Гостеприимный дом

Это было безрадостное путешествие. Катара, Аанг и Зуко уже больше месяца шли, шли и ещё раз шли к лагерю полковника Линга, где расположился последний очаг сопротивления террору Огненной нации. Без Аппы путешествие сделалось очень долгим: за целый день они могли пройти расстояние, которого даже не заметили бы, будь с ними летающий бизон; к тому же, лето закончилось, началась промозглая и сырая осень, дороги размывало, часто целыми днями шёл непрекращающийся дождь… Поначалу Катара радовалась родной стихии, падающей с неба, словно подарок, но вскоре хрусталь и бриллианты, рассыпанные по траве и листьям, перестали приносить радость. Дождь размывал дороги, после дождя под ногами ещё долго хлюпала холодная и мокрая грязь, под дождём труднее было развести костёр (даже с магом огня под боком), найти убежище, даже просто согреться и прекратить дрожать. Путешественникам приходилось терпеть много неудобств. Дождь, постепенно нарастающий холод (особенно когда они перебрались из Страны Огня в Царство Земли, где климат был значительно хуже), необходимость бесконечно скрываться, что ещё сильнее замедляло их ход, необходимость бесконечно экономить скудные средства и подрабатывать, чтобы они не иссякли окончательно, скудная пища… Но больше всего Катару угнетало другое. Она привыкла к неудобствам и лишениям, и сейчас они сделались лишь незначительно тяжелее. Самое гнусное, то, из-за чего девушка с каждым днём всё меньше и меньше улыбалась — это атмосфера, в которой протекал их путь. «Я скучаю по Сокке, — тоскливо пронеслось в голове девушки одним промозглым и сырым, холодным вечером. Они устало брели по широкой дороге по направлению к деревне, где планировали остановиться на ночлег. Под ногами тоскливо хлюпала грязь, несильный, но непрерывный, зябкий и мокрый ветер норовил забраться под куртку или швырнуть в лицо пригоршню мокрого снега. Они молчали уже несколько часов. — И по Тоф. Они всегда умели немного… разрядить обстановку. Даже если было очень тяжело. И Аанг тоже мог… Раньше. — Катара неслышно вздохнула и с тоской стиснула собственные плечи. — Я не виню его, я знаю, он пережил что-то ужасное, если не хочет даже рассказывать, и то, в каком состоянии мы его нашли… Хорошо, что он хоть иногда улыбается. Я не вправе требовать от него быть таким же весёлым и беззаботным, как раньше, но… Духи, как же мне этого не хватает. А Зуко…» Катара слабо усмехнулась. Ну, что можно сказать о Зуко? Он никогда не был весёлым и беззаботным, да и чувство юмора у него явно не дотягивало до Сокки. И вновь Катара не могла его за это винить: он был просто таким, каким был, разве можно его за это упрекать? Просто… Девушка прикусила губу; сердце заныло так, будто не пряталось в тепле грудной клетки, а продрогло до самого основания вместе со всем остальным. Просто она не справлялась. Она старалась, правда. Она всегда приветствовала друзей улыбкой по утрам. Старалась их подбадривать, старалась быть доброй и понимающей, старалась не сердиться на них, не упрекать за всегда мрачное настроение, старалась хоть немножко развеивать это бесконечное тяжелое молчание, и они даже отвечали ей… Немного. Насколько могли в силу своего характера и состояния, но… Но во имя Луны и Океана, насколько же этого было мало! Катаре порой хотелось беспомощно плакать просто от усталости. Она устала от бесконечного холода, от мрачного молчания, от того, что нужно куда-то идти, идти, идти, и пути не видно конца и края, и она так давно уже не видела чужой улыбки, не слышала, как кто-то смеётся, так давно не смеялась сама… Прежде Катару раздражали дурацкие шутки друзей, их неуместный авантюризм и веселье, а теперь она бы всё на свете отдала, лишь бы вернуться туда — где всё было так хорошо, так славно, и самой большой проблемой было — что её чересчур беззаботные друзья решили заработать немного денег не самым честным путём. Тогда всё было так легко. Аанг всегда улыбался, в его движениях не сквозила мучительная болезненность, словно даже дыхание причиняло ему страдания, в его глазах не свила себе гнездо голодная (или нет — равнодушная) бездна, на его губах то и дело вспыхивала весёлая и яркая улыбка, от которой вокруг словно становилось светлее, и рядом был Сокка, и Тоф, и Аппа, и не лило постоянно с неба, и всегда было тепло и радостно, и вокруг было много-много зелени, и всё было хорошо… Теперь ей казалось, что тогда — всё было хорошо. Они были полны надежды, и даже путешествие навстречу Лорду Огня казалось просто летней прогулкой, почти игрой. Осознавали ли они, с чем столкнутся на самом деле? Могли ли предположить хоть в страшном сне, что будет… Если они проиграют? Что всё сделается… Вот таким? Девушка судорожно сглотнула, отгоняя прочь навязчивые мысли, от которых противно сжималось что-то в горле и начинало ныть в груди. Не надо. Не надо об этом думать, иначе она прямо сейчас заплачет, а это будет уже совсем нехорошо. Если ещё и она плакать будет… Будто им дождя не хватает, и так льёт, как из ведра. И вообще… Она просто устала. Очень, очень, очень устала, бесконечно устала, и ей безумно нужно просто поспать в тепле и уюте, и чтобы кто-нибудь ей улыбнулся. Вот и всё, а остальное — тоскливое и муторное, отчего ноет в груди и хочется свернуться в углу в бессильный комок, и чтобы никто-никто никогда её не трогал — всего лишь следствие. Да. …и всё-таки как гнусно на душе от того, что она не может даже пожаловаться… Катара на миг судорожно зажмурилась, справляясь с глухой обидой. Всё нормально. Всё хорошо. Просто погода мерзкая, она голодна и вымотана, и ей бы очень хотелось, чтобы кто-нибудь сейчас улыбнулся и пошутил. Вот и всё. Просто эти размытые от дождей дороги всё настойчивее напоминали ей Великую пустыню, через которую она вела обессиленных и сходящих с ума от горя, от ярости или от кактусового сока друзей. Всё хорошо. Катара насильно заставила свои губы раздвинуться в каком-то подобии тусклой улыбки — и в этот момент её плеча осторожно коснулась горячая ладонь. — Ты в порядке? Зуко. От одного звука его голоса, живого и тёплого, чуть хрипловатого, спокойного внешне, но в то же время и обеспокоенного, от касания его живой, горячей, всегда очень горячей и очень осязаемой руки, что-то внутри у Катары дрогнуло — и словно бы разжались жестокие пальцы, стиснувшие её сердце. Не все, возможно… Но хотя бы несколько. Улыбка на её губах сделалась чуть менее вымученной. — Да, Зуко. Спасибо. Всё хорошо. Маг огня недоверчиво смерил её взглядом. С его волос, намокших даже под капюшоном, текла вода, и бледная кожа блестела в полумраке густых осенних сумерек, словно фарфор. Катара сжала пальцы, чтобы не потянуться машинально стереть влагу с его щеки. — Ты не выглядишь так, будто у тебя всё хорошо. Катара вымученно улыбнулась. — Я просто устала. Недоверие во взгляде Зуко только усилилось. Тяжело вздохнув, он ободряюще стиснул её холодную, озябшую ладонь своей — сухой и тёплой… Катара тихонько, хрипло рассмеялась — и тяжесть в груди сделалась чуточку более выносимой. Поймав удивлённый взгляд Зуко, девушка легко улыбнулась: — Подумала, что хорошо быть магом огня. Особенно когда вокруг такой холод. Зуко хмыкнул, но ничего не сказал, и шутку не поддержал — и тяжесть вернулась. Это была не тяжесть горя, способная свести с ума и обратить человека под собой в прах. Это было, скорее, как нести небольшой мешок с камнями. Поначалу всё в порядке, он не особенно тяжелый, и камни даже забавно постукивают друг о друга, и ты помахиваешь ими так и эдак, задавая ритм шагам — своеобразная музыка, но потом… Мешок не делается тяжелее, нет. Но руки постепенно наливаются тяжестью — и кажется, будто это в мешке прибавляется камней. И ты изворачиваешься, пытаешься закинуть его на плечо, на другое, на спину, меняешь руки, уже волочишь этот несчастный мешок, и пальцы уже покраснели, и руки ноют, и спина, и на ногах уже синяки от этих проклятых камней, и каждый ухаб и впадинка на дороге кажутся непреодолимым препятствием, а сбросить мешок ты не можешь, и всё тащишь, и тащишь его, и… Хватит. Просто. Отдохнуть. Хорошенько выспаться, лучше всего в тепле. И всё будет хорошо. — Ничего, — не оборачиваясь, бросил Аанг. — Мы скоро дойдём до деревни и поищем ночлег. Потерпи немного. «А у меня есть выбор?» Они уже не первый раз просились на ночлег в городах и деревнях на своём пути, даже несмотря на памятный случай с семьёй Шана и его жены. Первые несколько недель они, конечно, шарахались от каждой тени и прятались по лесам, но быстро поняли, что от таких предосторожностей вреда больше, чем пользы. Они двигались слишком медленно, вынужденные каждый вечер отклоняться от маршрута, чтобы найти укрытие, тратили по паре часов, чтобы разбить лагерь вечером и вновь собрать его утром, к тому же, Катара всё-таки заболела и две недели беспрерывно кашляла и чихала до слёз на глазах… В общем, путники решили, что риск — дело благородное. Зуко, как самому приметному из них, пришлось раздобыть себе маску и говорить, что его лицо слишком изуродовано, чтобы его показывать. Пару раз им не везло и приходилось сбегать, заслышав подозрительные разговоры; возможно, они даже перестраховывались и принимали за «подозрительные» разговоры самые обыкновенные… Но очень уж не хотелось повторно выбираться из клетки и сбегать от солдат огня. Впрочем, чаще их принимали с распростёртыми объятиями, особенно когда им, наконец, удалось добраться до союзного Царства Земли. Катара слабо улыбнулась Аангу в затылок («Он пытается меня подбодрить, просто он сам устал, вот и всё») и постаралась ускорить шаг. Чем скорее они доберутся до деревни — тем лучше. Зуко продолжал осторожно поддерживать её под локоть тёплой, очень надёжной, очень крепкой рукой. Катара не возражала. Деревня, к которой они приближались, на самом деле, скорее, напоминала маленький город. Довольно большая, обнесённая каменной стеной, да и каменных домов здесь было значительно больше, чем деревянных, Катара сразу же заметила несколько постоялых дворов, большую ярмарочную площадь, собственную больницу и даже школу. Вообще Катара давно обратила внимание на то, что чем ближе они подходили к Ба Синг Се (а сейчас они были очень близко — в нескольких днях пути), тем богаче делались города и деревни, тем опрятнее выглядели люди — и наоборот. Зуко даже рассказывал о каком-то поселении где-то совсем далеко, ближе к Великой Пустыне, которую терроризировали… маги земли! Катара долго не могла даже поверить в это. Солдаты Царства Земли терроризировали собственных же соотечественников, тех, кого поклялись защищать, отбирали у них еду, прикрываясь необходимостью защиты от огненных захватчиков… Впрочем, эта деревня выглядела, скорее, процветающей. По крайней мере, она определённо процветала раньше. Сейчас на каждой стене покачивались мокрые от дождя красно-чёрные флаги, улицы патрулировали мрачного вида мужчины и женщины в таких же доспехах, и повсюду, на всех столбах, был нарисован перечёркнутый символ земли. Запрет на покорение. Такой же Катара видела в деревне Хару, просто тогда ещё не обратила на него внимание. Теперь, после победы Лорда Огня, такие символы она замечала почти во всех городах Царства Земли, в которых они успели побывать. И ей очень не хотелось думать, что делают с магами земли, которые осмелились ослушаться, здесь — где поблизости нет моря. Путники остановились под каким-то навесом, спрятавшись от дождя. Идти в самый центр городка-деревни не было никаких сил, но центральная ярмарочная площадь уже мелькала за домами. На несколько минут повисло уставшее молчание: и Аанг, и Катара, и Зуко — все слишком обессилены, чтобы сказать хоть слово. Стук дождя по черепице над головой казался почти успокаивающим, если бы не промозглый холод, продирающий до самых костей. — Ну… — Голос повиновался с трудом, язык едва ворочался во рту у насквозь продрогшей девчонки. — Куда пойдём теперь? Мальчики синхронно пожали плечами. Все вместе они изучающе скользили взглядами по окрестным домам. В какой постучаться? Из какого не прогонят? Катара задумчиво прикусила губу. Вот булочная… Оттуда даже через ливень чувствовался одуряющий аромат свежего хлеба. В освещенном окне изредка мелькала полноватая, округлая женская фигура то с подносом, то со скалкой. Вот таверна, но туда идти не стоит: нужно экономить деньги, им нужно рассчитать так, чтобы хватило на еду до самого лагеря. Судя по картам, до него осталось не меньше недели пути, а денег не так чтобы очень много… Нет, в таверну нельзя. Да и не хватит у них денег на таверну. Может быть, в школу? Мысль звучала соблазнительно, но в такой поздний час она наверняка закрыта… — Там аптека, — хрипло выдохнул Зуко. Проследив за его взглядом, Катара увидела небольшой, с виду уютный домик с загнутыми краями крыши. Его окна сияли тёплым золотым светом, дверь чуть приоткрыта, и тёплое золото мягко струилось на мокрые камни мостовой, заставляя их блестеть, словно кто-то рассыпал по камням звонкие золотые монеты. Над дверью блестела вывеска: змей обвивал чашу. — Нас однажды… С дядей… — Зуко с силой прочистил горло. — Нам однажды помогла одна девушка. Она работала в аптеке. — Не думаю, что это она, Зуко. Катара поморщилась. Откуда в Аанге взялся этот злой сарказм? Раньше он никогда так не говорил. — Я знаю, что это не она! Просто подумал… — Зуко дёрнул плечами. — Может быть, тут тоже помогут. Аанг тихонько вздохнул и пристыженно поднял плечи. — Извини. Ты прав, давай попробуем. Может, нам повезёт. Оптимизма в его голосе не было ни на грош. Катара тихонько, ободряюще коснулась спины Зуко между лопатками, когда они шли под всё льющим и льющим ливнем к аптеке. В золотом освещении от окон аптеки Катара заметила, что Зуко уже успел надеть маску (не Синего Духа, какого-то другого: Синий Дух красовался на всех розыскных плакатах вместе с настоящим лицом опального принца), а Аанг хмурится и выглядит осунувшимся и уставшим. Мягкий золотой свет вспыхнул, отражаясь в глазах Зуко, делая их похожими на расплавленный янтарь, тёплый и яркий… Катара мягко улыбнулась мальчикам и постучала в приоткрытую дверь. Очень хотелось просто войти прямиком в нежное домашнее тепло, но нужно же соблюдать хоть какие-то приличия. — Минуту! — послышался молодой мужской голос. — Буквально пять секунд, я сейчас подойду! Какой-то шум, стук, затем звон стекла, будто кто-то поспешно собирал со стола пустые склянки, снова стук — будто закрыли дверь шкафчика — и дверь широко распахнулась. — Проходите, проходите, что вы стоите на дороге? Вы совсем продрогли. Входите скорее. Путники с облегчением повиновались. Толчок двери, мягкий, приветливый звон колокольчика над ней, и… И на мгновение Катаре показалось, что они перешагнули не порог обычного дома, а портал в какой-то другой мир. После темени и промозглой сырости нескончаемого ливня пополам со снегом, после сырого ветра и угрюмого блеска каменных стен, они оказались в уютной комнате, сияющей десятками мягких золотистых огоньков. Похоже, это была сама аптека, место, где хозяин принимал посетителей. Стен даже не было видно из-за полок и шкафов, заполненных всяческими склянками, какими-то приспособлениями, свитками и книгами. Повсюду мягко горели золотые огоньки свеч и нежно-зелёные — каких-то светящихся изнутри кристаллов вроде тех, что Катара и Аанг видели в пещере Омашу. В глубине комнаты виднелась стойка, за которой, видимо, принимали посетителей, там и тут расставлены маленькие кресла и диванчики, столики, за которыми они могли провести время, ожидая своей очереди. Душисто и славно пахло травами, их тут было так много, что едва ли Катара сумела бы различить составляющие этого чуточку терпкого, пряного, удивительно уютного запаха. Ещё пахло книгами и какими-то пряностями: похоже, хозяину мало было уютных запахов, он ещё и зажёг благовония, и к аромату книг и трав примешивался сладкий, головокружительный запах ванили и сандалового дерева. Катара не помнила, бывала ли она хоть раз в настолько уютном месте за всё время их путешествия, а уж после бесконечного пути сквозь дождь и слякоть эта аптека и вовсе могла показаться подарком от добрых духов. — Добро пожаловать, — вновь послышался мягкий голос, и Катара обратила внимание на хозяина этого места. Он оказался неожиданно молод. Думая об аптекарях, Катара могла представить старушку вроде той, что дала Аангу замороженных лягушек для них с Соккой, или столь же старого дедушку, но местный аптекарь оказался всего-то на пять-шесть лет старше неё или Зуко. Первым в глаза Катаре бросился смуглый цвет его кожи, примерно такого же оттенка, как у неё или Сокки, или даже немного темнее. Она не видела смуглокожих людей с того дня, когда рассталась с Хару, и теперь увидеть такого оказалось неожиданно приятно. Порой Катаре делалось неуютно, что она одна такая смуглая, а все остальные вокруг сияют, словно дети луны, обсыпанные звёздной пылью; порой она чувствовала себя из-за этого… белой вороной, ха-ха. На смуглом лице молодого аптекаря неожиданно ярко выделялись глаза — ярко-зелёные, словно изумруды, они словно бы сияли изнутри, отражая зелёное свечение светильников, но при этом юноша смотрел так доброжелательно и ласково, что мысли о хищнике, затаившемся во тьме, даже не промелькнуло в голове Катары. Он вообще выглядел абсолютно безобидным: мягкие черты лица, чуточку вздёрнутый кончик носа, пухлые, красиво очерченные губы, изгибающиеся в приветливой улыбке, чуть заметные на тёмной коже веснушки, с любопытством склонённая набок голова, дружелюбный, заинтересованный взгляд… Это было даже немного странно. Почему он так спокойно и приветливо смотрит на людей, которые вломились в его дом поздним вечером, да ещё в оккупированном городе, спустя какое-то ничтожно малое количество времени после окончания (по крайней мере, официального) кровопролитной войны? Ох, кажется, она становится слишком подозрительной. Не нужно так много общаться с Зуко. — Здравствуйте, — девушка вернула аптекарю приветливую улыбку. — Извините, что мы побеспокоили вас так поздно… Я Сапфира, а это мой муж Вонг, а это его младший брат Кузон. Мы ищем, где бы переночевать, и… Но тут аптекарь запрокинул голову — и от души рассмеялся. Звонкий и тёплый, мальчишеский, удивительно искренний смех, яркие искры, заплясавшие в зелёных глазах, едва заметные морщинки в уголках глаз — казалось, его искренне развеселило то, что сказала Катара. Путники настороженно замерли, не зная, как реагировать; рука Аанга незаметно скользнула вниз по посоху, перехватывая его поудобнее, Катара невольно потянулась к бурдюку… Какого чёрта происходит? — Сапфира, Вонг и Кузон? Не знал, что теперь вас зовут так, госпожа Катара, аватар Аанг… Кхм, к сожалению, не вижу вашего лица, но, полагаю — Ваше Высочество? Его Высочество резко шагнул вперёд и сгреб молодого человека за грудки, едва не оторвав от земли. Его голос прозвучал глухо из-под маски — и от этого ещё более устрашающе; возле самого горла аптекаря вспыхнул короткий, но весьма внушительный кинжал. — Откуда ты нас знаешь?! — Эй, эй, эй! — Юноша успокаивающе вскинул ладони. — Успокойтесь, пожалуйста! Я знаю, как вы выглядите. И знаю, к кому идёте. Полковник Линг, не так ли? Зуко на мгновение замер в растерянности. Огненный кинжал чуть-чуть опустился, и Катара заметила, что на шее у бедного юноши выступила испарина. — Откуда ты… — У полковника много друзей, — лучисто улыбнулся юноша. — С вашей стороны было бы очень любезно отпустить меня, Ваше Высочество. Если вы не возражаете, конечно. Зуко бросил быстрый взгляд на друзей. Катара задумчиво прикусила губу. Что ж, наверное, если он знает Линга… Они ведь действительно совсем близко к его лагерю, судя по картам. И недавно отправляли письмо с огненным ястребом, сообщая, что вскоре должны добраться. Они старались держать связь, чтобы не потерять друг друга, но письма приходили очень редко и невозможно было рассчитать, когда придёт следующее — должно быть, поэтому Линг (или, точнее, Айро) не успел предупредить, чтобы они зашли именно к этому человеку, именно в этот дом, но зато они вполне могли предупредить своих сторонников в окрестных домах, чтобы они не потерялись и получили немного поддержки, припасов и помощи… Звучало вполне правдоподобно. Как это называется? Партизанская война? Видимо, Аанг пришёл к тому же выводу — и Зуко, повинуясь его кивку, медленно отпустил бедного аптекаря. — Спасибо. Вы очень добры. — Принц бросил на него мрачный взгляд: нечего меня дразнить! По губам аптекаря скользнула чуть насмешливая улыбка. — Меня зовут Мино. Генерал Айро предупредил меня, что вы должны будете пройти через мою деревню, и попросил сообщить, если я вас замечу, или предложить вам помощь, если она будет необходима. Добро пожаловать в мой дом, друзья. Ребята вновь переглянулись, но теперь не настороженно, а, скорее, виновато. Похоже, они зря обидели доброго человека недоверием и чуть ли не угрозами его жизни. — Кхм. Зуко. Ты ничего не хочешь сказать господину Мино? — О, пожалуйста, называйте меня просто Мино! — Юноша весело рассмеялся. — Я старше вас, ребята, всего-то на пять лет, не больше, мне будет неловко, если вы… В общем, зовите меня просто Мино. И не нужно извиняться. — Он тепло улыбнулся опальному принцу. — Я уверен, для вашей реакции были причины. — Да, — глухо донеслось из-под маски. — Веские причины. Улыбка Мино сделалась мягкой и сочувствующей, а после в его глазах мелькнули лукавые искорки. — К тому же, для кого-то такой, м-м-м, тесный контакт с самим принцем огня был бы даже честью, так что… Катара с облегчением рассмеялась — звонко и искренне, заразительно, ощущая себя так, словно с её сердце только что свалился огромный камень. Наконец-то! Наконец-то рядом кто-то добродушный и ласковый, кто-то, кому хватает сил улыбаться и шутить, чтобы разрядить обстановку! На мгновение девушке импульсивно захотелось расцеловать их доброго хозяина, но, конечно, она не стала — лишь отблагодарила его сияющим взглядом, без слов говорящим «Спасибо! Огромное, огромное спасибо!» Похоже, духи, наконец, решили смилостивиться над ними, потому что вскоре Мино ненавязчиво, но решительно утащил их вглубь дома — в комнаты, которые, очевидно, принадлежали только ему, и в один невозможно прекрасный момент ребята обнаружили себя в небольшой, но очень уютной кухне, и перед ними дымились большие пиалы с горячей мясной похлёбкой. Аангу Мино предусмотрительно наложил большую тарелку тушёных овощей, чем тут же заслужил глубочайшую симпатию юного аватара. — Я читал о магах воздуха, что они не едят мяса, поэтому… Надеюсь, вас удовлетворят мои способности в готовке. Приятного аппетита, а я пока займусь вашими спальнями, если вы не возражаете. Думаю, пока что вы всё равно не в настроении для бесед. Это была правда: ближайшие полчаса всё, что могли делать Катара, Зуко и Аанг — это с жадностью поглощать пищу, изредка удовлетворённо вздыхать и мысленно благодарить духов за то, что они выбрали именно этот дом. А могли бы сейчас ютиться в какой-нибудь кладовке, нервно подслушивая разговоры хозяев: не собираются ли их сдать с рук на руки ближайшей смене караула? Тем не менее, Катара заметила, что Зуко изредка хмурится и поворачивается к двери, прислушиваясь, что делает их молодой хозяин. Однако никаких подозрительных звуков слышно не было: шаги, стук мебели, шелест ткани — похоже, он действительно просто собирал им постели. — Так мило с его стороны, — слабо улыбнулась Катара. — Обычно нас просят что-нибудь сделать за постой, а тут… Какое-то гостеприимство. Очень приятно. Мальчики слабо улыбнулись в ответ. Теперь, когда они хорошенько наелись (их пиалы даже необязательно было мыть: их чуть ли не вылизали), их взгляды, наконец, сделались благодушнее, в движениях появилась безотчётная расслабленность, а Аанг даже заулыбался, чего Катара не видела уже очень, очень давно. Девушка безотчётно протянула руку, чтобы погладить его по волосам — ласковый, материнский жест. Двигаться не хотелось. Хотелось или улечься спать прямо сейчас, или, может быть, о чём-нибудь побеседовать… Скорее, второе! — Ребята, — почему-то взволнованным шёпотом окликнула Катара, — если он знаком с полковником Лингом… — То может знать, как там Сокка и Тоф! — радостно закончил Аанг. — И твой дядя! — Катара широко улыбнулась принцу огня. На губах юноши мелькнула сдержанная, но тёплая и искренняя улыбка, и… Это было даже немного странно, но в последнее время — или это было всегда? — Катара начала интуитивно понимать, в каком Зуко был настроении. Этого парня нельзя назвать таким же открытым и непосредственным, как Аанг… Хорошо: каким был Аанг раньше. Обычно Зуко сдержанно проявлял свои чувства и большую часть времени проводил погружённым в себя, но по его сдержанной улыбке, по взгляду, по движениям — Катара понимала, что он чувствует на самом деле. Например, сейчас её буквально обдало дохнувшим от юноши теплом, и девушка готова была поклясться чем угодно, что и Зуко тоже встрепенулся при мысли узнать что-нибудь о генерале Айро. Вскоре Мино вновь появился на пороге и окинул ребят тёплым, вопросительным взглядом. — Ну, как вам ужин? — Юноша привычно и ловко собрал пустые тарелки и принялся их мыть. Катара пристыженно опустила голову: ведь хотела же ему помочь, отблагодарив за столь тёплый приём хотя бы мытьём посуды, но её так разморило от сытости… Даже щёки потеплели от румянца. — Спасибо, очень вкусно, — искренне улыбнулся Аанг. — Мино, мы хотели бы спросить у вас кое-что… — У тебя, — мягко поправил юноша. — И надо же, какое совпадение — я тоже хотел кое-о-чём спросить! Давайте-ка я сейчас налью нам всем чаю, и мы немного побеседуем, хорошо? Катара смотрела на юношу чуть ли не с обожанием. Беседа за чаем. Нет, серьёзно, беседа за чаем! Когда они в последний раз беседовали за чаем в тепле и безопасности — в Западном Храме Воздуха?