Ice cream

      Когда Чимин впервые целует незнакомого парня с мятными волосами и красивыми голубыми глазами (чувак похоже в линзах), стоя на улице прямо перед дверьми продуктового магазина (да он просто хотел мороженое купить), он неожиданно задумывается, что с его жизнью явно что-то не так.       Этот день начался вполне нормально, не предвещая никаких странных совпадений и ситуаций. Чимин просыпается без будильника, но всё же довольно рано, принимает долгий (очень долгий) душ и спокойненько идёт завтракать, как вдруг телефон, молчаливо лежавший на столе всё утро, начинает воспроизводить одну из последних песен Red Velvet, отвлекая парня от бутерборда и свежесваренного кофе. С тяжёлым вздохом отставляя кружку и откладывая бутерброд на тарелку, парень спешит в комнату, хватает гаджет и всматривается в номер. Удивленно распахнув глаза, Пак нажимает кнопку, принимая вызов, и подносит смартфон к уху, слушая жалобное: — Хён-и, пойдём гулять.       И всё бы ничего, но на улице лето, и Чонгуку, как лучшему другу Чимина, прекрасно известно, что Пак это время года просто не переносит. — На улице жара, — сообщает парень мелкому, предствляя, как тот выпячивает нижнюю губу, как всегда, когда пытается что-то выпросить. — Я никуда не пойду в такую погоду. — Ну, хён, — ноет Гук в трубку. — На улице солнышко светит, птички поют, травка зеленеет, пойдём гулять. — Это всё твоё воображение. Солнце палит, как проклятое, птицы сдохли от жары, не успев долететь до дерева и скрыться в тени, а трава вся повяла уже как неделю назад. — Ты преувеличиваешь. Хён, ну пойдём. На улице не так уж жарко, и я буду дуть тебе в лицо всю дорогу, обещаю, — уговаривает Чон. — Чего тебе стоит прогуляться по парку? Ты же каждый вечер в нём бегаешь! — Вот именно, что вечер, — Чимин акцентирует внимание младшего на времени суток, уходя на кухню, чтобы дозавтракать. — Вечером нет солнца, зато есть ветер, не то что сейчас. Ты только посмотри в окно, там же пыль, в которую превратились все растения, от скуки и жары туда-сюда катается. — Ну правда, хён, ничего же не случится.       Знает Чимин эту фразу.       "Ну правда, хён, ничего же не случится," — шепчет Чонгук, открывая газировку посреди урока математики, чтобы та выплеснулась ему на лицо, на одежду, на тетрадь и на парту, после чего им обоим (а Чимину-то, кстати, с чего?) влетает как от учителя, завуча и директора, так и от родителей.       "Ну правда, хён, ничего же не случится," — весело кричит Чон, хватая старшего за руки и утаскивая прямо в здание крытого катка, чтобы позже грохнуться в долбаный лёд лицом и сломать себе нос, потерять сознание и заставить Чимина с ума сходить от паники, сидеть напротив больницы в течение часа, сдерживая истерику, и две недели после инцидента глотать успокоительные.       "Ну правда, хён, ничего же не случится," — уговаривает Гук, вытаскивая Пака на пляж в самый жаркий день лета, чтобы потом ловить старшего, совершенно внезапно словившего солнечный удар, тащить его на своей спине до больницы и рыдать три часа в чиминовскую больничную рубашку, прослюнявив и просопливив все подушки.       Нет, Чимин, пожалуй, всё же откажется от предложения младшего, закроет все окна шторами, достанет из холодильника леденющий лимонад и завалится в кровать смотреть аниме, предварительно установив вентилятор и направив поток воздуха на себя. Отличная идея, кивает сам себе парень, уже открывая рот, чтобы выпалить заветное "нет" и бросить трубку, прерывая жалобные завывания Чонгука, как тот вдруг тихо проговаривает: — Меня Чеён бросила.       Пак замирает, переставая дышать, а после резко выпускает воздух из лёгких. — Ох, Чонгук-и, мне так жаль, — почти шепчет он. — Ты поэтому так расстроен? — Угу, — младший шмыгает носом, высмаркивается и продолжает: — Она сказала, что не готова к серьёзным отношениям. А ещё, что я совершенно не подходящая для этого пара. Хён, я что, правда так ужасен? — Конечно, нет, Чонгук. Просто она стерва, я тебе уже много раз это говорил, а ты меня не слушал. Давай, вытирай нос и пойдём гулять. — Правда? — восторженно вскрикивает Чон, чихает и снова шмыгает. — Мы правда идём гулять? — Да, — ну не может Чимин отказать мелкому. Пак представляет, как сияют глаза лучшего друга, как он наконец вытирает свой сопливый нос и как, чуть подпрыгивая, несётся одеваться, спотыкаясь по пути обо всё, что можно и нельзя. Правда, потом Чимин представляет, как будет уже через полчаса мучиться от жары, и его радость немного стихает, но всё равно продолжает бурлить в душе, как бурчит сейчас его желудок, прося добавки к тому скудному бутерброду, что парень съел минут десять назад. Закатывая глаза, Пак подходит к холодильнику, вытягивая оттуда плошку с вчерашним салатом и похлопывая себя по животу. Всем от него чего-то надо, вот буквально всем.

🍨

      Продолжая целовать чужие мягкие и чуть сладковатые от персиковой жвачки губы, Чимин думает, что нужно будет основательно врезать Чонгуку, ведь это он заставил его выйти на улицу.       Прогулка началась хорошо, Пак бы даже мог сказать отлично, если бы не забыл дома свою любимую кепку с рисунком белого тигра и каких-то красных цветов, вроде они назывались бегониями, но Чимин в цветах не силён, так что ничего утверждать не будет; но дело-то было даже не в рисунке, а в самой кепке, точнее, в её функции — защитить мозг от излишнего нагревания одним из небесных светил, будь оно неладно. Вспоминает парень об этой самой кепке, уже сидя на скамейке возле парка и чувствуя, что бошку нехило так напекло. Чимин чертыхается, прикрывая голову руками, и оглядывается вокруг, но не находит ничего интересного, только мимо проходящую женщину с двумя детьми (у ребёнка кепку переть как-то не хочется), точно такую же лавочку, на какой уместилась и его собственная задница (не будет же он под ней прятаться) и деревья, кусты, деревья, кусты, деревья, деревья, деревья и ещё раз, пожалуй, кусты (да здесь всё в этой грёбаной зелени, ему что, листок на голову положить?).       Размышляя, как будет лучше поступить: сбегать домой за любимой кепкой или прогуляться до ближайшего магазина одежды и купить себе первую попавшуюся на глаза, парень не замечает приблизившегося к нему Чонгука, что не стал дожидаться, пока на него обратят внимание, а просто с размаху сиганул на друга, наваливаясь на чужие плечи и пугая этим самым до усрачки. Пак вскрикивает, когда на него наваливается всем своим немаленьким весом чужое тело, и едва не спихивает оное прямо на землю, в последнюю секунду замечая, что это вообще-то не пьяный незнакомец, а его лучший (кажется, пора пересмотреть приоритеты) друг Чонгуки, который видимо решил, что ему мало стрессов в обычной жизни и решил немножко добавить. Вот просто спасибо ему большое за это. — Ты чего делаешь? — ошеломленно лепечет Чимин, рассматривая развалившегося наполовину на нём самом, наполовину на лавке Чона, у которого лицо всё ещё чуть розоватое и припухшое после слёз, но от этого не менее улыбающееся. — Отдыхаю, — отвечает Гук, закидывая руки за голову и поудобнее устраиваясь на чужих коленях. — Как тебе погодка, Чимин-хён? Чудесно, правда? — Да просто замечательная, — цедит Пак сквозь зубы, замечая, как лицо Чонгука медленно теряет окраску радости, и вместо неё на лицо ложится тень опасения и лёгкого недоумения. — Ты вытащил меня на прогулку в моё самое ненавистное время года, в мою самую нелюбимую погоду, в мой единственный выходной, а теперь опаздываешь, заваливаешься на меня так, словно я тебе тут персональная мягкая подушка, и спрашиваешь что-то про погоду? Держись, Чон Чонгук, твоей сказочной беззаботной жизни пришёл конец.       Чон моментально вскакивает с него, выставляя вперёд руки и лепеча: — Хён, хён-и, успокойся, давай сядем, всё обсудим...       И то ли дело в том, что Чонгук повёл себя как идиот в очередной раз и склонил чашу весов терпения Чимина (причём не в лучшую для себя же сторону, стоит заметить), то ли в том, что ему уже основательно успело напечь голову и, как следствие, расплавить мозги, то ли просто сами звёзды, солнце, море, небо и собаки так сложились, но у Пака совершенно сшибает голову от злости, и он, чуть ли не рыча, бросается прямо на отходящего всё дальше маленькими шажочками Чонгука. Тот пронзительно взвигивает и бросается наутёк. И нет бы им остановиться и поговорить, зайти в ближайшую кафешку и выпить кофе, успокоиться и понимающе улыбнуться друг другу, но они два идиота и у них всегда всё наперекосяк, поэтому Чонгук бежит сломя голову в другую сторону от чиминовского дома, а тот так же несётся вслед за ним, совершенно не замечая смены локаций и просто следуя за вихляющей между домов и людей белой футболкой. Та неожиданно останавливается, как и её хозяин, и Чимин едва успевает затормозить, почти падая на землю, и уже чувствует, как будет больно носу от столкновения с горячим асфальтом (хрен ли его вообще везде здесь разложили), как рука его (всё ещё) лучшего друга хватает его за ремень штанов, не давая свалиться. Пак уже набирает в лёгкие воздуха и разворачивается, чтобы гневно продолжить свою прошлую праведную речь, добавив в список грехов Чонгука ещё и несвоевременную остановку, но тот закрывает ему рот рукой, с отчаянием мотая головой из стороны в сторону и шипит умоляющее "не сейчас, хён", поднося свободной рукой телефон к уху. — Да? Да, это Чон Чонгук. Вы Тэхён, правильно? Я же правильно запомнил?       Чимину остаётся только изумлённо хлопать глазами, наблюдая за тем, как его (уже не) лучший друг договаривается о встрече с каким-то парнем (или, может, это мужчина. В любом случае Паку на это плевать.) через пятнадцать минут на каком-то там мосту. — Чонгук-а, — мурлычет он обманчиво ласковым голосом, — а ты ничего не забыл?       Чон только успевает отвести телефон от уха и расплыться в довольной улыбке (козлина), как на его горле смыкается ладонь всё ещё жутко злогого Чимина, что смотрит на него так, словно прямо сейчас готов связать его бренное тело по рукам и ногам, отвести на какой-нибудь завод, занимающийся изготовлением химически опасных веществ, и скинуть в огромный чан с блевотно-желтого цвета кислотой, посылая воздушный поцелуй летящему навстречу своей смерти парню, а после удовлетворенно отправиться пить кофе в компании своих друзей с универа и подработки. Короче, жуть.       Чонгук, вцепившись в неожиданно цепко и крепко держащую его небольшую руку, сдавленно хрипит: — Хён... пожалуйста... надо встретиться...       Пак окидывает его мрачным, не предвещающим ничего хорошего взглядом, а после отпускает, сквозь зубы выговорив злобное "вали". Чонгук пытается отдышаться, растирает шею одной рукой, а другой снова нащупывает телефон, заглядывая в него, чтобы проверить, сколько у него осталось времени, и уже готовится снова стартовать, как его окликает Чимин: — Ну-ка подожди, — Чон нервно сглатывает, наблюдая, как только отошедший на пару шагов друг возвращается обратно. — Где мы находимся?       Гук растерянно глядит в глаза старшего, видя у него похожее состояние, и быстро оглядывается вокруг, подмечая знакомое здание, и выпаливает: — Мы в соседнем районе, хён. Иди прямо пару улиц, потом свернёшь налево и окажешься с другой стороны парка. Оттуда до дома, думаю, доберёшься, — и срывается с места, не давая Чимину и слова сказать. Тот только машет рукой перед лицом, кашляя из-за поднявшейся пыли, какое-то время смотрит вслед убежавшему другу, а после мученически вздыхает. Вот знал же, что не надо было соглашаться на прогулку.

🍨

      Когда незнакомец, от которого, между прочим, приятно пахнет духами, неожиданно начинает отвечать на поцелуй, Чимин совсем теряется, раздумывая, а не стоит ли... Ой, да ладно! Ни о чем он не думает, всё это бред полный, ведь его мозг плавится уже не только от висящего в небе светила, будь оно снова неладно, но и от чужих губ, что так мягко и нежно теперь трутся об его собственные. Парень сдавленно выдыхает, чувствуя шевельнувшийся у краешка губ влажный язык, и резко отстраняется, туманным взглядом осматриваясь вокруг и пытаясь понять, что же он здесь делает, что это вообще за место и какого хрена он целуется с каким-то парнем посреди улицы.       Мозг на призыв хозяина заработать отвечает головной болью и выплывшими воспоминаниями, которые мигают перед глазами Чимина, словно перематываемое на слишком быстрой скорости кино. Моргнув несколько раз, он наконец отмирает и забегает в магазин, спасаясь от взгляда, которым одарил его этот странный незнакомец с мятного цвета волосами, любящий персиковую жвачку и охрененно умеющий целоваться. Так, Пак Чимин, соберись и вспомни наконец, что ты вообще здесь забыл и где находится это здесь.       Чимин устал. Он плетётся назад под напекающим и без того перегретую голову солнцем, рассеянно осматривая местность вокруг себя. Да что это за район такой?! Ни лавочки, ни дерева, ни куста, ни магазина, ни тени, ничего нет! Дайте ему уже фиговый листочек, Чимин наденет его вместо кепки, а ещё лучше парочку таких листочков да нитки с иголкой, он вообще себе шляпу зафигачит и будет счастлив как никогда!       Пот градом катится по спине, майка неприятно (а чё, бывает по-другому?) липнет к телу. Парень готов лечь прямо здесь и сейчас, вот просто ни шагу больше! Но нужно идти, и Чимин позволяет себе еле слышно жалобно захныкать, представляя ледяную воду и вентилятор, а ещё прохладный душ. Нет, ещё лучше — снег! О да, он прямо чувствует, как может лечь в эту холодную массу, как она медленно начнёт проседать прямо под ним и таять, таять, таять... Стойте, погодите, это что, магазин?       Пак вздёргивает голову, во все глаза пялясь на обычный продуктовый, что сейчас для него чуть ли не сият божественным светом и не издаёт ангельские звуки. "Уверен, сюда сам Иисус за мороженым и рамёном ходит," — думает Чимин, подходя всё ближе к бело-синему зданию с яркой неоновой табличкой, что слепит глаза ничуть не хуже всё того же дебильного солнца, чтоб ему икалось. Быстро нашаривая в карманах шорт мелочь, парень пересчитывает деньги, попутно удивляясь тому, что всё ещё может думать, хотя мозгу уже давно пора через уши вытечь (не то чтобы он был против нахождения мозга на своём месте, совсем нет). Стоя прямо перед дверями магазина, Чимин пытается решить самую сложную задачу человечества: что лучше купить — воду или мороженое? Ему не дают времени подумать, так как дверь резко распахивается (едва не проезжаясь по кое-чьей черепушке), и из здания выходит девушка с небольшим пакетиком в руках. Ошеломленно смотря на чуть не убившую его дверь (и мысленно кидая отломившиеся каблуки от туфель в ту вышедшею девицу, которая не могла не увидеть его сквозь стеклянные двери магазина), парень заходит внутрь, пока ещё кто-нибудь не решит, что хочет прибить его дверью (кстати, кровь очень нелицезрелищно размазывается по стеклу).       Оказываясь внутри, он блаженно выдыхает, чувствуя, как холод обвалакивает тело с ног до головы, а его взгляд падает на ветрину с мороженым, и вдохнуть Чимин уже не может. Там, в самом дальнем левом углу, лежит его любимое мороженое. Последняя оставшаяся пачка так и манит к себе, и Пак подходит к холодильнику, мысленно успев облизать упаковку раз двадцать. Он ел это мороженое сто миллионов раз и съест ещё столько же прежде, чем оно ему надоест. Чонгук вечно смеётся над его однолюбством в плане выбора мороженого, ведь сам каждый раз берёт что-то новое, пытаясь попробовать все виды и все вкусы, но Чимину даром не надо другое мороженое, он хочет именно это. И судя по взглядам, которыми его одаривает мятноволосый незнакомец (кто вообще красится в такой цвет?), он тоже положил на него глаз. — Вы собираетесь взять "Клубнику с мятой"? — спрашивает Чимин, щурясь, когда парень молча кивает. — Что ж, я тоже.       Незнакомец приподнимает брови, как бы спрашивая, что ему предлагают делать с этой информацией, и Пак, решивший до последнего бороться за своё любимое лакомство, которое ему сейчас необходимее некуда, указывает ему на дверь, выговаривая с трудом короткое: — Давайте выйдем.       Незнакомец пожимает плечами, уголки его губ чуть дёргаются вверх, и он разворачивается, первым выходя из магазина, Чимин же направляется за ним следом под подозрительным взглядом продавца (чё уставился, скотина, не видишь, мороженое не поделили). Парень с мятными волосами едва успевает развернуться, как Пак кидается на него и... нет, не бьёт. Целует. "Элемент неожиданности," говорит сам себе Чимин, прижимаясь к чужим губам. Нет, ну а вы что хотели? Чтобы Чимин полез с ним драться? Он, слава Богу, пока адекватный человек, поэтому он лезет с ним целоваться. Красота.       Всё это выплывает у парня перед глазами, пока он стоит внутри всё того же магазина, и продавец таращится на него, открывая и закрывая рот, но ничего не говорит, так что Чимин хватает заветную пачку мороженого, быстренько оплачивая, пока продавец всё ещё пялится на него (так ведь и глаза вывалиться могут), и уже разворачивается, чтобы уйти, как натыкается взглядом на всё того же незнакомца, что продолжает стоять возле дверей. Внутри всё холодеет от испуга, и парень прижимает лакомство ближе к себе, одаривая мятноволосового взглядом "только попробуй подойти за моим мороженым, и я натравлю на тебя стаю голодных собак, что разгрызут твои штаны, и будешь по городу от них в одних трусах бегать". И, судя по ленивой ухмылке парня, что появляется на его лице секундой позже, он это послание прочитал буквально из головы Чимина (и ведь не боится, храбрый какой, посмотрите на него). Они стоят так ещё несколько секунд, после чего незнакомец кидает таинственный взгляд на продавца, разворачивается и уходит. Продавец наконец отмирает и выдаёт оглушительное: — Охренеть! А можно на меня так девки будут бросаться?       Пак краснеет до ушей, выбегает из магазина и наконец открывает несчастную упаковку, впиваясь в чуть подтаевшее в его руках лакомство. Мороженое приятной прохладой растекается по горлу, и парень в наслаждении прикрывает глаза, совершенно не замечая, что его бессовестно рассматривает всё тот же знакомый незнакомец, спрятавшийся за деревом в любимом чиминовом парке. Чимин приоткрывает глаза только тогда, когда понимает, что съел уже почти половину мороженого. Он выкидывает обертку в мусорку, направляясь ко входу в парк, планируя растянуть удовольствие, прогуливаясь в тени гигантских деревьев. Откусывая очередной кусочек любимого лакомства, он думает, что иногда Чонгук всё же бывает прав. Но это бывает только иногда.