Глава 3. Удар
23 февраля 2021 г., 03:22
***
— Почему тебе так нравится это место? Коди из раза в раз задавал этот вопрос, когда они с Гермионой гуляли по парку — ее излюбленное место, исследованное вдоль и поперек. Неужели ее жених не мог прочувствовать то, что и она? Хотя, если говорить откровенно, то это был глупый вопрос, по-крайней мере, на их стадии отношений. Слишком много времени они пробыли вместе, чтобы Гермиона поняла, насколько был далек от нее ее избранник, насколько разными они были. И она не могла винить в этом Коди, они совершенно из разных миров. Даже хорошо, что он не понимал ее, иначе бы он узнал, что даже в этом небольшом парке она ощущала себя больше на своем месте, нежели рядом с ним. Потому что это был не обычный парк в центре города с мощеными дорожками, тенистыми беседками и с фургончиками с хот-догами, это была природа: грязная обувь после прогулки, руки в комариных укусах, намокшая от воды в ручье одежда. Они остановились на той же поляне, где всегда проводили время, расстелили плед и разместились на нем с увесистой корзинкой. Было прохладно, особенно возле воды, потому Гермиона достала из корзинки теплую шаль и горячий чай в термосе. — А ты разве не знаешь? — задала она Коди встречный вопрос. — Тут красиво, необычно. Это место меня успокаивает. — Ты ведь вспоминаешь здесь прошлое, да? — Батлер постарался спросить максимально осторожно, чтобы разговорить Гермиону и наконец узнать все то, что она так скрывает. — Я тебе много раз говорила, что в моем детстве не было ничего интересного: я была обычной зубрилой. — То, что ты была зубрилой, я и не сомневался, — Гермиона с возмущенным возгласом легонько шлепнула Коди по ноге, а он засмеялся, но вновь посерьезнев, продолжил допытываться: — Вряд ли обычной. Ты очень скучаешь по Англии, да? Миссис Грейнджер рассказывала, что вы сделали ремонт как у себя дома, — Батлер заметил, что девушка погрустнела после этих слов. — Немного скучаю. У меня были там друзья, которые очень важны мне. Гермиона, нахмурившись, тихо выдохнула. Она вспомнила тот момент, когда они прощались, стоя перед порт-ключом, который должен был перенести ее в новую жизнь, лишенную самого сокровенного. Она обнимала Гарри так крепко, сжимая его кофту чуть ли не до дыр, и молила не оставлять ее, слезы текли ручьем. Но друг твердо решил, что так будет безопаснее. Лучше пусть убьют его и Рона, пока они будут пытаться найти способ победить, а Гермиона должна жить, должна быть счастлива с родными, должна найти новых друзей, новую жизнь… Как подло. Она не могла быть счастлива без них, и Гарри это прекрасно знал. Но оставлял ее. И Рон… Ее первая любовь. Он нежно прижал ее к себе и шептал на ухо, поглаживая ее непослушные волосы: «Я вернусь, слышишь? Мы вернемся. Мы победим его, и все будет как прежде». И когда время подошло к концу, Гермиона отвернулась, чтобы не было соблазна сбежать с ними, подошла к порт-ключу, и они исчезли. Исчезли из ее жизни навсегда. Где они теперь — знал только Мерлин. А Гермиона могла только надеяться на то, что они все еще живы. И сколько раз она прокручивала в своей голове эти слова: «Мы вернемся»… Но они так и не вернулись, оставили ее одну. — Были? А где они сейчас? — Обстоятельства нас разделили, — сухо ответила она на этот вопрос. Надавил на самое больное. Если бы Гермиона знала, она не была бы сейчас здесь, не находилась бы в этом парке перед ручьем и не разговаривала бы с Коди. Она бы боролась за светлое будущее своего мира. Она раздраженно выдохнула и поправила прядь непослушных волос. Этот мужчина никогда не знал, когда вовремя остановится в своих распросах. Он прекрасно знал, что тема ее прошлого, о котором она мало распространялась, всегда отзывалась плохим настроением на весь день. Когда Коди вновь раскрыл рот для очередного пытливого вопроса, Гермиона опередила его, немного повысив голос: — Хватит устраивать мне допросы! Если бы в моем прошлом было что-то очень интересное, я бы обязательно тебе во всех красках рассказала. Понятно? После этого она резко прикусила губу. Снова она выходит из себя. — Ладно, ладно! — признавая свое поражение, сказал Коди. Он открыл корзинку, покопался в ней, вытащил хлеб и нож, достал красное яблоко, легонько прошелся по нему тканью рубашки и откусил. — С чем ты будешь сэндвич, солнце? Он смотрел на нее с нежностью и легкой полуулыбкой. Мужчина часто прибегал к этому выражению лица, когда в чем-то провинился. Первые пару лет с ним Гермиона считала это милым и забавным, однако, сейчас это только подогревало ее раздражение, которое она всеми силами пыталась унять, приговаривая себе, что Коди не виноват в проблемах в ее голове. — С ветчиной и сыром, — недовольно ответила Гермиона, гордо задрав подбородок. — Хорошо, ты прощен, но это последний раз! — сразу же добавила она шутливо-строгим тоном. Сделав последний глоток согревающего чая, девушка сильнее укуталась в теплую шаль и уютнее устроилась подле возлюбленного. Хотя иногда ей очень хотелось рассказать Коди о своем прошлом, о магии, о ее приключениях в Волшебном мире, но сейчас еще слишком рано. Да и она не знала, как он отреагирует. Возможно, позже, когда надежда на возвращение Гарри и Рона угаснет, когда они поженятся, Гермиона ему все расскажет, но не сейчас. Но как же Коди был прав. Именно здесь воспоминания словно оживали, захлестывали ее с головой, потому что этот простой парк был будто окутан светлой магией. Да, она скучала. Но не столько по Британии, сколько по Хогвартсу, по Рону и Гарри, по остальным друзьям, по профессору Макгонагалл, что была ей второй матерью. Она скучала по Волшебному миру, что сейчас остался позади, словно сладкий сон. — А хочешь, возьмем с тобой отпуск и полетим в Англию? Я там никогда не был, хотелось бы посмотреть. — Нет, — быстро и испуганно выпалила Гермиона. Но осознав, что это звучало очень странно, она сразу добавила: — Не сейчас. Если честно, я не особо хочу ворошить прошлое и напоминать себе о том, что мы с друзьями пошли разными дорогами. — А мне кажется, что ты туда очень хочешь. Друзья — лишь отговорка. — А я думала, что мы закрыли эту тему, Батлер, — передразнила его Гермиона и недовольно на него смотрела. Почему он никак не перестанет? Почему он вечно пытается выведать у нее что-то? — Зануда, вот кто ты! — он щелкнул ее по носу, поправил края шали, сильнее укутывая девушку. — Ты вся дрожишь. Могла бы и потеплее одеться. — Это кто еще из нас зануда, как заладил! Коди, словно ребенок, показал ей язык, она же, отбросив накидку, набросилась на него сверху, начав его щекотать и кричать, что он глупый, от чего перевернулась корзина, а из его рук выпал огрызок яблока. Он ужасно боялся щекотки, смех разносился на всю поляну. — Хватит! — Батлер уже весь покраснел. — Прекрати, Герми! А она все щекотала и щекотала, тоже безудержно смеясь. Не выдержав, Коди схватил ее руки, девушка пыталась вырваться, но никак не получалось, он перевернулся, повалив ее на спину. — Ну все, тебе конец! — злобно улыбаясь, Коди выставил руки, давая понять, что сейчас Гермиона станет жертвой щекотки. И тогда она применила «запретное оружие»: резко потянула его на себя так, что его лицо оказалось в нескольких миллиметрах от ее, носы легонько соприкоснулись. Коди перевел взгляд с ее глаз на чуть приоткрытые влажные губы. «Вот ведь хитрюга…» — подумал он. Горячее дыхание обожгло его кожу, и, не выдержав, он страстно впился в ее губы, из которых тут же вырвался тихий стон. Она запустила свои тонкие пальцы в его мягкие кудрявые волосы, словно пытаясь притянуть его еще ближе, легонько покусывала его пухлые губы, касалась его языка лишь на момент, словно дразнила. Все тело горело, дыхание участилось, все мысли растворились, было лишь желание быть с ним здесь и сейчас. Он оторвался от ее губ и начал покрывать все лицо короткими, но такими горячими поцелуями, сместился ниже, касаясь губами ее тонкой шеи, теплые руки запустил под ее кофту, нежно очерчивая изгибы ее пылающего тела. Голова кружилась от возбуждения и желания, хотелось наплевать на все, но здравый смысл так невовремя охватил ее мысли. — Коди… — на выдохе тихо произнесла Гермиона. — Тут могут быть люди. — Тогда поехали ко мне? — также тихо и более низким голосом, чем обычно, ответил он. Его руки продолжали нежно проходить по ее телу, задевая каждый чувствительный участок, намеренно не позволяя найти ей силы для отказа. — После этого, думаешь, я откажу? — с наигранной обидой проговорила она, но сразу перешла возбужденный шепот, когда его рука задела ее набухший сосок. — Ты жулик…***
Темный лорд исчез так же быстро, как и появился. В замке стояло эхо от громкого женского плача. Нарцисса лежала на груди Драко, моля его сказать хотя бы слово, гладила его мягкие волосы. Он ее слышал, очень хорошо слышал и хотел ответить, но не мог. Драко не мог пошевелить ни одной частью тела, силы были только на редкое тихое дыхание. Что бы было, если Темный Лорд решил не останавливаться и продолжить пытки? Он бы лишился разума? Или умер? Всяко лучше, чем продолжать такую жизнь. Все так болело, так ужасно болело, словно каждая кость в его теле была переломана, словно его целиком окатили кипятком, а затем обварившуюся кожу исполосовали острым лезвием. Голова невыносимо гудела, готовая разорваться на части, и каждый звук приносил еще больший дискомфорт. Каждый шорох от одежд матери сильнейшей вибрацией отзывался в его голове, каждое ее слово, будто усиленное сонорусом, было готово разорвать барабанные перепонки. Его тело покрывало мурашками, затем неожиданно накатывал жар, от которого становилось тошно. Из его закрытых глаз начали медленно скатываться слезы. — Мальчик мой… — шепотом проговорила женщина, стирая рукавом платья влажные дорожки на щеках сына. На ее платье проступили небольшие красные точки из-за впившихся в колени осколков, но она словно не чувствовала этой колющей боли. Душу разрывало на части от страданий родного, любимого сына. Так хотелось забрать часть боли себе. Так хотелось отгородить его от всего, как и любой любящей матери. В поместье снова послышались звуки чьего-то присутствия. Нарцисса дрогнула и непроизвольно сильнее прижалась к Драко. В Малфой Мэнор прибыло как минимум трое человек, и среди них явно была женщина. — Цисси, — послышался взволнованный грубый женский голос, — отойди от него. Нарцисса с облегчением оторвалась от сына и повернулась к женщине. Это была ее сестра, Беллатриса. — Белла, помоги, пожалуйста! Он не шевелится и не отвечает мне… — Отойди от него. Иди ко мне, — женщина грубо взяла сестру за руку и потянула к себе, заставляя встать. — Ты должна благодарить Темного Лорда за его милосердие, — она повернулась к двум фигурам в черных мантиях и кивнула им. Они сразу же поняли приказ и направились к Драко. — Я бы не простила такого предательства. Жалкий трус! — Беллатриса скривила губы и с ненавистью посмотрела на племянника. — Что… что ты такое говоришь? Кто эти люди? Куда они его несут, Белла?! — Нарцисса вырвала свою руку из хватки сестры и быстрыми шагами направилась в сторону Пожирателей. — Остановись. Повелитель приказал привести этого… твоего сына в норму. Пойдем. Я приказала домовикам подать чай. Голоса женщин все стремительнее отдалялись от него. Грубые руки пожирателей несли его обездвиженное тело в неизвестном направлении. — Я не хочу с тобой никуда идти! — истерично воскликнула Нарцисса. — Я хочу пойти вместе с Драко и убедиться, что они не причинят ему вреда. — Успокойся, Цисси. Я тебе обещаю, что они не сделают ничего плохого… Это были последние слова, что слышал Малфой. Сейчас ему было уже все равно, что с ним сделают: убьют или излечат, как уверяла Беллатриса. Хотелось просто перестать чувствовать всю эту боль. По резкому затхлому запаху он понял, что принесли его в подземелья. Он редко тут бывал раньше, потому что отец запрещал, да и самому не особо хотелось. Это место вселяло страх и ужас, от которого мурашки были по телу, а легким не хватало воздуха. Его положили на очень холодный стол, отчего сбилось дыхание, а конечности мгновенно побелели. Он попытался открыть глаза. Картинка, представшая перед ним, была очень мутной. Пожиратели взяли какие-то склянки, открыли их и начали шептать заклинания, периодически обливая Драко содержимым. До этого момента ему было совершенно все равно, что с ним сделают, сейчас же ему стало безумно страшно. Они проводили неизвестный ему ритуал, и кто знает, что следует от него ждать. Малфой хотел открыть рот, закричать, попросить о помощи, но не мог, потому просто в мыслях повторял «помогите». Ему становилось все хуже с каждым словом от этих людей. Его разум оковала паника, а дурно пахнущая жидкость, словно миллион маленьких иголок, стала просачиваться в его кожу. Тело свело судорогой, и он выгнулся в неестественной позе, теряя сознание.***
Открыв глаза, Драко осознал, что боли совершенно нет, как и других неприятных ощущений. Лишь только во рту пересохло, а в животе ощущалась пустота. Он лежал в своей кровати. После его переезда комнату словно заперли и не давали никому заходить: те же шелковые темные простыни, тот же твердый матрац и огромная мягкая подушка, которую он чаще обнимал, нежели спал на ней, то же пушистое одеяло, что не хотело его отпускать. Стало так хорошо и тепло на душе, так спокойно, словно он вернулся в детство, когда Волан-де-Морт был в предсмертном состоянии и только пытался вернуть свое могущество. Словно он стал просто ребенком, коим был когда-то. А может, так и есть, он просто ученик второго-третьего курса, у которого на уме квиддич, забиячество, зельеварение? «Не обманывай сам себя, идиот…» — он сжал зубы и сильнее укутался в одеяло. Подниматься не хотелось, но нужно: он помнил плач матери, ее нужно успокоить, дать понять, что с ним все в порядке. Но надолго ли… В холле зажгли свечи, и стало в полной мере видно ущербы, нанесенные этому месту. Зачем, как и кто это сделал — он терялся в догадках. И хоть родное гнездо стало для него противным за несколько лет, но все же ему было крайне неприятно видеть свой дом в таком состоянии. Многие эльфы, принадлежащие Малфоям, сейчас собирали стекла и выносили их, выкидывали поломанную мебель, заменяя ее новой, замазывали трещины в стенах. В таком случае, повреждения были явно совсем новыми, и, быть может, разгром устроили накануне его возвращения. Может быть, Астория что-то знает? Уже за дверью в гостиную он услышал истеричный голос Беллы и подумал, что, скорее всего, стоит уйти из этого дома прямо сейчас. Лучше пешком и без палочки добраться до Годриковой впадины, нежели снова испытывать на себе прекрасное искусство Круциатуса. А тетя, всей душой верная лорду Волан-де-Морту, вполне могла организовать очередную пытку. Не постучав, Драко открыл дверь и остановился в проходе. На него моментально направились взгляды сестер. Он сразу заметил, с какой ненавистью и презрением смотрела Беллатриса, отчего сморщился. Мама же мгновенно вскочила и подлетела к нему. Под глазами были темные круги от потекшей косметики, она ждала его все это время и даже не умылась? В груди защемило, но видом он не показал сочувствие, лишь скривился. — Драко! Как ты себя чувствуешь? — женщина взяла его руки в свои, и Малфой ощутил, как сильно они трясутся, потому сильнее их сжал, пытаясь убрать эту дрожь. — Я в порядке, — коротко ответил он, пытаясь выдавить из себя подобие улыбки. — Он в порядке, — передразнила приближающаяся Беллатриса. — В порядке! — Белла… — Что, Цисси? Ты не согласна с тем, что твой муж вырастил точно такое же недоразумение, коим сам является? Трусливый, жалкий, — она безумно засмеялась и вытащила палочку, направив ее в сторону Драко. — Не смей… Женщина проигнорировала предупреждение сестры и продолжила приближаться к Драко. Он стоял с прикрытыми глазами и не шевелился, боясь еще сильнее взбесить безумную родственницу. — Ты весь в своего отца! Такой же мерзкий! Я не понимаю, почему Темный Лорд до сих пор не убил его. А ты! Ты должен был гордиться тем, что тебя взяли в Пожиратели. Но ты только подводил Повелителя каждый раз. Ты даже не смог заслужить прощения для своей семьи, ты предпочел сбежать! Если бы ты не был сыном моей сестры, я бы тебя убила. Как и Люциуса, — она убрала палочку и села обратно на диван. Нарцисса облегченно выдохнула и крепко сжала руку Драко. — Возьми, — с отвращением сказала Белла, указав на письмо, лежащее на дубовом столе. Драко осторожно подошел и забрал письмо. — А теперь убирайся!***
Сил на трансгрессию совсем не было, потому Драко воспользовался камином. До ужаса хотелось покинуть Малфой Мэнор, но также не хотелось возвращаться в дом Поттеров. «Дом Поттеров». Он каждый раз называл так свое нынешнее место жительства. Язык не поворачивался назвать его «своим домом». Быть может, Драко испытывал к нему даже больше отвращения, чем к Малфой Мэнору. Сейчас он вернется, а его ждет Астория. Усмехнется и возрадуется, узнав о произошедшем. Скажет: «А я же говорила!» Потом он расскажет о «командировке». Вряд ли она этому обрадуется, ведь наркотики Малфой приносил в очень малых количествах, чтобы Пожиратели, которые периодически наведывались с проверками, не нашли ни следа. Он был убежден, что все заметили изменения во внешнем виде его жены, но, зная о том, что она была игрушкой Повелителя, вряд ли заподозрили принятие ею веществ. Тем более магловских. Драко до чертиков не хотел слышать сейчас ее голос, не хотел видеть ее лицо, ее неглаженую и нестираную одежду, синяки по всему телу. Он просто хотел принять душ и скорее прочитать письмо. Мысль о том, что он какое-то время будет без надзирательства, немного успокаивала. Тревожило лишь одно… Любое неверное движение, и его мать будет под угрозой. Она сейчас словно на привязи у Темного Лорда, заложница. И ее будущее напрямую зависело от успеха Драко. Из-за этого на душе был огромный камень. А не будет ли мама в таком же положении после его возвращения? Скорее всего, будет, еще как. Хотя, Беллатриса очень любила сестру, Нарцисса — единственная причина для лжи лорду Волан-де-Морту, и она станет просить за нее до последнего. Хоть он и боялся своей тетки, особенно сейчас, но точно знал, что она защитит его мать. Малфой вышел из камина, возле уже стояла Астория. — Я получила письмо, — устало сказала она вместо приветствия. — Я же просила тебя этого не делать. О, да. Как он и предсказывал. Ну, давай, читай нотации. Ты же все такая хорошая и правильная, подставляешь попку Повелителю и наслаждаешься рукоприкладством и темной магией. А после приходишь домой и ловишь кайф от наркотиков. — Только что мне теперь делать? Надолго ты? — Без понятия. Ты сама знаешь, я не могу тебе много принести. Потом проблемы будут у обоих. — Тебя бы туда не отправили, если бы ты не попытался сбежать, — устало выдохнула Астория. — Разве я пытался? Я просто разговаривал с матерью, но оказалось, что у стен тоже есть уши. И почему ты так уверена, что не отправили? — Потому что ловят обычно приспешники, а ты лишь выносишь приговор, — полушепотом сказала она, а затем улыбнулась. — Я сделала тебе тыквенный пирог, отдохни перед отъездом. Несмотря на свои слова, она была какая-то добрая и спокойная… Драко недоумевал, почему. Не сказать, чтобы Астория хоть когда-то была истеричной или агрессивной, но он был уверен, что сейчас жена будет злиться, хотя бы потому, что перед уходом он сказал ей не очень приятные слова. Но Астория снова пыталась проявить к нему заботу, как и тем утром. Малфой почувствовал себя неблагодарной скотиной. На душе разлилось тепло, и на пару секунд он ощутил себя кому-то нужным. Но, словно испугавшись этой мысли, он быстро ее отогнал, бросив жене «я в душ». Наконец он смоет с себя всю ту грязь, что накопилась на нем. Смоет взгляд Темного Лорда, следы его чар, смоет противную жидкость, что словно впиталась в его кожу. Драко почувствовал легкость, будто и не было всех этих мук, будто Беллатриса не называла его трусом и не угрожала его жизни. Тыквенный пирог был все еще теплый. Точно такой же готовили в Хогвартсе, он прекрасно помнил его вкус: нежный, пряный, чуть сладковатый. Драко всегда его ел в первый день учебы. Внутри стало совсем спокойно. Он посмотрел на Асторию, и на секунду в его глазах отразилась благодарность, но он вновь спрятал ее за маской равнодушия. — Спасибо, — бросил он, доев угощение. — Я уже собрала твои вещи, — Астория смотрела вниз и сминала юбку своего платья. — Пожалуйста, будь осторожнее и возвращайся скорее. Эти слова окончательно растопили лед в сердце Драко. Он впервые почувствовал какую-то нежность к жене и понял, что не так уж и ненавидит этот дом. Сейчас тут было так уютно и так хорошо… Драко подошел к жене, поцеловал ее сухими губами в лоб и прижал к своей груди трясущимися руками. — Я постараюсь, — тихо сказал он.***
Гермионе постоянно казалось, что она поступает неверно. Даже сейчас она испытывала безумную вину за секс с Коди, которого сама же и хотела, которого сама возбудила, а потом еще и потребовала немедленного продолжения у него дома. И вот сейчас, вспотевшая и абсолютно голая, она лежала, отвернувшись от возлюбленного, и тихо глотала слезы. «Да что со мной не так?! — думала девушка, в попытках привести свои мысли в порядок. — Я веду себя в последнее время, как какая-то дура. В моей жизни все прекрасно, а я только и делаю, что рыдаю. У меня ведь все есть для счастья, хватит накручивать себя, Гермиона!» Батлер повернулся к спине своей девушки, засунул руку под одеяло и прижал ее к себе. — Ну чего ты? Я что-то сделал не так? — Коди легонько поцеловал ее в лопатку, от чего она дернулась: было немного щекотно. — Нет, — Гермиона подскочила и убежала в ванную комнату, парень не успел даже отреагировать. Не закрыв за собой дверь, она сразу же включила ледяную воду, набрала ее в ладони и плеснула себе на лицо. Ее ударило словно током: она вспомнила, как на турнире Трех Волшебников была в такой же холодной воде во время испытания… Она замерла, не в силах что-либо сделать. Тут в дверь постучал Коди. Гермиона моментально отреагировала, еще раз выплеснув на себя воды, протерла лицо полотенцем. Он уже стоял в дверях, не ждал ее там, в комнате, он зашел, не подумав о том, что ей лучше было бы сейчас одной. На мгновение девушка нахмурилась, но тут же натянула на себя улыбку: он ведь явно волновался. — Что случилось? — он подошел почти вплотную, коснулся ее горячей щеки своей рукой. Действительно, интересно, что же случилось? Гермиона находилась не там, где надо, занималась не тем, чем надо. Она стала чаще плакать, чувствовала безграничную вину за то, что не может никому помочь. И улыбка, что была секунду назад, моментально пропала с ее лица. Ее глаза забегали по комнате, будто не зная, за что ухватиться, она начала судорожно дышать. — Я чувствую себя загнанным, беспомощным зверьком. Я… Что мне делать, Коди? — неожиданно начала Гермиона. Она смотрела на своего жениха с безумной надеждой, так, словно он должен был знать все ответы на свете. Хоть кто-то из них должен знать… — Они там совсем одни, а я не могу помочь… Да я даже не знаю, где они! Быть может, они даже мертвы. А если это так, то я никогда не узнаю. Я могу только ждать и ждать. И сколько я так прожду? До старости? Проживу не свою жизнь, буду каждый день плакать и винить себя во всем, пока не умру. Почему все сложилось именно так? Поймав на себе растерянный и удивленный взгляд Коди, Гермиона поняла, что взболтнула лишнего, и это ее словно отрезвило. Она не знала, что говорить дальше, как себя оправдывать, потому просто прошла мимо него обратно в комнату, где села на кровати и, обняв коленки, сдавленно вздохнула. Она услышала его шаги. Коди вновь следовал за ней, но ей совершенно сейчас не хотелось никого видеть, кроме тех, кого она потеряла. Гермиона могла быть с ними хотя бы в своей голове. Могла мечтать о воссоединении, о том, как обнимет Гарри и Рона и почувствует, что она снова там, где должна быть. Не в магловском мире, в котором родилась, а в волшебном — ее истинном доме. Батлер разрушал все ее мысли и мечты одним своим присутствием, будто говоря, что больше Гермиона туда не вернется, и теперь ее место здесь: в Сиэтле, подле него. Коди подошел ближе и протянул к ней свою руку, а она замерла, боясь, что еще одно его движение навсегда прогонит из ее головы тот идеальный мирок. Но он мгновенно понял, что лишний. Без слов Батлер вышел из комнаты и закрыл за собой дверь, дав возможность девушке побыть одной и привести свои мысли в порядок. Из глаз Гермионы снова покатились слезы: она была одна. Не в своем мире, не со своими людьми. На душе было очень противно, хотелось разорвать грудь и показать всем то, что она испытывает. Но кому? Девушка подошла к своей сумке и достала из нее сверток бумаги. Приложила к груди и заплакала еще сильнее. Так хотелось посмотреть на то, что творится дома, в стенах ее родной школы… Так хотелось найти поддержки в табличках с именами, что передвигались по замку, словно они смогли бы ей ответить, смогли бы поддержать и направить на верный путь. Но возможности не было, палочка осталась в ее комнате. — Я еще вернусь… — шепнула девушка и обняла подушку. Через некоторое время Коди заметил тишину в комнате: судорожный плач утихомирился, девушка заснула, он аккуратно подошел, укутал ее в одеяло и вышел из комнаты: нужно приготовить на ужин что-то безумно вкусное, найти легкий фильм, чтобы немного ободрить ее. К пробуждению Гермионы было все готово: и фильм, и вкусная еда. Улыбнувшись, она медленно подошла к нему и обняла. Внутри остался осадочек от недавней истерики, но она постаралась забыть все это, закопать глубоко внутри и не вспоминать. Коди коснулся ее лица и нежно провел по щеке. Гермиона посмотрела в его глаза и увидела человека, которого полюбила три года назад, который заботился о ней все это время, не давая окончательно уйти в себя и потеряться в воспоминаниях. Девушка едва коснулась его губ, стиснув на спине его кофту в кулачки. Все правильно. Все так, как должно быть. Нежные, легкие поцелуи, быстро бьющиеся сердца, словно они влюбившиеся подростки, румянец на лице и полное отсутствие желания заканчивать это. Коди поправил упавшую прядь за ухо Гермионы, и посмотрел в ее столь красивые шоколадные глаза, пытаясь понять, о чем она думает сейчас. — Я так боюсь тебя потерять, — шепнул он, сдвинув брови и закусив губу. А Гермиона не знала, что на это ответить, все еще терзаемая мыслями. Она вновь накрыла его губы своими, чтобы не думать ни о чем. Коди отстранился. — Солнце, так вся еда остынет. Мы можем продолжить после.***
Перед уроком к Гермионе подбежал ее новый ученик — Тедди. Он восторженно улыбался и что-то прятал за спиной. — Здравствуйте, мисс Грейнджер! Все в классе такие дружелюбные! Они позвали меня сегодня поиграть во время обеда. Даже сплели мне браслетик, посмотрите, посмотрите! — Ребенок восторженно протянул руку к учителю, раскрыв ладонь с подарком. Счастливый и невинный вид этого мальчишки заставил Гермиону широко улыбнуться в ответ, и она не смогла удержаться от того, чтобы не потрепать мальчика по волосам. — Я очень рада, что тебе удалось найти со всеми общий язык! А ты боялся, — она присела, чтобы быть с ребенком на одной высоте. — Благодаря вам, мне больше не страшно, — гордо ответил Тедди, затем смущенно опустил взгляд на свои ноги. — Можно я вас нарисую? — Ну конечно можно, я буду тебе очень благодарна за рисунок! Мальчик подпрыгнул от радости, сказал «спасибо» и забежал в класс. Прозвенел звонок, и все дети стали потихоньку заходить в учебные комнаты, некоторое расстроенные тем, что игры закончились, другие наоборот радовались. Особенно класс Гермионы, ведь сегодня не было таких скучных уроков, как математика или английский и испанский языки, сегодня день был полностью из творческих занятий. Гермиона задавала детям написать рассказ о своих снах. Ученики обожали рассказывать о том, что им снится, в самых мельчайших подробностях, а девушка могла благодаря рассказам отслеживать психическое здоровье детей. И если ей не нравилось что-то во снах ее ребят, она сразу отправляла характеристику школьному психологу, чтобы тот мог пообщаться и выяснить проблему. Сны у всех были абсолютно разные, в основном это зависело от того, чем дети увлекаются: кому-то снились принцы и принцессы, другим феи и волшебные миры, гонки, солнечные пляжи, ожившие любимые игрушки… Настала очередь Тедди. Он быстро подскочил и чуть не споткнулся об свой портфель, но никто из ребят не засмеялся. Его соседка по парте — Аннет — прошептала ему «удачи», отчего тот раскраснелся и лучезарно улыбнулся девочке в ответ. Она же хихикнула, довольная собой. — Я хочу рассказать про свой сон, — начал Тедди, обрисовав в воздухе рукой полукруг. — Вы такое точно никогда не видели! Я назвал это «Брумболл». Сразу после этих слов учительница подняла на него сосредоточенный и слегка взволнованный взгляд. — Представляете, я летал на метле, словно я волшебник, как в сказках! — Продолжал он, обильно жестикулируя. А у Гермионы после этих слов сердце бешено застучалось, от лица отхлынула кровь, в голове сразу стали появляться картинки, как ее друзья играли в квиддич, а она сидела на местах для болельщиков и всячески их поддерживала. «Успокойся, — мысленно сказала она сама себе, — это же просто детский сон! Он летал на метле во сне, чего ты взвинтилась?» — И я не просто летал! Там был не только я, там был огромный стадион, — Тедди растянул последние слова, пытаясь передать друзьям атмосферу того места. «Стадион?! Мерлин, какой стадион?» — ладони предательски вспотели, Гермиона отстраненно наблюдала за детьми и их реакцией, моля все силы, чтобы это было не то, о чем она подумала. Но чем больше Тедди рассказывал, тем хуже становилось Грейнджер. Ее дыхание сбилось, взгляд выдавал весь ужас и испуг, в глазах потемнело, и, казалось, вот-вот, и девушку хватит сердечный приступ. — Квиддич… — случайно вслух сказала она, но благо никто не услышал, все были увлечены Тедди. — Ого, круто! — восторженно протянула Аннет. Другие дети ее поддержали и бурно захлопали мальчику. Он довольно улыбался и перебирал в руках подаренный одноклассниками браслет. — Так, все, перемена! — неожиданно громко сказала Гермиона, резко встав из-за стола так, что стул чуть не перевернулся. Все дети обернулись на нее и с удивлением посмотрели: учительница выглядела весьма странно — бледное лицо, взлохмаченные волосы, испуганный взгляд. — Мисс, вам плохо? — тихо спросила одна из учениц. — Может, водички принести или врача позвать? — Нет, просто идите отдыхать, дети. Мне тоже надо отдохнуть. Гермиона выпустила всех детей в коридор, договорилась с коллегой о том, чтобы та за ними проследила, а сама быстрым шагом направилась в учительскую. В просторной светлой комнате никого не было, девушка улыбнулась этому. Сейчас необходимо было побыть с собой наедине, сосредоточиться и мыслить трезво, не накручивая себя. Сделав себе кофе, она села возле открытого окна. «Быть может, просто совпадение, — успокаивала себя девушка. — Откуда ему знать про квиддич? Мало ли, что может присниться… Это просто детская фантазия, не больше». Крепкий кофе взбодрил и придал уверенности, а ветер из окна словно прогнал дурные мысли из ее головы. Да, просто сон и фантазия. Мало ли какие книги он читает или какие мультики смотрит. Гермионе в детстве вообще снился всякий бред, но все из того ведь не является действительностью. Уверив себя в этом, Гермиона в абсолютно нормальном состоянии вернулась в класс. На уроке рисования Гермиона разрешила нарисовать все, что угодно: от любимого блюда до того, что может беспокоить на данный момент. Учительница ходила между рядами, наблюдая за стараниями детей. Она обратила внимание на девочку, что нарисовала грустную женщину на листке и подписала «мама», рядом была собака, тоже грустная, а на заднем фоне виднелся человечек, подписанный как «отец». — Джейн, можно я поближе посмотрю на твой рисунок? — Грейнджер аккуратно опустила руку на плечо ребенка и проследила за реакцией: девочка не дернулась. Значит, ей не грозила никакая опасность. Малышка смущенно поджала губки и буркнула «да». Гермиона присела возле нее, взяла рисунок и спросила: — Почему твоя мама и твой пес грустные? Насколько помню, собачку зовут Бадди? — на вопрос девочка кивнула и слегка погрустнела. — Мама с папой поругались, и он ушел. Бадди очень скучает по папе, я тоже. А мама говорит, что он… — Джейн замялась, приблизилась к уху учительницы и прошептала: — Что он козел… Гермиона задумалась над тем, стоит ли вызвать миссис Флетчер на разговор и отправить девочку к психологу или пока следует просто понаблюдать над состоянием ребенка. Если в семье не происходило насилия, то девочка может быстро оправиться от ссоры родителей. Хотя, Джейн всегда была тихим и чувствительным ребенком, и в случае неверного выбора, ее психика могла пострадать. — Когда закончишь, подпиши рисунок и сдай мне на стол, а я тебе дам конфетку! Ты молодец, Джейн. Передавай Бадди привет. Остальные рисунки не вызывали никаких вопросов, в основном это были какие-либо мечты детей: космос, животные, подарки и сладости. Некоторые она не могла разглядеть из-за того, что дети сильно наклонились над бумагой и увлеченно творили. Но, в любом случае, она увидит результат и узнает автора. Наконец, все сдали свои рисунки. Сегодня Гермиона пообещала вывести детей погулять в парк, потому попросила сходить всех пообедать на перерыве и ждать ее на игровой площадке. Сама же она села быстро проверить работы. Дойдя до рисунка Тедди, она ахнула. Мальчик действительно чудесно рисовал. Не просто чудесно, он словно родился с талантом к художествам. Если бы она увидела эту работу, не зная автора, подумала бы, что рисунок выполнен художником, но никак не маленьким мальчиком. Он использовал в рисовании только простой карандаш, и, казалось, что цвета в этом рисунке были бы лишними. Лишь только с помощью штрихов мальчик смог показать всю красоту лунной ночи. Яркий спутник освещал башню, в окне которой виднелся силуэт, свет луны отражался от темного-темного озера, по которому плыла маленькая лодочка. Язык не поворачивался назвать это просто «рисунком», это картина. Прекрасная, волшебная картина. Гермиона поняла, что очень долго любовалась работой Тедди, и не успела проверить рисунки других ребят. Она аккуратно сложила их в сумку и взяла с собой, чтобы посмотреть на природе, пока дети будут отдыхать. Зайдя в столовую, девушка купила кучу сладостей, несколько сэндвичей, булочки, в несколько больших термосов, которые она взяла с собой, она попросила буфетчицу налить сладкий чай и захватила одноразовые стаканчики. К пикнику и увлекательным рассказам она была полностью готова. Дети уже ждали ее на площадке возле школы. Помахав им, Гермиона сказала: — Идите скорее сюда! Сейчас поедем все вместе в парк. До парка Сеола было далековато от школы, потому добираться они решили на школьном автобусе, что уже ждал их на парковке. Пересчитав детей и убедившись в том, что никто не потерялся, Гермиона села в самом начале и вновь вытащила рисунки. Пока они ехали до места назначения, она успела посмотреть все, и, довольная, вышла вместе с детьми в ее любимый парк. В голове вновь возникли мысли: «Все правильно. Все так, как должно быть». Гермиона улыбнулась этому и, расставив детей по парам, уверенной походкой повела их к ручью.***
Гермионе снился ее первый учебный день: вот она уже не просто ученица обычной школы, зубрила, она — волшебница! Гордость семьи, родители были невероятно удивлены, но в то же время безумно рады такому чуду. Они всегда считали своего ребенка особенным (как и почти все родители), но сейчас убедились в этом окончательно. Их девочка — ведьма! Не соседская Линда, с которой Гермиона всегда соперничала в школе, а именно она. Родственникам, конечно, ничего никто не рассказал, но устроили просто шикарный праздник, сказав, что их дочь взяли в самую престижную школу, о чем она так мечтала. Конечно, перед тем, как приехать в новую школу, Гермиона прочла все книги, какие только можно: и историю Хогвартса, и книги заклинаний, и учебники по различным другим предметам. Она узнала о том, кто такие маглорожденные, чем они отличаются от полукровок и чистокровных волшебников. Сразу поняла, что таких, как она, явно мало, и это может стать причиной для издевок и насмешек. Потому Гермиона стала читать и изучать еще больше, чтобы не ударить в грязь лицом. И вот, долгожданный день: она села на Хогвартс-экспресс. Было немного страшно, неприятно щемило под ложечкой, но между тем ее охватил безумный энтузиазм. В одном из купе она встретила двух мальчишек: один из них был рыжим, чумазым и таким смешным, что ей пришлось сразу переключить внимание на другого, чтобы не засмеяться. Второй мальчик был бледным худеньким брюнетом. В их руках были палочки, потому Гермиона заинтересовалась тем, что они делают. Услышав, что брюнета зовут «Гарри Поттер», она поспешила рассказать ему о том, что знает его, ведь читала о нем в нескольких книгах. Наверное, она выглядела тогда очень глупо и смешно, произносив это с такой гордостью. И вот, поезд, наконец, прибыл на платформу, великан, встретивший их, повел к озеру, посадил в лодки. Она оказалась вместе с теми мальчишками. Вот распределяющая шляпа, она на Гриффиндоре, как и хотела. Все ей хлопают, что-то спрашивают за столом, но она не слышит, она лишь улыбается, безумно радая и счастливая. Красивая и теплая картинка растворилась во мгле. Ее сменила серость и разруха. Прежде величественный замок, школа Чародейства и Волшебства, возвышавшаяся над Черным озером, стала чуть ли не грудой камней. Башни были подбиты или полностью разрушены, окна выбиты, где-то горел огонь, сжигая все самое дорогое. И вот она стоит одна посреди всего этого, плачет и не знает, что ей делать. Вокруг трупы, куча трупов людей, которых она знала, которыми дорожила. А сзади в темных мантиях стояли пожиратели и мерзко смеялись. Радовались своей победе, радовались, что убили так много грязнокровок и полукровок. Оставалось лишь достать главную цель их Повелителя — и все. Один из них потянулся к ней… Гермиона резко подскочила, тяжело дыша. Ей часто снились кошмары, напоминания о войне. Теперь этот шрам на душе с ней навсегда, и его никак не излечить. Разрушенную школу, что была ей вторым домом, видеть было очень больно. Озеро, башни, замок… Это все кружилось в ее мыслях, и она не могла понять почему. Гермиона что-то упустила, но что? Где-то она видела это до своего сна. Потерев заспанные глаза, она попыталась сосредоточиться. В голове, словно вспышка, возникла черно-белая картинка. Тедди нарисовал Хогвартс. Сонная, она подбежала к своей сумке и достала рисунок. Ужаснулась. Это действительно он. Как же она сразу не поняла? Но почему? Почему Тедди снится квиддич, почему он рисует ее школу? Это уже точно не совпадение, если, конечно, Гермиона не бредит. Потрогала свой лоб — температуры не было. Протерла глаза — нет, все тот же замок. — Быть может, я сошла с ума? — сказала она вслух и осела на пол. Сердце бешено колотилось. Надо сегодня же поговорить с ним, а потом позвонить его родителям. Где он мог такое видеть? На ум ничего не приходило. А в мыслях билось: «Хоть бы он не был маглорожденным…» — Они переехали из Великобритании — вслух рассуждала Гермиона, — бросили кота, значит, собирались впопыхах. Бежали. Отчего? Она ходила по комнате туда-сюда и разглядывала рисунок, пытаясь себя убедить, что это не ее школу изобразил Тедди. Но нет — это была она. Точно такая же, как в ее сне: величественная, безумно красивая. Если мальчик действительно волшебник, то знала ли об этом Бриджет Пиквери? Скорее всего нет, ведь тогда она бы предупредила Гермиону с первым же письмом. Если так, то родители не знали, к кому обратиться. Значит, они маглы. — Какой ужас… — Гермиона схватилась за голову, все еще разглядывая рисунок. Но нет времени на то, чтобы пугаться и прятаться. Нужно было действовать, убедиться в том, что мальчик действительно волшебник, поговорить с его родителями и сообщить МАКУСА. Быть может, там что-то придумают… Гермиона еще никогда так быстро не собиралась. Она убрала свои короткие волосы в небрежный низкий хвост, надела первые попавшиеся вещи и кинула в сумку волшебную палочку, которую уже достаточно давно не брала с собой. Кинув родителям «доброе утро, хорошего дня», даже не позавтракав, она выбежала на улицу и села в машину. — Ты же так хотела приключений на свою задницу, Гермиона! Вот они, вот твой волшебный мир, так чего же ты не радуешься?! — зло сказала она себе, нажав на педаль газа. В школу она прибыла довольно быстро и заметила Тедди на качелях, общающегося с Аннет. — Доброе утро, дети! — Доброе утро, мисс Грейнджер! — ребята улыбнулись учительнице и переглянулись между собой, думая, для чего она к ним подошла. — Тедди, мне нужно с тобой поговорить. Можешь пойти со мной в кабинет, а на переменке вы еще поболтаете с Аннет? Он грустно оглянулся на девочку, ему явно не хотелось сейчас уходить, но если учительница зовет — значит, что-то важное. Тедди перепугался, что это могло касаться его успеваемости: хоть он и старался, но «A» и «B» получал достаточно редко. Гермиона завела мальчика в учительскую, в которой опять на счастье никого не оказалось. Она поставила ребенку сок, а себе сделала крепкий кофе. — Мисс Грейнджер, вы хотите поговорить по поводу моих оценок? — осторожно спросил он, покраснев. Мальчик сильно волновался, Гермиона заметила, что он смял уже всю свою рубашку в маленьких ручках. — Нет, Тедди. Пока у тебя адаптационный период, новая школа, было ясно, что ты не сразу станешь получать самые высокие баллы, это у тебя еще впереди, ты умница, — учительница улыбнулась ему самой искренней и доброй улыбкой, села в кресло напротив и посерьезнела. — Скажи мне, давно тебе снятся такие интересные сны, как ты вчера рассказывал? — Ну… — он растерялся. Явно не ожидал, что его позвали из-за такой, как ему показалось, глупости. — Мне с самого маленького снятся очень яркие и интересные сны. Постоянно снится, что я волшебник, — Тедди не понимал, какое это могло иметь значение, хмуро смотрел на учительницу, ожидая, чего спросит она дальше. — А этот замок… — Гермиона достала рисунок из сумки. — Где ты видел этот замок, почему его нарисовал? — Не знаю. Я смотрел на вас, и в моей голове всплыла эта картинка, я решил нарисовать, потому что очень красиво. — А с тобой никогда не случалось чего-то странного? Быть может, сны сбывались в точности? Или твои рисунки? — Ммм, не знаю, — мальчик задумался. — А! Вспомнил! Я точно знал, что вы будете моей учительницей. Вы мне приснились перед тем днем! — Что ж, понятно. Тедди, мне нужно открыть тебе маленькую тайну, — Гермиона хмурилась, не зная, как подобрать верно слова. Ведь в такую, казалось бы, чушь довольно сложно поверить. — Все, что тебе снится: метлы, красивый замок, магия… Все это существует на самом деле, — Тедди поднял брови и открыл рот. — Да, я знаю, звучит безумно, но я сама волшебница. И ты волшебник. Она достала волшебную палочку и, сказав «Вингардиум Левиоса», направила палочку на блокнот, лежавший на столе. Мальчик ахнул, восторженными и немного напуганными глазами наблюдая за летающим предметом. — Вы… — он смотрел то на учительницу, то на блокнот. — Как вы это сделали? Гермиона пожала плечами, возвращая предмет на прежнее место. — И ты бы так мог, если бы учился не в обычной школе, а в школе волшебства, которая тебе постоянно снится, которую ты нарисовал. Тедди сидел с открытым ртом, не зная, что сказать. Только что его учительница, которая оказалась ведьмой, сказала ему о том, что он тоже обладает магическими способностями. В это было трудно поверить, но в то же время от так сильно обрадовался, что засмеялся. — Круто! Вы ищите в школах таких, как я? — это почему-то первое, что пришло мальчику на ум. — Я буду учиться магии? — Не знаю, честно. Сейчас в волшебном мире идет война, если она закончится к твоим одиннадцати годам, если светлая сторона одержит победу, то конечно. — Война? — Тедди растерянно посмотрел на учительницу. — Перед тем, как мы уехали, к родителям заходил странный человек, они очень испугались, и потом стали быстро собирать вещи… Они знали? — Похоже на то. Я хочу с ними поговорить, но ты им пока не рассказывай ничего, хорошо? — мальчик закивал. — И будь осторожен, потому что я переживаю за тебя. Гермиона решила не рассказывать о том, что мальчику могла грозить опасность в виде пожирателей, которые разыскивают беженцев по всему миру, ведь это могло его напугать и спровоцировать сильный стихийный выброс. Тогда бы захваченное Министерство Магии сразу нашло малыша и ее в придачу. — Никому и ни за что не рассказывай, что ты волшебник, даже друзьям. Ты понял меня? Он снова кивнул. Тедди очень сильно радовался, это было заметно, и его даже не напугала война. Он думал только о том, что он волшебник, что обладал силой, сможет творить чудеса. Но не рассказать ему Гермиона не могла, ведь так она могла подвергнуть мальчика еще большей опасности. Когда Тедди отвернулся, она быстро наложила на него следящие чары, на тот случай, если он все же попадет в страшную ситуацию. Остаток дня прошел спокойно. Вечером Гермиона созвонилась с родителями Тедди, договорилась о встрече на следующий день, сказав, что им нужно срочно поговорить, по телефону такие проблемы не решаются. С груди словно камень упал: скоро она со всем разберется, за мальчиком присмотрит МАКУСА, и она дальше сможет спокойно ждать Рона и Гарри.
Примечания:
Вот, наконец, и новая глава) Как думаете, что ждет дальше Драко и Гермиону? Что будет с Тедди?
Жду ваших отзывов!
