Любовь Пигмалиона

Вот уже больше месяца Вонхо практически все свое рабочее время посвящал своему проекту, чем порождал множество легенд и тем для шуток среди друзей и рабочих фабрики. Только ленивый не вставил свое словечко о безумной любви, называя андроида «прекрасной Галатеей, ожившей ради своего Пигмалиона». Эти разговоры сначала очень смущали, а затем начинали бесить. Но разве можно заткнуть каждого? Вонхо лишь закатывал глаза и спокойно продолжал работать. Тем временем, Хенвон уже полностью мог шевелить руками, его плечи двигались достаточно свободно, что позволяло ему забавно размахивать конечностями во время особо эмоциональных разговоров. Вонхо часто смеялся про себя, отмечая, что в такие моменты андроид походит на ветряную мельницу. Он искренне радовался результатам и подвижности робота. Однако вместе с тем, эта гиперактивность приносила множество проблем: Хенвон мог хватать мастера за руки, когда вздумается, что очень мешало работе. Вонхо удивлялся, насколько тактильным стал андроид, будто для него априори не существовало личного пространства. Возможно, причиной этому служило изначальное предназначение робота. Едва ли секс-игрушка стеснялась бы лишний раз прикоснуться к человеку. Но таких андроидов программировали на беспрекословное выполнение желаний хозяина, они никогда не делают больше необходимого. Тогда, что происходит с этим экземпляром? Эта свобода в общении пугала Вонхо. Он не мог понять, почему Хенвон ведет себя настолько откровенно, вместе с тем каждый день в нем пробуждались все новые эмоции, соответствующие эмоциям живых людей. И Вонхо был бы рад, если бы некоторые из этих эмоций не доставляли столько проблем. Вот и сейчас, в момент, когда мастер проверял коленный сустав, прижав одно бедро андроида к животу, после долгого молчания в лаборатории прозвучала фраза: — Хен… могу я попросить об одолжении? Вонхо внимательно посмотрел на Хенвона, продолжая с силой надавливать на колено, прижимая его ближе к груди. — Конечно. В чем проблема? Посмотри, твои колени уже такие пластичные. Скоро будешь бегать. Хенвон выглядел крайне странно. Он отвел взгляд и сложил руки на груди в защитном жесте, будто обнимая себя. — Хен… не мог бы ты… ну… одеть меня? Повисла неловкая пауза. Вонхо был настолько шокирован такой внезапной просьбой, что не мог вымолвить ни слова. Он впервые за все это время задумался о том, что андроид лежит обнаженный. Наверное, это можно было бы связать с тем, что до этого момента он работал лишь с верхней частью тела робота: с его головой и сердцем, руками и шеей. Все остальное, ниже талии и до колен, было прикрыто неплотной тканью, которую Вонхо успешно откинул, делая надрезы на латексной коже бедер, обеспечивая себе доступ к каркасу. Хенвон немного стушевался и промямлил: — Ну… в смысле… Я странно себя чувствую, когда хен находится совсем рядом и смотрит на меня… когда на мне ничего нет. Вонхо, наконец, очнувшись от шока, рассмеялся. — Хенвон-а, я никогда не смотрел туда, если ты об этом. Пока ты не акцентировал на этом внимание, я даже не задумывался об отсутствии на тебе какой-либо одежды. Хенвон выглядел глубоко оскорбленным. — Неужели, хен ни разу не думал об этом? Вонхо покачал головой. Сейчас не опускать взгляд ниже лица андроида становилось с каждой секундой сложнее. — Но, Хенвон-а… То, что ты чувствуешь. Неужели, это стыд? Как это возможно? Андроид, нахмурившись, немного помолчал, обдумывая ответ и прислушиваясь к ощущениям внутри тела. — Я не могу опознать эти эмоции. Моя сенсорика еще не настолько развита. Я никогда не чувствовал стыда до этого момента и не знаю, что это такое. — Очевидно, именно это и происходит. Ты удивляешь меня с каждым днем все сильнее. Сейчас придумаем, как решить эту задачу. Вонхо подошел к гигантскому шкафу около входной двери и достал из многочисленных ящичков большую пластиковую коробку с крышкой и надписью «Х-1501». Он открыл ее и стал разбирать вещи, которые были надеты на Хенвоне в день, когда его нашли. Первым делом Вонхо выудил простой элегантный черный пиджак. Но, увидев на нем ярлычок «Dior», резко положил на место, предварительно проверив, не было ли на руках какой-то грязи. Все еще потрясенный до глубины души, он наткнулся на кепку Balenciaga, и тогда его дыхание вовсе прервалось. Он бросил быстрый испуганный взгляд на андроида. Тот внимательно наблюдал за действиями мастера. — Нравится кепка? Можешь забрать ее себе. Вонхо не хотел признаваться, что мечтал о такой с момента, как увидел ее на каком-то рекламном щите во время прогулки по Мендону. Она ему даже снилась пару раз. Но, кажется, андроид не подозревал о ее настоящей стоимости и принимал ее наличие как должное. — Кхм… спасибо, но я не могу принять такой дорогой подарок. «Хоть и желаю ее всем сердцем» — добавил он мысленно. Хенвон отвернулся и равнодушно, даже с ноткой надменности, вяло произнес: — Тогда выбрось. Мне она не нужна. Я бы лучше купил все новое. Вонхо с подозрением посмотрел на него: — Ты же в курсе, сколько она стоит? — Ты меня за идиота держишь? Я знаю, что 450 тысяч вон. «Она» любила покупать мне такие штучки, когда я был хорошим мальчиком и выполнял ее приказы. Она… Хенвон впервые упомянул бывшего хозяина в таком ключе, наконец, раскрыв пол и подтвердив предположение Хену. Даже грубый тон андроида сейчас прошел мимо ушей. Вонхо аккуратно положил кепку обратно в коробку. Он не мог заставить себя снова посмотреть на Хенвона. — Так, это была женщина… — пробормотал он тихо, по глупости забыв о том, что у андроидов идеальный слух в радиусе двадцати метров. — О, да. Каждый раз, когда она всю ночь стонала и извивалась подо мной, на следующий день приносила какой-нибудь дорогущий подарок. Ей нравилось, когда я был груб. Она тащилась от этого и была готова заваливать меня шмотками и украшениями, лишь бы я продолжал вставлять ей как можно глубже и чаще. Лицо Вонхо вспыхнуло до корней волос. Он не был готов к таким внезапным откровениям. Для него стало настоящей неожиданностью, с какой злостью, с каким ядом андроид произносил эти слова. Его речь постепенно приобретала интонации и уже не была такой ровной, как раньше. Вонхо отчаянно хотел перевести столь неловкую для него тему: — Я думаю, твои джинсы узковаты — будет неудобно работать. Движения не должны сковываться одеждой, — он почесал затылок, все еще игнорируя внимательный взгляд андроида, — у меня здесь есть запасные спортивные штаны на всякий случай. Но боюсь, они будут тебе коротки и великоваты. Думаю, придется позвонить Хену, может у него что-то есть. Он уже потянулся в карман за телефоном, как Хенвон воскликнул: — Плевать. Мне будет удобнее, если это штаны хена. Вонхо вопросительно вскинул брови. Андроид поспешно исправился: — В смысле… я имел в виду… Разве стоит беспокоить управляющего Хену из-за такой мелочи? Мне же не на ковровую дорожку идти. Какая разница, в чем лежать. Главное… прикрытым. Вонхо согласно хмыкнул и убрал коробку обратно в шкаф. Испытываемую изначально легкую зависть как рукой сняло. Мало кто знал, но он действительно восхищался брендовыми вещами и всегда хотел носить такое. Но сейчас эта одежда, покоящаяся в ящике, казалась Вонхо грязной. Добытая таким отвратительным способом, она потеряла всю свою привлекательность. Теперь понятно, почему Хенвон так легко хотел с ней распрощаться. Вонхо выудил из другого ящика небольшой пакет и на мгновение испытал стыд за свои потертые спортивки, купленные еще в университете. Разве можно было предположить, что когда-нибудь высокий красавчик захочет их надеть. Он немного замялся, не решаясь достать штаны из пакета. — Хен, ты нашел? Можешь надеть их на меня? Я пока не настолько самостоятельный, — андроид ободряюще хихикнул. Вонхо натянуто улыбнулся в ответ и, наконец, достал штаны и сильно встряхнул их перед собой. — Не Диор, конечно, но я их любил, когда был студентом. Извини, они могут быть немного грязными. Хенвон заворожено смотрел на потрепанный временем предмет одежды и испытывал какое-то странное волнение. Все внутри трепетало и сжималось от мысли, что ткань, когда-то облегающая во время тренировок упругие бедра его мастера, теперь будет прилегать к его угловатым и тонким конечностям. Вонхо подошел к кушетке, скатал одну штанину гармошкой и продел стопу андроида в образовавшееся кольцо. Затем проделал то же самое со второй штаниной. Он стал аккуратно тянуть спортивки за пояс вверх. Они свободно скользили по стройным ногам. Но чем выше поднимались руки Вонхо, тем сильнее было волнение, охватившее его тело. Пальцы слегка затряслись, оказавшись в опасной близости от паха. Бог знает почему, именно в этот момент Вонхо поднял глаза на лицо Хенвона, и жар лавовой волной охватил все внутренности. Андроид внимательно следил за его действиями, чувственно закусив нижнюю губу, все еще обнимая себя руками поперек груди. Он, не отрываясь, смотрел на пальцы мастера, сжимающие резинку штанов. Вонхо прочистил горло и двинулся дальше. Хотелось зажмуриться как маленькая школьница, но он одернул себя, напомнив, что вообще-то он взрослый мужчина. И даже частенько бывал в общественной бане. Что он, членов не видел, что ли? Разве можно смутить его такой глупостью? И как он раньше об этом не задумывался? Вероятно, был слишком озабочен восстановлением других деталей. Меньше всего хотелось размышлять о том, что и в этом органе должны функционировать приводы и нейронная сеть. Однако Вонхо быстро успокоил себя тем, что они не на фабрике 19+ и эти детали можно не чинить вовсе. С такими мыслями он опустил взгляд, попав, ни больше ни меньше, прямо в область паха. Его взору предстал вполне себе аккуратный, средних размеров член. Говоря об андроидах 19+, почему-то всегда представляются эдакие мускулистые ковбои с вечно-стоящими в боевой готовности гигантскими органами. Но реальность совсем отличалась от такого, в общем-то, комичного образа. К величайшему стыду, то, что увидел Вонхо, ему понравилось. И даже больше, чем просто понравилось. Он действительно завелся. Эта деталь андроида находилась в состоянии полного покоя и была в той же степени реалистична, как и все остальное. Вонхо отметил про себя полное отсутствие волос. Детализация поражала. Цвет, форма, размер и фактура — все было как настоящее. Взгляд зацепился за несколько тонких разрезов на мошонке и по длине члена. Пальцы машинально сжали ткань штанов сильнее. — Нравится? — андроид засмеялся, кажется, все-таки смущенный таким пристальным вниманием, — он и правда неплох, я сравнивал с некоторыми экземплярами из видео. Всего 16,5 сантиметра в состоянии возбуждения. Но, как оказалось, этого вполне достаточно при должном умении и знании разных техник. Могло показаться, что Хенвон хвастался. Вонхо искренне ужаснулся поднявшейся теме для разговора. Он совершенно не хотел обсуждать такое. Даже во время пьянок в универе, ему не приходилось слышать столько откровений за один час. Он быстро натянул штаны до самой талии андроида, его силы оказалось достаточно, чтобы ягодицы Хенвона оторвались от кушетки. — Ошибаешься. Я исследовал исключительно в научных целях. И подумал, что не буду разрабатывать отдельный привод для этой детали. Только в том случае, если будущий хозяин закажет такую услугу. Чего, я надеюсь, не произойдет. Хенвон искренне возмутился такому решению. В его возгласе проскользнула нотка отчаяния: — А меня спросить нельзя? Я был бы не прочь использовать его снова! Вонхо кинул гневный взгляд на него, ощутив взявшийся ниоткуда опасный прилив злости. Под ребрами что-то заскребло. — Очень интересно, как и зачем, — он закатил глаза и решил продолжить работу с датчиками, чтобы немного успокоиться. Но андроид воскликнул настолько громко, что Вонхо практически подпрыгнул от неожиданности. — С тобой, хен! — и дальше немного тише, — я хотел бы использовать его с тобой. Кажется, тишина в этот момент стала практически осязаемой. Каждая молекула воздуха была заряжена напряжением и давила на виски. Вонхо ощутил, как поперек горла встал сухой ком. Его настолько сильно замутило, что перед глазами поплыли круги, а все вены в теле будто зачесались изнутри. Он ни разу в жизни не получал настолько откровенных и по-настоящему грязных признаний, и это было действительно противно. Его будто затягивало в тягучий липкий омут прямо с головой, не давая вдохнуть спасительного кислорода, постепенно убивая. В этот момент все внутри Вонхо восставало против. Его тошнило от мысли о том, что Хенвон мог предложить такое любому человеку настолько легко, даже не задумываясь. Будто в этом нет особой глубины, будто это что-то обычное и не требующее никаких чувств. Разочарование, которое Вонхо испытал несравнимо ни с чем. Образ невинного цветка сакуры рассыпался на тысячи осколков, оставив лишь едкий осадок, растворяющий внутренности подобно самой сильной кислоте. Внезапно, по абсолютно непонятной причине, захотелось рыдать. Забиться в угол и плакать как маленький ребенок. В груди все клокотало и взрывалось бурлящими пузырями. Вонхо и не подозревал, насколько сильно он привязался к этому андроиду, что лишь одна небрежно брошенная фраза могла разбить ему сердце. Он снова наступил на те же грабли, как бы ни старался избежать этого. Может, это его проклятие? Он снова сделал это. Снова влюбился в создание, лишенное таких понятий, как уважение, тактичность, нежность, и да, черт возьми, любовь. Как он мог забыть, что андроидам недоступно это чувство. Он снова попался на этот крючок, ему оставалось только барахтаться как холодная рыба, открывать рот и ловить губительный кислород, отнимающий жизнь секунду за секундой. Только этим кислородом для него был Хенвон. Настолько же отравляющий и желанный. Глупый, глупый Пигмалион. Сколько бы он ни целовал ледяные губы, взывая к чувствам, разве могла слоновая кость обрести жизнь? Разве могли щеки статуи наполниться теплом и заалеть в смущении? Молва разнесла историю об истинной любви, творящей чудеса, скрыв факт божественной помощи Афродиты, сжалившейся над одиноким скульптором. Все поверили в сказку, забыв о том, как сильно страдал Пигмалион от бесчувственности своего творения. Только в отличие от мифов и сказок, где Галатея обрела человеческое тело и ответила взаимностью бедному Пигмалиону, реальность больно била своей жестокостью словно ножом. Во рту растекалась горечь, обжигающая и сводящая язык. В носу предательски защипало, а в похолодевших влажных пальцах покалывало. Тело будто разом растеряло все силы, позвоночник перестал быть твердым каркасом — казалось, будто органы разваливались в разные стороны. От этой слабости захотелось лечь и накрыться теплым пледом. Вонхо не знал, отразились ли все эти эмоции на лице, но он стоял молча уже очень долго. Так долго, что Хенвон снова заговорил. — Хен… Молчание. — Хен… не хочешь ответить что-нибудь? Вонхо будто очнулся ото сна. — Не предлагай такое всем подряд. Это отвратительно. Хенвон выглядел потрясенным. — Но… я не… Вонхо резко перебил его: — Я никогда не стану заниматься этим без чувств, — подумав, он добавил, — в отличие от таких андроидов как ты. Хенвон схватился за грудь в том месте, где к его сердцу были присоединены провода. — Хен… я чувствую себя странно… мне… больно. Но Вонхо, кажется, не слышал. Он был все еще потрясен легкостью, с которой андроид произнес ту фразу, перевернувшую все с ног на голову. Он пытался понять, где же произошел прокол. Где он совершил ошибку? Почему он не стер Хенвону память? — Все-таки андроиды 19+ остаются такими навсегда, да? Вонхо горько усмехнулся и подошел к пульту управления. — Хен… мне больно. Я не знаю, что это такое со мной, хен. Мне страшно. — Извини, я хочу отключить тебя на время. Не знаю, как работать с тобой дальше после этого. Мне нужно время. — Хен, не надо. Пожалуйста. Я заберу назад все слова. Мне отчего-то так сильно больно. Я не могу это терпеть. Все разрывает внутри. В моей голове столько мыслей, они несутся бесконечным потоком. Я не был таким. Я никогда такого не испытывал! Хен! Я сказал глупость, да? Позволь мне все исправить. Хен… И прежде, чем Вонхо протянул руку к розетке, Хенвон резко выдернул провода из своей груди. Его организм был все еще слаб, чтобы функционировать без питания. Поэтому почти сразу раздался звук отключения операционной системы. Лицо андроида наконец-то приняло умиротворенный вид, сменяя гримасу боли, которая все же не смогла исказить идеальные черты, руки со звонким железным щелчком опустились на кушетку вдоль тела, а глаза закрылись. Вонхо рухнул в кресло и сжал голову руками. Впервые за шесть лет он так сильно плакал, баюкая свое глупое и влюбленное сердце.