ужасное известие.

Схватив беззащитную омегу за руку, старший с силой её сжимает, резко кинув Чонина на холодный пол. Тут же слышится приглушенный вскрик, звук падения тела на паркет, и тихий всхлип. Но даже это не остановило «настрой» брата, лишь только создавалось ощущение, что всё это было, как бальзам на душу. Довольно усмехаясь, альфа медленно расстёгивает пуговицы своей рубашки, делая несколько шагов вперёд, отчего Ян всхлипнул, закрывая личико ладошками, попутно стирая дорожки слёз. — малыш, отдайся мне добровольно, если ты не хочешь, чтобы всё закончилось плачевно. — томный шёпот парня заставляет омегу еще раз всхлипнуть, отползая на несколько метров назад, но, уперевшись спиной в стену, лишь поднять голову, с испугом устремляя взгляд голубых глаз на брата. Слабо помотав головой из стороны в сторону, темноволосый жмурится, пытаясь проснуться, всё ещё не веря в происходящее. Ему только-только исполнилось шестнадцать лет, а его первый раз пройдет в таких страшных условиях. Никому такого не пожелаешь, что случится с ним через несколько минут. Не выдержав такого непослушания со стороны его братца, юноша подходит и, взяв Яна за воротник школьной рубашки, поднимает, крепко прижимая к стене. Пытаясь игнорировать все лишние звуки со стороны малыша, альфа проводит пальцем по сходу пуговиц. Несколько секунд и ненужный предмет одежды уже оказывается на полу, где-то под ногами Чонина, из глаз которого уже бегут горячие слезы, медленно капая вниз и горячими дорожками растекаясь по бледным щекам. Младший кое-как, обессиленно, поворачивает голову влево, смотря прямо в темные глаза альфы, тихо говоря, все ещё моля того остановиться: — пожалуйста.хен…я тебя прошу, остановись.мне всего шестнадцать. все еще игнорируя слова парня, брат приспускает темные брюки и, подняв Яна на руки, с новыми силами прижимает обратно к стене, прекращая все его попытки вырваться. Стянув всю ненужную одежду с Чонина, старший довольно усмехается, поднося свободную руку к ягодицам омеги и, наклонившись, целует шею парня, оставляя за собой темные заметные пятна, дабы показать, что этот мальчишка будет принадлежать только ему и никому больше. Прикусывая нежную кожу, он тут же зализывает укусы, но следы от острых клыков так и остаются, на которых яркими капельками выступает кровь, заставляя из горла малыша вырываться сладкие и тихие стоны, как бы он и не пытался их подавить. Понимая, что остается совсем обнаженным перед альфой, Чонин мгновенно краснеет, пытаясь убрать руки парня от себя, но ничего не получается. Психанув, брат резко вырывает руку и, подняв её, с силой ударяет Яна по щеке, тут же оставив там красное пятно. Замолчав, малыш прекращает все попытки, понимая, что будет только хуже, снова тихо всхлипнув. Все еще целуя нежную кожу, чуть ее покусывая, парень медленно, стараясь помучить Яна, вводит тонкие пальцы в девственно-розовую дырочку омеги, тут же проталкивая их глубже, нарочно затрагивая кончиками пальцев простату, заставляя юношу выгнуться в спине и, тихо всхлипнув, громко простонать: — нет.я не хочу, остановись. Раздраженно рыкнув, парень проталкивает ещё один палец, медленно раздвинув их на манере ножниц, хищно улыбаясь, наслаждаясь стонами и тихими всхлипами своего младшего брата, который явно был напуган всеми действиями альфы. Пытаясь отстраниться, омежка снова получает повреждение на щеке. Как только альфе надоело играться с беззащитным телом Яна, он стягивает с себя остатки одежды и, довольно улыбаясь, резким движением входит в хрупкое тельце, заставляя того болезненно закричать, снова заливаясь слезами: — нет, мне больно! стой.аах.больно Убрав одну руку, парень зажимает ей ротик Яна, не давая тому произнести и звука, резко начиная толкаться в обессиленное тельце малыша, стараясь делать движения более сильными и резкими, пытаясь причинить тому максимальное количество боли. Тихо плача от боли, Чонин рвано и прерывисто дышит, не в силах расслабиться, чтобы хоть как-то остановить весь этот ужас. Еще несколько секунд и движения становятся все резче и сильнее, парень убирает сильную руку от рта Яна, дабы насладиться нежными и громкими стонами и вскриками «своей» (по крайней мере, так считает сам альфа) омежки. Еще долгое время страшных мучений Чонина и старший с приглушённым рыком изливаясь прямо в уже расслабленное тельце Чонина, совершенно не заботясь о последствиях и, отпустив, наблюдает за тем, как парень с тихим стонов, все еще плача, медленно скатывается вниз по грязной стене, садясь на холодный пол: — как же я тебя ненавижу. — лишь и успел сказать он, перед тем, как почувствовать резкую сильную боль в районе затылка. дальше — темнота…