Туман в воздухе и Песнь духа

Песок был совсем не желтый, особенно если зачерпнуть в горсти и поднести к глазам. Вот, в ней отблескивали сиреневатые искорки, черные гранулы, серая пыль. Но, конечно, окинув взглядом пустыню, он отметил, что простор её всё таки пыльный, с белым отзвуком. Маг, как ему казалось, шел очень долго, не ощущая ни жажды, ни усталости. Шел прямо и ноги его топились в мягком песке по щиколотки - но вокруг не было ничего. Здесь даже ветер был другим - не просто сухим, но пресным. Наконец-то на чистом, как солончак, горизонте показался смутный росчерк, напомнивший путнику стрелку на солнечных часах. Правда, тени от него не было совсем. Он не запомнил, как подступил к корням большего, черного дерева; там он только посмотрел вниз и увидел, что подножье усыпано бледно-зеленой листвой и там, под ней, ветками. Словно в гнезде, на этом насте спиной прислонившись к стволу сидел человек, опустив взгляд на руки. - Видишь, моё дерево разрушили. - Почему твоё? - Я на нем жил. В гнезде. - Как это? Человек с отчаянием вскинул руки, соединив их в запястьях, и, повторяя узор его распущенных пальцев, из листьев поднялись новые побеги, свивая - и правда - подобие птичьей хижины. Но вот, он уронил руки и колдунство осыпалось им под ноги серым песком. - Пытался жить. Но здесь мертвая земля - на ней ничего не растет и не рождается. - Где это - «здесь»? Человек поднял глаза; маг не мог запомнить его черт - весь образ незнакомца был смазанными, неясным, и было понятно лишь то, что человек очень молод; и что у него очень старые глаза. - Здесь, ойнон. Если ты здесь, значит, тоже уходишь. - Я еще жив. - Ты должен был уйти несколько столетий назад. Позже, чем я, конечно, но я прожил так мало…Ужасно мало чтобы что-то успеть…- он тряхнул головой, снова поднял глаза на мага. У мага глаза были седые, серые, но в них он не видел пыли, а взгляд был ясен и прост. - Теперь ты всегда уходишь. Теперь мы всегда с тобой. - Кто ты? - Тиш. По крайней мере был им когда-то. Это имя тебе ничего не скажет, так что можешь его забыть. Почти никто из нас не носит имена, и почти никто - не помнит. Нам нельзя уйти. А подняться мы… Он поднял руку и, та, повинуясь слабому движению воздуха, опала россыпью пыльных искр. - Почему…так? - Нам нельзя умирать раньше срока, ойнон. Мы всегда остаемся здесь, или на половину, или почти полностью. Вода говорит за живое тело, воздух - за живую душу. Огонь за мертвую душу, а земля…- он хмыкнул. - …за мертвое тело. И где же нам тогда оставаться, как не с землей?... А земля всё мертвая и больная - как здесь. Человек поднялся и оказался невысоким - магу он дышал в грудь; если дышал. - Такие как ты, уходя, будут уводить нас к вечному покою. С твоей силой - я мог бы уйти, или подняться. А сейчас не могу даже коснуться рукой. - Но этой силы у тебя нет. - Да, ойнон. Мы поднимемся не скоро, если поднимемся когда-то. Ветер пролетел сквозь них; волосы мага взметнулись живым огнем и он в последний раз посмотрел в глаза степняка. - Если перестанешь быть собой и перехочешь - разрежь мертвое тело по нужной линии. И я приду.