Туман в воздухе и Песнь духа

…почему он забыл, что закрылся на ключ? Что я войду без стука и сообщений и пройду в комнату, застав его там. Жаркого, как солнце, и такого же огненного. Он расположился на диване блаженно прикрыв глаза. Полураздетый. Утонувший в собственной ласке. Хё не сразу заметил меня, успев сделать еще несколько спешных рывков вверх-вниз рукой. Прервался. Чуть заторможенно опустил голову, скрывая лицо. Попытался запахнуться в рубашку, но пальцы слушались плохо. Стал подбирать слова, но, сбитый дыханием в один сплошной вдох и выдох, не смог. Впрочем, я всё равно бы не дал ему ничего сказать. Подступив ближе придержал его лицо, красное, как дикоцветный мак. Взгляд из-под медных ресниц мутился, тогда непривычно темный, полный зрачками. Опустив маску, я коснулся обветренных губ, почувствовав, как сгораю изнутри, когда они раскрылись мне навстречу. Спустился к шее глубоким, бескровным поцелуем. Его вкус пьянил, как крепкий грог, примерно настолько же срывая последние тормоза в моем вечно-алчущем разуме. Рыжий расслабился, позволив мне перехватить нежную плоть ладонью, и вздрогнул, когда я возобновил было прерванное движение. Он дышит с присвистом, дрожит в моих руках. Быстро; болезненно медленно, чтобы он выгнул спину и беззвучно приоткрыл рот. Еще один поцелуй — за покрасневшим ухом, вдохнув густой запах его волос. Как долго я не оттягивал последний аккорд, он всё равно прозвучал. Как вспышка, ярко, лихорадочным жаром по телу. Хё опал на спинку дивана, прикрыл лицо руками с покрасневшими костяшками. Я отер его плоский живот и, смяв и отбросив полотенце, привалился следом. — Тиен, — всё же выдохнул он — очень тихо и не отнимая рук от лица, — ты мог бы и постучать. — При мне ты еще ничем таким не занимался. — Гм… …я открываю глаза. Не в своей квартире — конечно, здесь всё в приглушенно-фиолетовых тонах и комната обведена как контуром — синим неоновым светом. Девушка — из спорт зала, давно на меня заглядывалась; она спит на животе и спина её гладкая, как мрамор. На затылке топорщатся короткие прядки цвета лежалой пшеницы. Какое-то время смотрю в потолок. Хорошо, что я не дома — не сомневаюсь, рыжий бы почувствовал столь яркий сон так же явственно, как прочувствовал сейчас я. Что за черт?..Никогда не замечал за собой подобных мыслей. Сытость, особое прекрасное чувство насыщения осталось, скорее всего, еще после последнего акта. Девушка сонно ворочается, перетягивает на себя лиловое одеяло. Неловко. Всё было слишком ясно, как на яву. И мысли не удается отогнать — всё лезут и лезут в голову, мошкарой, дрожь и жар, хриплое дыхание.