Туман в воздухе и Песнь духа

***

- Эй Меньшов, - белый халат нагнал меня у спуска в подвал, - ты же общаешься с Соном? - Да. А что? - Передашь ему, что сегодня его заменяю я, и, скорее всего, ему достанутся мои пациенты в следующий раз. - Его разве нет сегодня? - Нет. Так ты передашь? - Да. К утру я пришел к нему в квартиру. Застал рассвет. Бледное солнце просвечивало сквозь стекла - штор Учитель почти никогда не задёргивал. В дверь я не стучал. Он лежал на кушетке. Её длина позволяла Учителю вытянуться во весь рост - только кончики стоп свешивались с подлокотников. Он всегда спал при свете; кажется, ночью он не спал вовсе. По крайней мере, по ночам я видел его только с книгой, и сейчас, у него на животе мирно покоилась тонкая планшетка с потухшим экраном. Когда я вошел в комнату, он едва дрогнул ресницами, просыпаясь. Статику его позы ничто в этом мире нарушить не могло. - Здравствуй, Тиш. Ты мог позвать меня к двери. - Вас дергать нет никакой необходимости. Он хмыкнул, прикрыл глаза. - Я тебя не предупредил. Прости. - Вас часто нет. И всегда по одному поводу. Всё хорошо. - "Ты". Сегодня на "ты", пожалуйста. - Как скажешь... Опустил сумку на пол и осмотрел комнату. С моего последнего визита она стала заметно теснее. И ярче. - У тебя давно этот аквариум? - Не так давно, как ты думаешь, - он вздохнул. - Забрал из съемной квартиры ребят. Его и растения. Представился клиентом, предложил помощь. Хозяин всё равно не знал, что с ними делать. Живые вещи не выкинешь, да и раздать их - куда проблематичнее... - Сегодня могу их полить. Если ты не против. Он молча кивнул. Аквариум на подоконнике был совсем маленьким - с его ладонь и, казалось, синей рыбе в его недрах одиноко и тесно. На дне помимо битых раковин поблескивали яркие, стеклянные бусины. Точно. Такой мог быть только в их квартире. В его. Учитель лежал как прежде, неподвижно, и широкая полоса света накрывала всё его тело. Теперь мне было проще наблюдать эти приступы слабости. Третья по счету кровеносная система работала практически идеально. Я отыскал нужную пропорцию крови и ритм. Давным-давно научился синтезировать 8-й фактор. Осталось только сделать что-то с тем, что кровеносная система умирает спустя неделю... - Знаешь, - учитель глубоко вдохнул; я стоял у окна и вытирал листья приземистого цветка в керамической чашке, - иногда мне хочется, чтобы кто-то разрезал меня, от горла до паха. Просто чтобы посмотреть: что внутри. Убедится, что я живой. ...верно. Я рад, что маг исправил коленный сустав. Он много чего может исправить. Но не устранить. Как ковырять инструментом разрез, пытаясь вытащить что-то, чего на самом деле не видишь. - Тебя уже разрезали. - На запястье. Это не то. - У тебя идет кровь. Как у всех живых. - Из носу, - он хмыкнул, - может, это и не кровь вовсе. Снова открыл глаза. Холодное солнце выжгло их, оставилотоллько тусклые синие стёкла. В его голосе никогда не было надрыва - только надлом, как трещины на первых осенних лужах. Голос потрескивал, оставаясь спокойным. - Меня с детства растили, как фарфоровую куклу. Ни царапин, ни сбитых коленок. Откуда я знаю, что жив?..Что внутри не полость? Отставил бутыль и подошел к нему. Накрыл руками глаза. Его кожа холодная и влажная. Рассвет заглянул в зрачки и остался внутри, залез в шкуру. - Слушай. Так не стучат машины. Не щелкают механизмы. Тень улыбки. Мои руки всегда пахнут чем-то другим. Сырой землей и формальдегидом. - Я слышу только тебя. Что у тебя с пульсом? Вчера запускал систему, настраивая по собственному сердцу. Вдох. Я не смогу его замедлить. В голове вертится мысль. Какая разница, какие руки им владеют, если сейчас эти руки - мои? И всё могу исправить только я. К этому мысленному зуду прибавилось что-то еще. Он снял мои ладони с глаз, посмотрел вверх. - Тиш...твой шрам. - Да. Я чувствую. Еще один вдох. Завитки разреза на груди и шее просвечивали через одежду. Они сняли наушники и, если не уничтожили, то спрятали. За последние две недели - это первое напоминание о рыжем и младшем. - Поздравляю. Кто-то разозлил его по-настоящему.