Не классическая сказка

      В голове была абсолютная пустота. Понятия не имела что мне делать. Зайти? А если там еще кто-то есть?       Даже затея позвонить в полицию провалилась с треском, потому что телефон остался у Бейбарсова. И поборов в себе гордость, мне пришлось вернуться к тому месту, где мы расстались.       Я буквально бежала по лестнице стараясь перепрыгнуть две ступеньки. Голова болела, а в горле образовался ком. Сердце бешено стучало, адреналин был по вискам, из-за этого я даже не почувствовала боли, когда умудрилась упасть.       Не обращая внимание на рваные колготки и стесанные в кровь коленки я старалась быстрее вернуться к машине, надеясь, что Глеб еще не уехал. Нужно было вернуть телефон, позвонить хотя-бы в полицию.       Как ни странно, Бейбарсов стоял на прежнем месте.       Он казалось был абсолютно спокоен, будто не кричал несколько минут назад на меня, как сумасшедший. Стоял, облокотившись на черную иномарку, выдыхая табачный дым из легких и затягиваясь сигаретой вновь.       Когда я увидела его, адреналин начал отпускать. Голова разболелась еще больше, а колени стали ныть. Я чувствовала по ним стекает кровь и даже смотреть не хотела на эти ранения. Но, несмотря на это, все внимание к себе приковывал Глеб. Снова мысли направились не в то русло.       Бейбарсов имел какую-то необъяснимую страсть к черному цвету. Все, что в его вещах не было черным, все равно было максимально приближено к этому оттенку. Я думаю дело в том, что он прекрасно осознавал то, насколько выгодно и прекрасно с ним сочетался этот цвет. В полутьме он и вовсе казался мне каким-то демоном. Опасны, но от этого не менее притягательный. На трезвую голову я бы и думать о нем запретила себе в таком ключе, но... Я была не совсем трезвой, хотя похмелье уже начинало стучать по вискам с утроенной силой. — Так и будешь там стоять? — вырвал он меня из мыслей. — За этим пришла? — ехидно спросил брюнет.       Глеб показательно повертел в руках мой телефон, но отдавать, видимо, не собирался, потому что после этого смартфон вновь оказался в его кармане. Сам парень теперь смотрел на меня в упор и не выражал никаких эмоций. — Мне нужно позвонить! — стараясь сдержать волнение, сказала я, но, видимо, не вышло.       Глебу пришлось оторваться от гладкой поверхности автомобиля, чтобы получше рассмотреть меня. Только теперь он заметил и мои боевые раны, и заплаканные глаза. — Что произошло? — осведомился он коротко, хватая меня за плечи. — Кто-то обидел? — Нет, — сразу же ответила я, морщась от лишних сотрясений моего организма, которые отдавались глухой болью в висках. — Отдай телефон, мне нужно позвонить! — настаивала я, стараясь отстраниться от парня. — От него толку ноль, — ухмыльнулся Глеб. — Он сел, сама же знаешь. — сказал он, как нечто само собой разумеющее.       Я простонала что-то нечленораздельное. Голова с каждой секундой болела все больше. Никогда раньше я не чувствовала себя настолько нехорошо после застолья. Теперь же все вокруг плыло, а единственным спасательным кругом, за который я могла ухватиться, оказался бывший парень.       Тот, к слову, нахмурился и все же не отпускал мои плечи. Выглядел как-то озадачено и совершенно не реагировал на мои попытки высвободиться. — Да что произошло?! — выходя из себя рявкнул Глеб.       Это окончательно выбило из меня остатки сил и я разрыдалась. Головная боль нахлынула с новой силой, из-за этого подкосились колени и я едва не упала. Благо Бейбарсов, будь он неладен, так и не отпустил меня. — Твою мать, Таня! — ругнулся он, прижимая меня к себе, чтобы я не упала. — Квартира взломана, а я упала на ступеньках... — шептала я, глотая слезы. — И мне нехорошо...       Я даже не была уверена, что Глеб разобрал в моих полурыданиях хоть слово, но он бережно усадил меня на заднее сидение, стараясь не тревожить пораненные колени, а потом сел на переднее сидение, завел мотор. — Знаешь номер матери наизусть? — поинтересовался он, хмурясь. — Нет. — ответила я. — Понятно. — коротко бросил Бейбарсов. — Понятно что? — спросила я.       Глеб посмотрел на меня в зеркало заднего вида и как-то странно по-доброму улыбнулся, что было для него огромной редкостью. — Что я вызываю Морозову и она сама разбирается, с этим пиздецом. Хорош ей бухать! — Отвезешь меня к матери? — задала я интересующий меня вопрос. — Мог бы, но не стану. Не хочу случайно встретиться с этой стервой. — поморщился Глеб.       Странно, что такие эмоции, как отвращение, ненависть и презрение парень проявлял с большим удовольствием, а все остальное запирал в себе и прятал от посторонних глаз. Неприязнь к моей матери была особенной гримасой на лице Бейбарсова. У него будто судорога проходила по каждой мышце и кривила четко очерченные губы.       Еще в первую их встречу, когда он провожал меня до дома, а мать встретила меня у подъезда, они не понравились друг другу. Софья Гроттер сразу же выразила недовольство по поводу наших поздних гуляний и в принципе его компании. Завязалась словесная перепалка, в которой оба оппонента проявили самые "замечательные" черты своего характера.       А еще для Глеба было не секрет, что мама приложила немало усилий, чтобы я ушла к Ивану. — Ты говоришь о моей матери! — возмутилась я. — Да, я знаю о ком говорю! — не остался в долгу тот. — Переночуешь у меня. — не давая мне ответить, продолжил Глеб. — Может переспим, узнаешь кого ты променяла! — самодовольно ухмыльнувшись, хохотнул парень. — Только если у тебя есть страсть ебать трупы! — зевая, парировала я.       Голова по-прежнему болела, но мне катастрофически хотелось спать. Наплевав на чистые сидения и ноющие раны, я в с ногами залезла на сидение и постаралась принять положение, в котором мне было бы минимально больно. Получалось плохо, но сон брал свое. — Достойная оценка для тебя. — не смолчал парень. — Что ж ты тогда меня так высоко ценил, Бейбарсов? — подражая его высокомерной манере, спросила я.       Глеб сжал руки на руле и я только чудом не нарвалась на новые комплименты в свою сторону. Не знаю, может он ущербных не бьет, а может просто дожидался момента, чтобы задушить меня подушкой. — Стерва. — процедил он. — И похуй.