Не классическая сказка

      Мама перехватила меня на выходе из подъезда. Она как всегда выглядела просто замечательно, в отличии от меня.       Темно-бордовое длинное пальто, сапоги на высоченных каблуках и убранные в низкий пучок каштановые волосы.        Она буквально пригвоздила меня к стене взглядом своих синих глаз.       Мы с мамой были совершенно не похожи. Мать была небольшого роста, а я выше среднего. Но несмотря на это, я всегда рядом с ней ощущала себя маленькой и слабой. Мама принадлежала к той категории женщин, которые со стороны выглядят хрупкими, нуждающимися в защите, но на самом деле имеют внутри такой стержень, каким не каждый мужчина похвастаться может. А еще у мамы были веснушки. Много-много веснушек по всему лицу. Они вкупе со всем остальным образом милого ангела вводили окружающих в заблуждение. — Уже уходишь? — удивилась она. — А где?.. — Ушел. — коротко сказала я.       Я даже не удивилась, что мама не поздоровавшись сразу спросила про Ивана. Было понятно, что она как никто другой хочет того, чтобы мы с Ваней помирились. Но, вот незадача, я этого не хотела, и не думаю, что Иван после нашего разговора горит желанием принять меня обратно. И его можно понять. — Вы не помирились. — недовольно сказала мама. — Танечка, ты совершаешь огромную ошибку, и еще успеешь пожалеть о содеянном. — начала нотацию мама. — Он ведь такой хороший мальчик, а ты так его обидела! — укоризненно произнесла она. — И я сожалею об этом, правда! — заверила ее я. — Но даже если бы я ушла как адекватный человек, а не рубила с плеча, ни о каком примирении не шло бы речи. А в сложившейся ситуации тем более. — Что это? — мама нахмурилась, из-за чего между красивых бровей пролегла морщинка. — Ты что, не можешь привести себя в порядок, прежде, чем появиться на людях? — укоризненно произнесла она, рассматривая пятно от кофе. — Я разлила кофе, приду домой и обязательно исправлю это недоразумение. — недовольно ответила я.       В этом была вся Софья Гроттер. Она всегда была очень аккуратной женщиной. Мама носила вещи по многу лет, но носила их так, что никто и никогда не догадался бы, сколько повидал тот или иной предмет одежды. Того же она требовала и от меня, но я почти никогда не могла оправдать ее надежды. Мама так хотела, чтобы я была похожа на нее, но ни внешностью, ни характером, ни аккуратностью я не была на нее похожей. У меня все вечно валилось из рук, обувь с трудом выдерживала один сезон и никто, в том числе и я, не мог понять причины такой недолговременной службы. — Звонил твой отец. — отрывисто произнесла она.       После развода мама не называла папу по имени. Употребляля только "твой отец" или "папашка". Я толком и не знала никогда причины их развода, но мама ярко демонстрировала свою неприязнь к бывшему мужу. А папа старался и вовсе сводить все разговоры о моей матери к минимум, ограничиваясь только дежурными вопросами. Когда же отец оказывался в нашем городе, то они оба старательно друг друга избегали. — Тебе? — удивилась я. — Да, настаивал на том, чтобы я перестала давить на тебя. — затараторила она. — Ты торопишься? Мы могли бы хоть чаю попить! - быстро перевела тему разговора мама. — Не так часто видимся, удостой, пожалуйста, мать такой чести! — Что ты ему ответила? — игнорируя последние реплики, спросила я.       Мама мялась и совершенно не хотела отвечать. — Что мои отношения с дочерью — не его дело! — зло сказала она, а между бровей вновь образовалась морщинка. — Я в ваши отношения не лезу, вот пусть и твой папашка в наши с тобой не лезет!       Мне не нравился сложившийся диалог, поэтому я поспешила удалиться, думая, что все же стоит перестроить себя и на выходных навестить её.       Я демонстративно посмотрела на наручные часы, хотя на дисплее ничего не возможно было разглядеть, поскольку мы стояли возле подъезда, где освещение оставляло желать лучшего. —Извини, мам, но мне уже пора! — быстро сказала я, делая вид, что жутко тороплюсь. — Хорошо! — снова зло сказала мама. — Но обещай мне подумать на счет примирения с Иваном!       Я рассеянно кивнула, хотя, конечно, ни о каком примирении теперь и речи не могло идти. Но посвящать маму во все подробности нашего с Валялкиным разговора я не хотела. — И, да, постарайся не связываться со всякой уголовщиной! — не упустила возможности упомянуть Глеба.       Она считала, что люди, бесцельно шатающиеся по ночам, любящие скорость, рисунки на теле и девочек-школьниц - потенциальные уголовники. — Мама! — укоризненно произнесла я. — Прекрати, пожалуйста, это уже ни в какие рамки не годиться! Я, чтобы ты знала, ушла от Ивана не к кому-то, а в принципе от него! — Я надеюсь на твое благоразумие! — холодно произнесла мама. — Я постараюсь больше не позорить тебя! — ехидно ответила я ей. — Все, пока! - поцеловав маму в щеку, я обняла ее на прощание.       Мама, конечно, обняла меня в ответ, но была категорически не согласна с тем, что я ухожу. Она пробормотала что-то про то, какие сейчас неблагодарные дети и мы разошлись в разные стороны. Но я все же пообещала зайти к ней на ужин в выходные. ***       Я рассказала Ане все, что было со мной сегодня. От разговора с Катей, до разговора с мамой. Пока я замачивала пальто, пытаясь спасти его, она сидела на бортике ванной и пыталась анализировать все это: — Знаешь, — она заправила прядь короткостриженных русых волос за ухо. — Ты обосралась по всем фронтам! — безапелляционно заявила она. — С Валенком ты поступила по-свински, так что теперь все твои френды считают тебя законченной сукой, а мать и вовсе находится на грани того, чтобы отречься от тебя! — веселилась она.       Я никогда не понимала, как у Морозовой получалось говорить на серьезные темы со смехом. Она всегда была хамовато и прямолинейной, к этому я успела привыкнуть, но к этим совершенно неуместным шуткам - нет. — А правдах, почему ты просто не сказал ему еще неделю назад, мол, так и так, Ванёк, я от тебя съебываюсь и качусь на встречу приключениям и накаченным стриптизёрам? — задала Аня вполне себе актуальный вопрос. — Знать бы еще! — негодовала я сама на себя. — Просто жила себе, готовила борщи, а потом эти мысли про расставание стали закрадываться. И если раньше все было вполне терпимо, то в последнее время он меня стал бесить одним своим видом, хотелось прямо выть от того, какой он идеальный и хороший мальчик! — Ты от него и раньше была не в восторге, так что ж изменилось?       Я бросила мокрое пальто в ванну и присела рядом с подругой на бортик. — Просто заебало! — в сердцах ответила я. — Я просто так захотела! Все требуют объяснений, а у меня их нет! — повысила голос я. — Ну ты, слышь, психическая, не ори на меня! — театрально надув пухлые губы сказала Анька. — Но знаешь, а Валялкин прав в том, что ты эгоистка. — серьезно добавила она. — Только твоя проблема в том, что ты не хочешь этого принимать. Пытаешься жертвовать собой во благо других. — Чье благо? — удивилась я. — Никому от этого хорошо не было. — Объясняю, для особо рыжих: мать сказала, что Бейбарсиков плохой, что она хочет для дочери хорошего мальчика и ты для успокоения души матушки киданула паренька. Ванечка под руку подвернулся вам с матушкой вовремя, вы и захомутали его быстренько. А Ванечка мальчик хороший, нельзя его обижать - ты давай жертвовать ему свое время, спокойствие и все остальное. Вот и получается, что ты свой эгоизм запрятала куда подальше, строила из себя белую и пушистую, вот только свою натуру не переделаешь. Вот и вылезло все это говно наружу, хорошо ещё, что вы с ним детей не настрогали.       Про пальто я благополучно забыла и теперь сидела вся погруженная в мысли, рассматривая незамысловатый узор напольной плитки. Морозова переместила свою задницу на раковину и теперь сидела мотая босыми ногами. — Думаешь, это все эгоизм? — неуверенно уточнила я. — Я, да, думаю, но я не эксперт, поэтому всецело на мое мнение полагаться было бы глупо! Но вот что я тебе скажу, зайчик, — она спустилась на пол и прошлепала босиком к двери. — Научись принимать себя такой, какая ты есть! Другой ты не сможешь быть. Даже если белобрысый прав, и ты конченная сука, тебя это ебать не должно, сечешь? — Если честно, то не особо...- ответила я. — Ты большую часть жизни потакаешь прихотям то матери, то еще хуй пойми кого, а почему? — Аня выгнула бровь и выдержала паузу. — Потому что тебе кажется это правильным, но в таком случае - почему это "правильное" не приносит тебе никакого удовольствия? Знаешь? — И почему же? — А потому что это "правильное" совершенно неправильно для тебя! — Аня посмотрела на меня и поняв, что я толком ничего не поняла и закатив глаза, продолжила речь. — Короче, Гроттерша, просто будь собой! Я, например, не нравлюсь большинству людей, а меня это не ебет, потому что я на них плевала! Я - это я, а переделать меня сможет только пластический хирург, и то, максимум, что я позволю — это сделать сиськи!       С этими словами Анна удалилась из ванной комнаты, оставив меня переваривать все, сказанное ею.