встретимся завтра.

***

— Ты рад, что сможешь вернуться к практике? — интересуется Джон, когда они садятся в машину. — Да, — коротко отвечает Стивен, — ещё быстрее бы вернутся к операциям и будет совсем хорошо. — Я обещал, что сделаю всё, чтобы ты снова оперировал, — говорит Уотсон, выезжая с парковки госпиталя, — я сделаю всё. А ты знаешь, я могу сделать многое. — Угу, — он согласен. И почему он так на меня действует? — про себя думает Стрэндж, рассматривая торчащий из бардачка путеводитель по Швейцарии. — Давно катался на лыжах? — спрашивает Стивен, — можно я посмотрю? — Года три назад, — отвечает Уотсон, — да, посмотри, — разрешает он и Стивен извлекает из бардачка книжечку с ярко-голубой обложкой. Она на английском и он пролистывает её. Он тоже когда-то хотел съездить в Швейцарию, ещё до аварии, но не вышло. Из путеводителя выпадает фотоснимок, который Джон, следящий за светофором не замечает и Стрэндж, подняв его с пола, рассматривает. На фото Джон в компании высокого худощавого брюнета с кудрями. У него бледная кожа, даже болезненно-бледная и зелёные глаза. — Твой друг? — интересуется он, указав на фото. Хорошо, пора поговорить об этом, — решает Джон. — Пообедаем и поговорим. — звучит скорее, как утверждение, ежели, как предложение, но Стивен не противится. Покушать он действительно хочет, да и послушать историю про загадочного незнакомца тоже. Они сворачивают к первой попавшейся на пути кафешке и заказав сэндвичи и напитки, занимают столик в углу зала. К счастью, народа не много, и они могут спокойно поговорить. — Да, это моя друг, — отвечает Джон, когда им принесли заказ, — даже больше, чем друг. — Дружок? — уточняет Стрэндж, — я не гомофоб, если ты об этом, так что можешь говорить спокойно. — Хорошо, — это немного успокаивает Уотсона, который кажется впервые предстаёт перед Стивеном в таком виде. Он напуган и подавлен, а Стрэндж всегда видел его невозмутимым и весёлым, и думал, что Джон никогда не унывает, — пять лет назад, когда я только отучился и начал практику, ко мне на приём попал этот человек. Мой, как ты выразился, дружок. Ну, будущий дружок. Шерлок. Он сломал руку и нуждался в реабилитации. У нас быстро завязалась дружба, — он замялся. — А потом отношения? — предположил Стивен и Джон коротко кивнул. — Да, мы начали жить, как пара. Сняли квартирку в Лондоне, а потом мне предложили стажировку — на год в Лозанне. Мы поддерживали отношения на расстоянии. Работа Шерлока не давала ему возможности поехать со мной на такой долгий срок, — продолжил Уотсон, — но я пару раз за это время прилетал к нему в Англию, а потом, когда закончил стажировку, предложил ему поехать и отдохнуть в Швейцарии. Планировал, что научу кататься на лыжах, — он тяжело вздыхает, — мы попали под лавину. — Он погиб? — заметил его заминку, спрашивает Стрэндж. — Нет. Он до сих пор считается без вести пропавшим, — Джон чувствует, что сейчас заплачет. — Всё в порядке, — подбадривает его хирург, взяв за руку, — ничего нет страшного в том, что ты плачешь. Ты же человек, не стоит стесняться этого. — Спасибо тебе, — выдавливает из себя он, — ты, просто ты первый, кому я смог это рассказать. Мне показалось, что ты сможешь меня понять. — Мне очень жаль твоего друга, — сочувствующе вздыхает Стивен. Ему, конечно было тяжело понять Джона, ведь его любимая жива, пусть и сильно простужена, но у неё есть он и он поставит её на ноги, — я тоже терял близких. Хочешь расскажу, почему я отказался от бассейна? — раз уже у них началось утро откровений, то и ему пора, рассказать о себе что-то. — Почему? — он промокает глаза салфеткой. — Когда мне было девятнадцать, моя сестра утонула у меня на глазах, — он нервно сглатывает, — у Донны произошёл спазм в воде и она не смогла ни подать сигнал, ни выплыть самостоятельно. С тех пор я не люблю водоёмов. — Прости, что настаивал, — виновато произносит Джон, — я не знал, если бы ты сказал раньше, я бы не был так настойчив. — Всё в порядке, — Стивен натянуто улыбается, — а теперь давай уже поедим. Они молча жуют свои сэндвичи, каждый думает о своём. Джон о Шерлоке, а Стивен о предстоящем первом рабочем дне, который будет уже завтра. Он даже немного пожалел, что оказался от карт пациентов, которые любезно предложил Ник. Ему бы стоило немного попрактиковаться в диагностике до того, как он пойдёт на обход.