ужасное известие.

очнулся Чонин уже сидящим на стуле. Одежда была еле-еле накинута на измученное, покрытое ссадинами и красными пятнами от покусов тело. Малыш, открыв голубые потухшие глазки, пустым безжизненным взглядом обводит взглядом темное помещение, закрытое плотными ночными шторами. Ян пытается пошевелиться, но всё тело крепко связано веревками, да и каждое движение, которое резкой болью отзывалось во всем теле, выдавливало из горла парня тихий, охрипший от недавних криков. Пытаясь окончательно придти в себя, что, в среднем, не очень-то и хорошо получалось, Ян обессиленно поднимает голову. Внезапный резкий, до боли знакомый голос, заставляет его вздрогнуть и, нервно закусив губу, зажмуриться от страха. Сильная рука старшего брата вновь с силой сжимает линию челюсти малыша. Довольно усмехаясь, юноша переводит взгляд на брюки парня, которые надел на него совсем недавно, но сейчас, похоже, пожалел. Но, решая оставить содеянное, медленно, затрагивая сосочки через полурасстегнутую рубашку, проводит рукой к половому органу и, несильно сжав его, пошло улыбается. Из пухлых, искусанных губ вырывается громкий протяжный стон, заставив уголки губ подняться выше и, еще раз надавив, тихо сказать: - малыш..хочу услышать твои стоны.. ян, со страхом подняв глазки выше, жмурится, слабо тряхнув головой, смахивает капли горячих слёз с длинных ресничек. Слабо помотав головой из стороны в сторону, юноша жмурится, тихо всхлипнув, в очередной раз проговорив "прошу..прекрати..", но даже это не остановило движений альфы. Если и сейчас из Яна можно было выдавить лишь одни стоны, то следующее движение заставило его тихо и приглушённо вскрикнуть, жмурясь от страха, но тут же резко замолчать, ощутив холодный металл на бледной щеке. - Чонина~ солнце, думаю, ты не хочешь, чтобы все закончилось плачевно? постарайся подчиниться каждому моему действию.. Получив отрицательный ответ со стороны Яна, выражение лица с улыбчивого меняется на более строгое, даже ужасное, заставляя парня задрожать от страха и, зажмурившись, окончательно потерять дар речи. Но тут и начинается основной пиздец. Резко схватив парня за щеки, альфа притягивает его ближе к себе и, резко проведя тонким лезвием по нежной коже, оставляет после себя глубокий порез, из которого тут же медленно, горячей жидкостью, стекает капля крови. - нет...мне больно, я тебя прошу! остановись! - из горла омеги вырывается болезненный стон, Ян жмурится. Нанеся еще один, но уже не такой глубокий порез, парень довольно улыбается, наблюдая за тем, как горячие слезы медленно стекают вниз, смешиваясь вместе с алыми каплями крови. Спустившись вниз, старший окончательно расстегивает рубашку малыша, проведя тонкую линию по сильно выступающим ключицам. Прислушиваясь к частому, сбившемуся дыханию Чонина, который уже не кричал, а лишь тихо хрипел, старший постепенно спускается все ниже и ниже, начиная черкать по бледному плоскому животику малыша, касаясь особых чувствительных зон, из-за чего из голубых глаз снова побежали слезы, медленно капая вниз на раны, выявляя некое чувство жжения. решая нанести последние, контрольные штрихи, альфа поднимает обессиленные ручки Яна, нежно их целуя, осматривая хрупкое тело, которое уже совсем было изуродовано многочисленными порезами, покусами и засосами на тонкой шее. - пожалуйста..убей меня уже..я не хочу больше жить, прошу..лиши меня жизни, я не хочу, чтобы кто-то еще знал, что ты со мной сделал..неужели тебе меня не жаль? неужели ты настолько холоден ко мне? - продолжал тихо говорить Ян, пытаясь хоть как-то подействовать на холодный характер парня, желая "растопить" его сердце, но ничего не выходит, он слишком безумен. - хах..убить тебя? малыш...нет, я не буду этого делать, я хочу, чтобы ты страдал, страдал от моих рук, страдал от рук тех, кто будет тебя трахать до конца твоих дней, пока ты окончательно не свихнешься, пока не окажешься в психушке! на последних словах, старший резко выхватывает тонкие ручки из крепких веревок, заставляя последнего прокричать от боли и, не обращая внимания на все его крики, резко, нанести порез на бледные запястья, глубокий порез. Чонин болезненно кричит, но рот застывает в немом крике, в последние несколько секунд. Брат же, в свою очередь, отпустив ослабленное тело Чонина, решает оставить его одного, даже не позаботясь о том, что парень может погибнуть. Медленно покинув комнату, он кидает лишь фирменное "чао, крошка", с громким хлопком выходя на улицу, оставляя свою игрушку одну.