Туман в воздухе и Песнь духа

За шторами пасмурно. У нас северный город, не очень большой и не очень маленький — в районе Старого Города над низкими домами хорошо видны горы. Наш дом — повыше, этажей пять, на пересечении старого и нового. В погожие дни скалистые вершины видны, даже когда лежишь на кровати и посматриваешь в окно, ленно и беспочвенно. Что же мне снилось?.. Лес в темно-зеленых тонах, заяц со свернутой шеей. Пар изо рта. Сознание вынимает меня из забвения постепенно, как выносит с озерного дна. Глаз невольно цепляется за что-то подозрительно яркое у лица, на подушке. — Рыжий, что ты здесь делаешь? Рыжий потягивается кончиками пальцев, посматривает на меня из-под полуприкрытых век. Улыбается лукаво. Он спал, закинув на меня руки и ноги, и теперь не особо спешит менять позу. На нем рубашка, домашние просторные штаны и плед. Плед, правда, на нас обоих. Зевнув мне в грудь он говорит спокойно и сонно: — Мы вчера говорили допоздна. Не помнишь? — Помню. Всё из-за того, что в моё отсутствие приходила Сирша. Я ей не давал таких конкретных данных на свой счет, но видимо разузнать адрес, зная имя, было не так уж сложно. «Она была сильно встревожена» — Хё садится на край кровати и ставит на тумбочку кружку с молоком. «Неудивительно. Ты заметил?» «Конечно». На общение с людьми сильно влияют гастрономические интересы. Боль и страх мне по вкусу, но их мне хватает на работе, так что со сладкими девушками можно понежничать. Что-то серьезнее синяков на мягкой коже я оставляю редко. Сирша была одной из немногих сладостей, с которыми я увлекся. Такое бывало раньше и обычно я отделывался простым извинением. Иногда денежной компенсацией. Иногда физической. Наш с ним разговор действительно затянулся — мы много о чем говорили. В основном о людях и самоконтроле. — И всё же мне кажется, она не поэтому пришла. — Зачем тогда? — Она выглядила так, будто у неё серьезные намерения на твой счет. — Как видишь, моя постель уже занята. Хёва обхватил меня руками покрепче и довольно пробормотал: — Я — это перманентное явление. А она явно влюбилась по уши. — Мы уже говорили об этом, — Хёва потянулся и всё-таки освободил меня. Сколько у человека конечностей — две руки, две ноги, но когда он так делал, то походил на сороконожку. Задумчиво сел в кровати, протер глаза. -Мне не близки высокие чувства. Всё исчезает спустя несколько ночей. Хё фыркнул с ноткой недоверия, но ничего на это не сказал. — Сделать тебе кофе? — Да. — Кажется, у нас есть даже апельсиновая цедра, — он поднялся, прошел в кухню, шурша подолом пледа по полу.